17. Свои войнушки

Конференц-зал. 15:00. За окном серое и равнодушное январское небо. В конференц-зале яблоку негде упасть, врачи, медсестры, интерны, весь цвет больницы набился в помещение, которое для такого количества явно не рассчитано. Лилико сидела в последнем ряду, у самой стены. Место выбрано стратегически, отсюда хорошо видно выход, и можно уйти незаметно, если станет совсем невыносимо. Рядом плюхнулся Такеши, придвинулся ближе, чем следовало, и зашептал, прикрывая рот ладонью: — Спорим, он начнёт с «уважаемые коллеги»? — С «дамы и господа», — также тихо ответила Лилико, тоже прикрывая рот. Со стороны они выглядели как заговорщики, но кому какое дело. На трибуну вышел новый главврач. Доктор Кендзи Они, лет шестидесяти, в идеально выглаженном костюме, с лицом человека, который знает себе цену и собирается напомнить об этом всем присутствующим. — Уважаемые коллеги, — начал он, шум начал стихать. Такеши ткнул Лилико локтем. Она закатила глаза. — Дамы и господа, я рад приветствовать вас... — О, надо же, — прошептал Такеши с усмешкой. — Решил перестраховаться и сказал всё сразу. — подхватила уже Лилико. Они вещал про новые стандарты, про качество медицинской помощи, про то, что «время перемен настало». Говорил он гладко, профессионально, но без души. Типичный чиновник от медицины. — ...и я уверен, что вместе мы сможем поднять эту больницу на новый уровень... — Поднять, — прошептал Такеши. — Интересно, куда? У нас и так всё работает. — Не всем это нравится, — Лилико чуть склонила голову. — Видишь, как он на Сато посмотрел? Будто тот ему должен. — Сато вообще никому ничего не должен. — А то. Они представил свою команду. Из-за кулис вышли двое. — Моя правая рука, новый заместитель заведующего хирургическим отделением - доктор Осаму Хосиба. Осаму был молод, лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и взглядом человека, который уже всё про всех понял и всем недоволен. Он коротко кивнул, даже не улыбнувшись. — Улыбнись, — прошептал Такеши. — А то люди подумают, что у тебя запор. Лилико фыркнула, прикрыв рот. — Господи, почему это коснулось именно меня… — на выдохе прошептала она, оттягивая область висков назад. Хиоко ржал в кулак под выговоры от Рейн, что явно не планировала задерживаться здесь на замечания от нового начальства. А травматологу было всё равно, он вёл себя, как школьник, а Лилико чередовала два состояния: мама этого школьника, что легонько толкает его в плечо, и одноклассница, которая также едва сдерживается. — И старшая медсестра отделения реанимации - госпожа Миюки Сасаки. Сасаки вышла следом, такая же молодая, с идеальной осанкой, затянутая в строгий костюм, с лицом, которое не предвещало ничего хорошего. Короткие кудри падали на плечи идеальными завитками. Оглядела зал так, будто уже прикидывала, кого первого уволить. — Ого, — выдохнул Такеши. — Эта страшнее, чем он. — Она смотрит на Йоко, — заметила Лилико. Узуки сидела в третьем ряду, сжимая блокнот, и выглядела так, будто её сейчас стошнит. Сасаки действительно смотрела в её сторону оценивающе. — Бедная, — вздохнул Такеши. — Надо будет её поддержать. — Ты? Поддержать? За что? — Лилико покосилась на него, едва сдерживая смешки, что так и норовили вырваться с оглушающим звуком. — А что не так? — Ты её ещё больше напугаешь. — Я? Я само очарование. — Ты - ходячая катастрофа. — Но ты же меня любишь. — Терплю. Кендзи продолжал вещать про планы, про отчёты, про «новую эру». Такеши комментировал каждую фразу: — ...