Глава 9

— Пиздец, на, — мяукнул Бяша, подойдя к другу. Он знал, что Женя кусается словами, но вот дать физический отпор вряд ли сможет. Сейчас же он только в очередной раз убедился в её уязвимости. — Она тебе шапку оставила?      В кулаке Ромы, с разбитыми костяшками, бессмысленно сжимался синий помпон вязаной шапочки. Перед внутренним взором Ромы всё ещё стояла Женя — её тёмные изогнутые ресницы, и взгляд, полный такой оскорбительной, жгучей ненависти. Она будто стояла на краю огромной бездны и готова была прыгнуть в неё, махнув рукой на всё, что остаётся позади. Казалось, этот взгляд мог вырвать из Пятифана всё, чем мать наградила при рождении. — Оставила, — хмыкнул Рома, взглянув сначала на шапку, а затем начал скользить пристальным взглядом, словно тигр в кустах, по стелажам да бы найти собственницу вещицы. — Сука, — сдавленно бросил Рома не найдя знакомой фигуры. — Слушай, Ромыч, — Бяша облокотился на холодный бок морозильной камеры. — Отдай ты ей шапку в школе и заканчивай этот цирк. Сколько можно её трогать? Она уже напрямую тебе сказала, что ты ей осточертел. — Вот сам шапку этой истеричке и отдай, умник, блять.     Пятифан грубо сунул смятую шапку в грудь Будаеву и развернулся, скрывшись за рядами разноцветных упаковок.                                 * * *      Полина сидела с Женей на широком подоконнике в коридоре, и они тихо смеялись чему-то своему. Ученики сновали туда-сюда, как озабоченные муравьи в своём бесконечном муравейнике. — Ты точно на меня не обижаешься? — переспросила Женя уже в который раз между хихиканьем.     Полина недовольно цыкнула языком. — Подумаешь! Я и одна прекрасно управилась.      Женя в тот злополучный день совсем забыла про Полину, которая ждала её у кабинета музыки. Тогда хотелось только одного — уйти домой, как можно быстрее и дальше. Поэтому, не глядя под ноги, она шла прямо по лужам и заработала себе простуду на всю оставшуюся неделю. — Жень. Женя обернулась. Её окликнул не Полина, а кто-то из коридора… Игорь. Будаев протягивал ей её же синюю шапку — ту самую, которую она «подарила» Пятифану в магазине. — От Ромки. Он… прощения передаёт, — сказал бурят, наблюдая, как Женя медленно берёт вещь в руки.      Сафронова не могла поверить, что они её вернули. Казалось, они скорее сожгли бы её для растопки печки и даже не вспомнили, чья она. Не успела Женя прийти в себя, как Будаев начал разворачиваться, чтобы уйти. Сафронова спрыгнула с подоконника и догнала его. — Игорь! — окликнула она. Тот обернулся. Женя взглянула в его карие, немного раскосые глаза. Они были спокойными, даже добрыми — не то что ледяные щелки Пятифана. Да и сам Игорь казался другим, попавшим не в свою компанию. Словно на милого, неуклюжего мальчика натянули кожаную куртку шпаны. — Почему он сам не подошёл?       Игорь замялся. Ему не хотелось говорить, что Рома и не думал возвращать шапку, что ни о каком «прощении» речи не шло. Всё это выдумал он, Бяша, пытаясь как-то сгладить ситуацию. Женя и без слов всё поняла. — Понятно всё с вами, — выдохнула Женя, сделав шаг назад. Ее кулаки сжались. — Клоуны!     Сафронова развернулась и пошла вдоль этажа, прижимая синюю шапку к груди. Та хрупкая, глупая надежда, что где-то в глубине Рома может оказаться хоть немного человеком, была окончательно растоптана. Такие не меняются. Жене стоило это наконец вызубрить. И зачем Игорю врать-то в голову пришло? Отдал бы молча шапку — и всё. А тут — «Ромочка прощения просит», сам того не зная. Дуют из себя важных, а на деле — обычные трусы. Уже никаких сил не осталось!Как в школу ни приди — сразу их издевательства. Другие ребята уже начали косо на Женю поглядывать. И всё это из-за одного парня. Обычного, противного придурка. А раздувать из мухи слона он мастер! Женя уже не может спокойно сходить в школу. Кажется, он чует её запах за версту и сразу в путь.     