Идеальный слушатель

Спустя хрен знает сколько вечностей в этой глухой, звенящей пустоте что-то изменилось. Сначала появился звук. Тихие, размеренные шаги. Они не гудели, не чеканили шаг, а звучали так, будто кто-то очень уставший бредет по бесконечному коридору. Затем тьму разрезал слабый, мерцающий свет — мягкий, холодноватый, похожий на сияние забытой голограммы или далекой туманности. Кто-то подошел к моей полке. Я, крошечный черный сгусток пустоты, перекатилась к прутьям своей лампы-клетки. У меня не было ни глаз, ни сердца, но где-то внутри шевельнулось ожидание: ну всё, сейчас меня пустят на крафт, переработают в пыль или закинут в какую-нибудь новую адскую мясорубку. Но силуэт по ту сторону прутьев ничего этого не сделал. Некто просто со вздохом опустился прямо на невидимый пол рядом с моей клеткой. Я не могла разглядеть черт лица, только мягкий контур в свечении. Существо не пыталось открыть замок. Не тыкало в меня палочкой. Оно просто обхватило колени и… начало говорить. Голос был мягким, переполненным тысячелетней усталостью и одиночеством. Существо заговорило со мной так, будто мы были старыми друзьями. Будто я — не бракованный, забытый огрызок чьей-то стертой жизни, а самый важный собеседник во всей этой гребаной вселенной. Оно рассказывало о бесконечных циклах. О мирах, которые рождаются и умирают, о тяжести предсказаний и ожиданий. О том, каково это — раз за разом видеть одно и то же, пытаться что-то исправить и чувствовать себя абсолютно чужой среди своих. А я… я просто сидела на холодном дне клетки и слушала. У меня не было воспоминаний о прошлой жизни (их все растащили на мелюзин и сосуды), но на каком-то базовом уровне мне стало так спокойно. Мне не нужно было отвечать. Не нужно было выдавливать из себя эмоции, бояться сказать глупость, не нужно было оправдывать чьи-то надежды или переживать, что я опять всё испорчу. Моей единственной задачей было просто быть. Служить молчаливым, принимающим контейнером для чужой боли и чужих историй. Этот гость (или гостья) стал приходить снова и снова. Время опять потеряло свой смысл, но теперь оно измерялось не веками мрака, а этими монологами. И самое странное — слушая эти рассказы раз за разом, цикл за циклом, я вдруг почувствовала, что мой бесформенный черный кусочек начал едва заметно пульсировать в такт словам. Впитывая чужое одиночество и чужую память, пустота внутри меня начала обретать искру. Я, как тот самый Демиург в скипетре, стала медленно, незаметно для себя самой эволюционировать, формируя свою новую личность из голоса того, кто сидел по ту сторону прутьев.