повышение эффективности... — То есть будем больше работать за те же деньги. — ...укрепление дисциплины... — То есть нельзя будет спать в ординаторской после ночной смены. — ...тесное взаимодействие с городской администрацией... — То есть теперь будем отчитываться ещё и перед ними. — ...я верю в наш коллектив... — А вот это он врёт. — Такеши, — прошептала Лилико, отбивая ему по бедру. — заткнись, или нас выведут. — Не выведут. Мы в последнем ряду. Они нас не видят. — Они нас слышат. — Ну и пусть. Я им не мешаю. — он скучающе облизнул взглядом толпу. — Только попробуй спрятаться у Сато, ты меня не оставишь на растерзание. — Как ты угадал, о чем я думаю? — Хиоко прищурил глаза, пронзительно глянул в сторону подруги, толкнул её плечом. Главврач глянул на них. — На нас прицел навели, заткнись. Такеши поймал взгляд главного, проследил, пока тот сам не отведет глаза, и продолжил невозмутимо: — С каких это пор мы так ссыкуем? — С сегодняшнего дня. — Нет, Лил, не улизывай от разговора. Если побежишь к Сато, я натравлю на тебя этого новенького зама. — Лилико молча слушала речь главного под неодобрительный взгляд справа. — Она ещё и игнорирует меня, ну вы гляньте! Они закончил речь под аплодисменты. Люди начали расходиться, перешёптываясь, косясь на нового главврача и его свиту. Лилико поднялась, поправила халат. Такеши встал рядом. — Ну что, — сказал он. — Прошлый был точно лучше? — Прошлый был человеком, — ответила Лилико. — А этот... посмотрим. Они пошли к выходу. В коридоре их догнала побледневшая Йоко. — Рейн-сан! — выдохнула она. — Вы видели эту новую старшую медсестру? Она на меня так посмотрела... Я, кажется, умру. — Не умрёшь, — Лилико положила руку ей на плечо. — Мы здесь. Разберёмся. Такеши хлопнул Йоко по спине, отчего та чуть не упала. — Не дрейфуй, малая! Если что, я за тебя в бой. — Ты за всех в бой, — заметила Лилико. — А что? Я воин! Они пошли по коридору. Позади остался конференц-зал, новый главврач и его команда. Впереди работа, пациенты и новая реальность, в которой придётся доказывать всё заново. — Начинается, — вздохнула Лилико. — Не ной, — ухмыльнулся Такеши, обхватывая её шею сильной рукой. — Будет весело. — Твоё «весело» обычно заканчивается выговорами. — Зато не скучно. Она засмеялась, он был прав. С ним никогда не было скучно. Даже когда всё вокруг летело в тартарары. За это Лилико и любила этого придурка, хоть никогда и не говорила вслух. Пост медсестёр. Час спустя после собрания. Лилико стояла у стойки, уткнувшись в бумаги. Ручка ходила по истории быстро, ровно, она уже мысленно была в операционной, хотя физически ещё здесь. Рядом стояла Каори, прошлая старшая медсестра. Та самая, которая работала здесь, когда Лилико ещё была интерном и трясущимися руками впервые держала скальпель. Каори тогда не орала, не унижала, просто сказала: «Дыши и делай». И Лилико делала. С тех пор она уважала Каори так, как мало кого в этой жизни. — Ты видела эту новую? — негромко спросила Каори, перебирая карты. — Миюки Сасаки. — Видела, — Лилико не подняла головы. — На собрании. — Говорят, ей двадцать восемь. Всего двадцать восемь, а уже старшая медсестра. — Каори усмехнулась. — Быстро карьеру сделала. — Быстро не значит хорошо. — Ой, да кто ж спорит. — Каори поправила очки. — Но ты смотри с ней поаккуратнее. Такие, как она, не просто так взлетают. — Знаю. Они помолчали. Лилико писала, Каори смотрела в окно. — Слушай, — начала Каори, — если что, я за своих горой. Ты знаешь. — Знаю. — Лилико подняла