Распад и новые формы

Я всё-таки надеялась просто уснуть. Ну, знаешь, как в старых играх — экран окончательно гаснет, титры не идут, просто Game Over и вечный режим ожидания. Но, видимо, даже после смерти отдохнуть мне не светит. Сначала пропало ощущение привычных границ. Я лежала (или висела?) в этой нипроглядной тьме, как вдруг поняла, что мое тело… расплывается. Будто я была сделана из дешевого воска, который забыли на батарее. Кожа — или то, что служило мне кожей здесь — начала плавиться и стекать. Я физически чувствовала, как эта тягучая субстанция сползает с меня тяжелыми каплями, уходя куда-то в пустоту. Никакой боли, просто мерзкое, сосущее чувство потери формы. Тут хоть глаз выколи, ни хрена не видно, так что я могла ориентироваться только на собственные ощущения. Я попыталась сжать кулак, чтобы проверить, есть ли у меня вообще еще руки. То, что отозвалось на команду, рукой уже назвать было сложно. Пальцы вытянулись, стали непривычно длинными, а на их концах я четко ощутила тяжелую, холодную твердость. Я поднесла эту конечность поближе, пытаясь хоть что-то разглядеть во мраке. Тщетно. Тьма оставалась всё такой же густой. Тогда я прошлась свободной «рукой» по другой. И чуть не рассмеялась бы, если бы у меня еще было горло для нормального смеха. Когти. Острые, длинные, изогнутые. А сама кожа на ощупь напоминала какую-то черную, полужидкую смолу, которая то ли застывает, то ли продолжает капать вниз. Я теряла человеческий облик, превращаясь в какую-то бесформенную хтоническую крякозябру. Знаешь, это было даже не страшно. Наверное, я всю жизнь чувствовала себя именно так — черным, дефектным пятном, которое всем мешало и руинило рейды одним своим присутствием. Иронично до тошноты. Всю жизнь увлекалась драконами, гладила пустоту, желая спокойной ночи воображаемым монстрам, которые потом начали меня же и крыть матом. А теперь пустота, кажется, решила слепить монстра из меня самой. Я просто закрыла глаза (если они у меня еще были) и позволила этой черной жиже стекать дальше. Раз уж я была ничтожеством при жизни, то кем я стану, когда этот процесс распада завершится? Главное, чтобы не заставили снова с кем-то общаться. Процесс распада не собирался останавливаться. Наоборот, эта кромешная тьма, видимо, решила, что я слишком цельная или во мне слишком много лишнего. Я почувствовала, как от меня буквально отрывают кусок. Без боли, крови и криков, но с таким глухим, сосущим чувством пустоты, будто от меня отщипнули шмат вязкого теста. А потом еще один. И еще. В этой кромешной мгле, где ни черта не разглядишь, я каким-то шестым чувством — или что там остается после смерти? — стала осознавать, что именно из этих кусков лепят невидимые руки. Моя черная, когтистая смола прямо в пустоте скручивалась, уплотнялась и принимала формы, до иронии знакомые по играм. Вот отделился кусок — и вылепился в Мелюзину из Геншина. Маленькую, с характерными ушками-антеннами. И как только она исчезла во мраке, отправленная хрен знает куда, над ухом (которого нет) прозвучал раскатистый, почти системный голос, зачитывающий название: «О перерождении геймера-художника в мелюзину». И тут же в голове словно удалили файл. Я попыталась вспомнить... лицо матери? Те курсы, на которые она меня пихала летом? Ощущения от кистей в художке? Пустота. Стерто. Отрывается еще один шмат. Снова Мелюзина. «Исекай в Мелюзину: Мрак и Выживание», — объявляет голос, и форма улетает во тьму. Вместе с ней исчезают воспоминания об ублюдках-одноклассниках, о предательстве соседки Насти и этих конченых школьных издевательствах. Как будто их никогда не было в моей голове. Мне вдруг стало так легко дышать. Следующий кусок с чавкающим звуком отделился от моей тающей сущности. Из него тьма грубо слепила Сосуд из Hollow Knight — рогатая маска, черная пустота внутри. «Я переродился в Сосуд, но решил стать вайфу для Хорнет», — эхом разнеслось вокруг. Очередная вспышка амнезии. Что я там помнила про универ? Про то, как сломала себя на первом курсе, ушла в академ и стала призраком для группы? Всё. Чистый лист. Даже мужское имя Артём, которое когда-то мне принадлежало, теперь казалось просто набором букв из чужого забытого сейва. Затем от меня оторвали еще часть — она вытянулась во что-то изящное, Цилинь. И голос возвестил: «Юбилейный клиент». Следом вылепился угловатый, жесткий силуэт Метал Соника из того же черного материала. «Ржавое Сердце: Возрождение». Воображаемые драконы-матерщинники, коллекция неслушанной музыки, нетронутые книги на полке и даже тот глухой удар ракеты, обрушивший потолок... Кусок за куском, с каждой новой оторванной и отправленной в свой собственный фанфик или исекай формой, я теряла память. Я буквально распадалась на чужие истории. Мой жизненный опыт, все эти травмы, затворничество и боль растаскивали на куски для других сюжетов. И, честно говоря, с каждым забытым фрагментом этой никчемной прошлой жизни мне становилось всё спокойнее. Память уходила, оставляя только легкий, чистый вакуум.