Темная ночь

* Карета бешено мчалась по неровным дорогам Ускюдара, подпрыгивая на каждом камне. Кёсем не выпускала руку Паши, чувствуя, как его пальцы становятся всё холоднее. Её шелковый платок, некогда небесно-голубой, теперь полностью пропитался багрянцем. — Быстрее! — крикнула она кучеру, сорвавшись на фальцет. — Если с ним что-то случится, я лично прикажу лишить тебя головы! Кеманкеш едва заметно открыл глаза. Уголок его губ дрогнул в слабой, почти призрачной усмешке. — Валиде... вы пугаете людей... — прошептал он, едва шевеля губами. — Молчи, Мустафа, — оборвала она его, и в её голосе, обычно холодном и властном, послышались слёзы. — Это приказ. Не смей закрывать глаза. Когда они достигли дворца в Ускюдаре, стража и слуги в панике засуетились. Кёсем, не дожидаясь помощи, сама поддерживала Кеманкеша, пока аги перекладывали его на носилки. Она шла следом за ними в его покои, игнорируя испуганные взгляды служанок и шепотки о её растрёпанном виде. В покоях лекарь уже готовил инструменты. — Уйдите, Султанша, — осторожно произнёс старый лекарь. — Вам не стоит видеть это. Будет много крови. — Я видела смерть своих детей и внуков, Хаджи-ага, — ледяным тоном ответила она, вставая у изголовья кровати Кеманкеша. — Кровь верного слуги меня не испугает. Делай свою работу. Весь следующий час Кёсем провела в тишине, наблюдая за тем, как калёное железо прижигало рану, а игла впивалась в бледную кожу Паши. Кеманкеш лишь один раз вскрикнул, сжав простыни так, что костяшки пальцев побелели, а затем снова впал в забытье. Когда всё закончилось и лекарь, отвесив поклон, удалился, Кёсем осталась одна. Она опустилась в кресло у кровати. Её взгляд упал на собственные руки — они были в его крови. «Они хотели лишить меня единственной опоры», — думала она, и внутри неё разгорался холодный пожар ярости. — «Силахтар... Гюльбахар... Вы думали, что в изгнании я стала слабой? Вы забыли, кто такая Кёсем Султан». Она посмотрела на спящего Кеманкеша. Его лицо во сне казалось менее суровым, почти уязвимым. Кёсем осторожно, словно боясь обжечься, коснулась его ладони. — Ты не умрешь, Мустафа, — тихо произнесла она, и в её глазах блеснула сталь. — Потому что я ещё не закончила. Мы вернёмся в Топкапы. И на этот раз Босфор окрасится не твоей кровью, а кровью наших врагов. В этот момент дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Хаджи Ага, его лицо было бледным. — Валиде... пришла весть из столицы. Повелитель... Султан Мурад узнал о нападении. Он в ярости. Силахтар Паша уже едет сюда по его приказу. Кёсем медленно поднялась, расправляя плечи. Её лицо снова превратилось в непроницаемую маску величия. — Пусть едет. Нам есть о чём поговорить с хранителем покоев. Она еще раз взглянула на Кеманкеша и вышла из комнаты, приказав страже не сводить с него глаз. Война, которая до этого велась в тенях, официально вышла на свет