глаза, коротко улыбнулась. — Вы меня учили. — Ага. И не жалею. Каори хлопнула её по плечу и ушла в отделение. Лилико вернулась к бумагам. Через минуту рядом возникла тень. — Лилико Рейн, хирург? — голос звонкий, уверенный. Лилико подняла глаза. Перед ней стояла Миюки Сасаки. Молодая, кудрявые волосы, безупречный макияж, форма сидела на ней как влитая. На губах самая невинная улыбка, какая только бывает у людей, которые знают, что у них на руках все козыри. — Она самая, — ответила Лилико. И снова уткнулась в бумаги. Миюки постояла секунду. Не уходила. — Я Миюки Сасаки, новая старшая медсестра реанимации. Лилико глянула на неё. — Я поняла, — сказала она, — Рада за вас. Миюки улыбнулась шире. Тишина повисла между ними, такая густая, липкая, напряжённая. Лилико чувствовала этот взгляд. Пронзительный, оценивающий, сканирующий. Таким взглядом смотрят на конкурента, на врага, на того, кого надо сломать или переиграть. «Не сработаемся», — подумала Лилико и вернулась к бумагам. — Рейн-сан, — снова заговорила Миюки. Голос всё такой же звонкий, но теперь в нём появились острые нотки. — Вы всегда такая или только со мной? Лилико подняла глаза. — Какая? — Недружелюбная. — Я занята. — Я вижу. — Миюки улыбнулась. — Но я хочу, чтобы вы знали: уж поверьте, я не подведу. Я лучшая в своём деле. Она выдержала паузу, Лилико глянула на неё. — Я вас не проверяю, — ответила Лилико. — Мне всё равно, лучшая вы или нет. Лишь бы работали. Миюки усмехнулась. Коротко, беззлобно, но как-то… сверху вниз. — Мы ещё встретимся, Рейн-сан. Развернулась и ушла. Каблуки звонко стучали по линолеуму. Лилико проводила её взглядом. Потом перевела глаза на девушку за регистратурой, та сидела с открытым ртом, наблюдая за этой сценой. — Хамка, — выдохнула девушка, когда Миюки скрылась за поворотом. — Чувствую, весело у нас теперь будет. Лилико скорчила брови. Снова уткнулась в бумаги. — Весело, — повторила она одними губами. Ручка заскрипела по бумаге. В отделении становилось тесно. Лилико тяжело вздохнула и побрела к акушеркам. Сплетни она не любила, нет, она не была такой. Зачем обсуждать человека, которого в первый раз в жизни видишь? Вот поработаете месяцок, тогда и будет видно. Смысл что-то искать, собирать? Вот и сейчас она шла к девчонкам по поводу своей пациентки. Да, пациентки. — ...а он, говорят, из самой Токийской университетской, представляете? — щебетала Йоко. — И сразу заведующим! — А эта... Сасаки... — вставила одна из реанимационных медсестёр, Мидори, понижая голос. — Вы видели, как она смотрит? Будто мы тут все на работу устроились, а не жизнь спасать. — Видела, — кивнула вторая. — И улыбочка у неё... нехорошая. — Говорят, она... Йоко осеклась, потому что Лилико подняла глаза. Не чтобы прервать, просто посмотреть. Она частенько любила сидеть тут. Здесь кипела жизнь, лились слёзы, рождались сплетни и умирали надежды на нормальный сон. Сейчас здесь было чисто женское царство. Йоко, три медсестры акушерки, две из хирургии и все теснились на продавленном диване и стульях, переговариваясь вполголоса. Лилико сидела в углу за столом, уткнувшись в историю болезни. Формально - работала, реально - слушала, не упуская ни одной детали. — Что говорят? — спросила Лилико ровно. Йоко замялась, Мидори кашлянула. — Ну... слухи ходят... — протянула она. — Какие? — Что она не просто так должность получила. Лилико усмехнулась. Коротко. — Слухи - не факты. — А факты? — не унималась Мидори. — Факты будут через месяц. — Лилико вернулась к