Женя запихнула шапку в рукав куртки и уже хотела уходить, но её отвлёк приглушённый девичий смех. Подслушивать, конечно, нехорошо, но любопытство взяло верх. — …Да этот Пятифан совсем с катушек слетел! А вы заметили, как он на Женю пялится?      Думать тут и не надо — это Катя. Похоже, снова запускает свой конвейер мерзких сплетен. Женя бы спокойно ушла, но захотелось узнать, что же о них говорят со стороны. Нет, не о них. Не хотелось даже в мыслях объединяться с Ромой. —…Мне вообще кажется, что он втюрился!     Женя тихо, горько усмехнулась. Любовь как-то по-другому показывают, и невиные глиняные медведи от неё не страдают. — …Да-а! Они как из дешёвого романа вылезли! Будет весело, если они мутить начнут. — Да не будут они мутить! Ты видела, как Пятифан её с подоконника швырнул!..      Дальше Женя уже не слушала,а просто развернулась и ушла. Лишь бы какой-то бред обсудить! Какое им дело до них? Как будто своих проблем мало.      Да и в роли первого парня Женя уж точно не хотела бы видеть такого, как Пятифан. Но, как ей уже стало понятно, в лотерею она играть не умеет, а удача навсегда осталась в её родном городке.                                 * * * — Я Жене шапку вернул, — сказал Игорь, плюхаясь за свою парту. Рома корябал в тетради решение задачи по физике. Он бы, наверное, даже не ответил, но Будаев продолжил упрямо: — Она спросила, почему ты сам не отдал. — А ты чё? — вздёрнув подбородок, спросил Рома, не отрываясь от тетради.      Будаев нахмурился и скривился. Женя выглядела измотанной, когда речь заходила о Пятифане. А тут, никого не побоясь, так гаркнула на него, что Игорь на секунду язык закусил! Да и останавливать её он бы не стал — ведь она была права. Они и правда вели себя как жалкие клоуны. — Блять, представляешь, на шею с поцелуями прыгнула, на! — съязвил Будаев, пытаясь скрыть неловкость. — Чуть с радости кипятком не обоссалась. — Ясно, — буркнул Ромка, бросив взгляд на пустой пока стул Жени. —О-о-о… — завыл Бяша, опуская голову. — Вспомнишь солнце — вот и лучик!      В этот момент в класс вошла нахмуренная Сафронова и направилась к своему месту. Пятифан тут же вернулся к физике, но испуганный девичий визг заставил его внутренне ухмыльнуться.     Подножка, которую Женя и заметить не успела. К счастью, она не упала — успела схватиться за спинку соседнего стула.     Как же она устала за эти дни бороться с ним. Она даже не удивилась его выходке. Возможно, он ждал, что она взорвётся, но Женя лишь обиженно села на своё место и начала листать учебник, стараясь не смотреть в его сторону.     Рома украдкой посмотрел, как её чёрные пряди рассыпались по тонким плечам, словно ветви плакучей ивы. Её спина напряглась, а лицо наполовину скрылось за занавеской волос.     Игорь тяжело вздохнул и провёл рукой по коротко стриженым волосам. Прямо как в детском саду — одни проблемы на ровном месте.     Звонок давно прозвенел. Учитель дирижировал у доски, объясняя очередную скучную тему. Женя сидела, рассматривая картинки в учебнике и подперев ладонью подбородок. Слова педагога доходили до неё через раз, поэтому она даже не пыталась вникнуть.     Но вдруг ей в макушку прилетает туго скомканная бумажка. Сразу же послышался сдавленный смешок справа. Она обернулась к парте Пятифанова. Тот тут же обдал её ледяным, насмешливым взглядом. Как же он ей надоел! Ни минуты покоя!     Не раздумывая,Женя схватила бумажку, встала со стула и швырнула её прямо в Рому. Попала. — Да что у вас там происходит?! — включился в перепалку и учитель. Женя мгновенно села на место. — К директору! Оба! Делать мне больше нечего с вами, малолетками, разбираться!     