бумагам. — Посмотрим, как она работает. А пока, работаем мы. Я тоже не особо рада жаловать какого-то Хос.. забыла уже. Женщины переглянулись. Йоко вздохнула с облегчением, Рейн-сан не ругается, значит, можно продолжать. — А Осаму этот... — начала другая медсестра. — Он вообще улыбаться умеет? — Не умеет, — хором ответили несколько голосов, и все тихо захихикали. Лилико краем глаза следила за разговором, но молчала. Женская логика, женская интуиция, они редко ошибались в оценке новых людей. А то, что все в один голос говорили про Сасаки с напряжением, значило многое. Дверь открылась. Разговоры оборвались мгновенно. Тишина стала такой густой, что её можно было резать скальпелем. На пороге стояла Миюки Сасаки. Всё такая же безупречная, форма, волосы, улыбка. — О чём разговор был, раз все замолчали? — спросила она, обводя взглядом комнату. Голос звонкий, с ноткой веселья. — Не волнуйтесь, я теперь одна из вас. Никто не шелохнулся. Йоко смотрела в пол, Мидори делала вид, что очень занята своим блокнотом, остальные уставились в одну точку. Миюки ждала, улыбалась. Лилико медленно отложила ручку. — Обсуждали сложный случай, — сказала она ровно. — У пациента в седьмой палате послеоперационная динамика не очень. Решали, какой протокол лучше применить. Миюки перевела взгляд на неё. В глазах застыло лёгкое удивление и что-то похожее на интерес. — В седьмой? — переспросила она. — Тот, с резекцией печени? — Да. — Я смотрела его карту. Дренажи работают нормально, температура в норме. — Динамика не в цифрах, — Лилико смотрела прямо. — В ощущениях. Он жалуется на боль, которой по протоколу быть не должно. Миюки слушала. — Хорошо, — сказала она. — Я проверю. Кивнула, развернулась и вышла. Дверь закрылась. Тишина держалась ещё секунд десять. Потом все выдохнули разом. — Рейн-сан, — выдохнула Йоко, прижимая руки к груди. — Вы гений. — Я просто сказала правду, — Лилико снова взяла ручку. — У него правда боли. Я завтра сама посмотрю. — Но вы... вы так быстро придумали... — Не придумала. — Лилико подняла глаза. — Если она пойдёт проверять, увидит, что я не врала. А если не пойдёт, значит, ей плевать на пациентов. Женщины переглянулись. — Рейн-сан, — сказала Мидори тихо. — А вы не боитесь? — Чего? — Её. Она же теперь... — Она теперь старшая медсестра, — перебила Лилико. — А я - хирург. У нас разные задачи. Если она будет делать свою работу хорошо, то у нас не будет проблем. Если нет - проблемы будут у неё. Она снова уткнулась в бумаги. Разговор в комнате возобновился, но тише, осторожнее. Женщины косились на дверь, но Лилико сидела спокойно, и это спокойствие передавалось остальным. — Рейн-сан, — вдруг позвала Йоко. — М? — А вы правда думаете, что она... ну... — Йоко замялась. — Что она нормальная? Лилико подняла глаза. Посмотрела на дверь, за которой скрылась Миюки. — Не знаю, — ответила она честно. — Посмотрим. И вернулась к бумагам. *** Вечерний обход. Лилико влетела в палату, и Ран понял это ещё до того, как дверь открылась. Шаги были злые, быстрые, такими шагами ходят, когда внутри всё кипит, а снаружи лёд. За ней, как всегда, тенью тащился Такеши. В руках истории, на лице привычная ухмылка человека, который ко всему готов и ничего не боится. Вместе они выглядели даже слишком гармонично. — Добрый вечер, — бросила Лилико, даже не глядя на Рана. Она прошла к столику, швырнула на него истории, раскрыла, начала писать. Ручка ходила по бумаге с такой скоростью, будто пыталась прожечь дыру. Такеши подошёл к койке, откинул одеяло, начал