Пятифан лишь тяжко вздохнул, сгрёб учебники в рюкзак и направился к выходу. Ясное дело, ему не впервой. Его там уже как родного встречают. С горячими пирогами. — Сафронова, вам карета нужна? — язвительно бросил педагог.       Женя, наскоро забросив рюкзак на плечо, вышла вслед за Пятифановым, но того уже и не было в коридоре. Запыхавшись от досады и его наглости, она побежала по лестнице на третий этаж, прямиком в кабинет директора. Сейчас отчитают и отпустят. Директору, наверное, как будто нечего больше делать, кроме как разбирать детские склоки. И всё из-за какой-то глупой бумажки!Подумаешь, кинула — никто же не пострадал.     Женя постучала в дверь кабинета директора. Её тут же пригласили войти. На стуле уже высиживал Пятифан, развалясь и глядя в окно. Женя думала, что он давно сбежал, а он вот — сидит. Даже не бросил её разбираться с этим в одиночку. — Садитесь, Евгения, — спокойно сказал директор, кивнув на свободный стул. В кабинете пахло старой бумагой, пылью и чернилами. За спиной мужчины стояли внушительные стеллажи, забитые папками. На столе в творческом беспорядке лежали стопки бумаг, ручки, печати. Работа здесь кипела, невзирая на школьную суету. — Что случилось? Рассказывайте.     Пятифан перевёл взгляд на Женю. Собирается ли она рассказать всё как есть? Сам он начинать не будет. Пусть эта истеричка говорит, раз такая умная. — Татьяна Ивановна сегодня не в духе, — тихо, опустив глаза, начала Женя. В кабинете воцарилась тишина. Все слушали её, будто важный репортаж. — Я передала Роме ручку, а учительница подумала, что мы балуемся, и отправила нас к вам.      Кадык директора дёрнулся. Он внимательно, изучающе посмотрел на Сафронову. Казалось, сейчас он раскусит её обман и накажет вдвое строже. Но лишь тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Рому. — Пятифанов, у тебя что, ручки нет? — Пенал дома забыл, — прозвучал ровный, безэмоциональный ответ. Директор опустил голову,потирая переносицу. Похоже, таких «нарушителей» у него в день — пруд пруди.      Рома снова посмотрел на Женю.Из-за чёрных волос виднелся лишь кончик уха. Нижняя губа была слегка прикушена. Неужели она так серьёзно нервничает? — Идите на урок, — махнул рукой директор, возвращаясь к своим бумагам. Рома вылетел из кабинета первым. Женя же спокойно произнесла: «Спасибо. До свидания», — и вышла вслед за ним. — Ты даже «спасибо» или «извини» не скажешь? — остановилась она, глядя на его спину. Сафронова устала ждать, но глупый вопрос сорвался сам собой. Она думала, он даже не обернётся, но Рома резко развернулся и сделал шаг к ней.       Серые глаза снова впились в Женю, будто ледяные когти. Стало не по себе. Здесь, в пустом коридоре, ничто не помешало бы ему толкнуть её или сделать что похуже. — За что? — с искренним удивлением спросил Пятифан. У Жени нервно задёргался глаз. Его брови съехались к переносице. — За то, что ты ведёшь себя как конченая истеричка? Заметь: мы здесь из-за тебя. Вот так благодарность! Она его выгородила, а он… — Зачем ты это делаешь? — чуть ли не шёпотом выдохнула Женя. Ещё чуть-чуть — и она расплачется, как маленькая девочка. Но не из-за Ромы, а от собственного бессилия. Она просто уже не понимала, что сделать, чтобы он от неё отстал. Чтобы он просто вёл себя по-человечески. А лучше бы вообще забыл о её существовании!     Кулаки Ромы сжались, брови нахмурились ещё сильнее. Секунды тянулись мучительно долго, а Женя всё ждала ответа. Но Пятифану было нечего сказать. Ответа не было. Или он был настолько прост и страшен, что его нельзя было произнести вслух.     Выход остался один. Пятифанов резко развернулся и ушёл, на ходу уловив тихий, надломленный всхлип за спиной. Она заплакала?     Этот звук остался висеть в пустом коридоре, как незаживающая царапина.