проверять ноги. Ран позволил, но смотрел на неё. — Чего ты такая злая? Веселье только начинается. — спросил Такеши, не глядя на неё. Пальцами давил на стопу, проверяя чувствительность. — Потому что меня втянули в разборки так, будто я сама медсестра, — отрезала Лилико, не поднимая головы. Ран поднял бровь, слушал. — А что случилось? — Такеши надавил сильнее. — Больно? — Нет, — ответил Ран. И добавил ещё и от себя, глядя на неё: — А что случилось? Лилико подняла глаза. Встретилась с ним взглядом, прищурилась. — Новое начальство, — коротко ответила она. — Притащили свою старшую медсестру. Теперь все бегают, как тараканы. Такеши хмыкнул. — А тебя это как вообще касается? — спросил он, продолжая осмотр. — Ну пришла она и что дальше? Сиди и не рыпайся, она ж по сословию ниже стоит. — А то, — Лилико снова уткнулась в бумаги, но голос стал жёстче, — что меня теперь втягивают в женские разборки, я не медсестра. Я звено выше. А они ко мне приходят с вопросами, как к третейскому судье. Такеши заржал. — Ты? Третейский судья? — Заткнись, — беззлобно огрызнулась она. — А что? Я прав. Ты у нас железная леди. Все боятся, все уважают. А теперь ещё и бабьи войны разбирать будешь. Потом мне отчитываться будешь! — Я бешусь с этого, — Лилико оторвалась от бумаг, посмотрела на него в упор. — Я не медсестра им. Я видимо втянута в разборки по половому признаку. Ты бы видел с каким лицом и что мне говорила эта девица. Она перевела взгляд на Рана. Тот слушал с интересом, даже ноги перестал чувствовать, хотя их и так не чувствовал. — А у тебя что? — спросила она у Такеши. — Ты уже работал с этим новым? Такеши скорчил рожу. Такую, что Ран невольно усмехнулся. — Да, вместе на операции сегодня были. — Такеши закатил глаза. — Кретин. — Настолько всё плохо? — Он, как ты, — Такеши ткнул в неё пальцем. — Но тебя я хоть терпеть готов всегда. А его... — он покачал головой. — Жду, пока ты с ним поработаешь. После вашей схватки от больницы ничего не останется. Лилико фыркнула. — Лестно. — Я серьёзно. — Такеши закончил осмотр, накрыл ноги одеялом. — Вы оба упёртые, оба знаете всё лучше всех. Только ты хоть людей не калечишь, а он... пока непонятно. — Он хирург, — отрезала Лилико. — Бездарностей в хирургии не бывает. — Бывает. Просто они быстро становятся патологоанатомами. Ран смотрел на эту перепалку, и внутри было странно тепло. Они спорили, ругались, но между ними чувствовалась та связь, которая бывает только у людей, прошедших через многое вместе. — А вы чего молчите? — вдруг спросила Лилико, глядя на него с раздражением, как на лишнего. Ран поднял бровь. — А что мне говорить? Я тут лежу, ногами не двигаю. Моё дело слушать. — И что слышите? — Что у вас там бардак. Такеши заржал. — Бардак - это мягко сказано. — он начал убирать инструменты. — Может тебя подбросить? Педаль как вдавишь на эмоциях - придется собирать. Нет, я конечно могу, но… — Ещё одно слово. — прошипела она и вновь уткнулась в бумаги. — Женщины… — протянул Хиоко, смотря на ухмылку Хайтани. — Сейчас получишь, женщины у него. Она снова уткнулась в бумаги. Закончила записывать, захлопнула историю. — Завтра приду, — бросила на ходу. — Швы проверю. — Жду, — ответил Ран. Она вышла. Такеши задержался на секунду, подмигнул Рану и выскользнул следом. Дверь закрылась. Ран остался один. Смотрел в потолок, прокручивал в голове этот разговор. Ему почему-то нравилось, что она злится, что она живая, что у неё там, в её мире, тоже война. И что она всё равно приходит к нему.