Глава V. «Расстояние»

Утро в лицее было почти ленивым. Алья раскладывала распечатки для проекта о “героях Парижа”, Натаниэль обсуждал с Марком, можно ли считать супергероев “общественной службой”, Роуз помогала Джулеке с оформлением проекта. Маринетт, решив отвлечься от темы о героях, сидела за столом и делала наброски платья для грядущего показа - механически, аккуратно, полностью увлеченная своим занятием. — Ты опять делаешь швы симметричнее, чем надо, — заметила Алья, наклоняясь к ее тетради. — Это же эскиз, а не отчет для космического агентства. — Я просто хочу сделать работу хорошо. — Все же ты стараешься больше, чем следовало бы, — мягко ответила она, продолжая заниматься своими делами. Маринетт пожала плечами. Адриан вошел в класс с тем самым теплым выражением, которое теперь появлялось почти автоматически, когда он видел ее, и сел рядом. — Привет, Маринет. — Доброе утро. Короткая пауза. Раньше в этой паузе было электричество. Сейчас какая-то осторожность. Он чуть наклонился ближе. — Ты занята после школы? — Немного. Надо помочь родителям. И… проект. Это была правда. Но не вся. Он кивнул. — Я просто хотел предложить зайти в книжный. Вышла книга о дизайне и моде, которую ты так хотела, — он старался быть непринужденным, не замечать холод, который исходил от нее. — Может, в другой день? Он улыбнулся, снаружи спокойно, но внутри ее ответ ранил. — Конечно. В его глазах мелькнуло что-то почти незаметное. Разочарование? Она уловила это и сразу почувствовала вину. *** Днем сработала тревога. Акуматизация произошла недалеко от мэрии - очередной родитель, обиженный на городские реформы. Ничего масштабного, но достаточно, чтобы пришлось бежать. Маринет, вновь выдумав отговорку из разряда “ у меня ужасно разболелся живот, мне срочно нужно к медсестре”, выскочила из класса и забежала в уборную. — Тикки, трансформация. Как Леди Баг она действовала привычно, точно, быстро. Йо-йо ловко перехватывало предмет, Кот Нуар подыгрывал, отвлекал, шутил. — Ты сегодня особенно серьезная, — бросил он во время прыжка. — Я всегда серьезная. — Нет, раньше ты еще и улыбалась. Она не ответила. Бой закончился быстро. Чудесное исцеление прошло по площади мягкой волной. Они задержались на крыше. — Ты избегаешь меня? — спросил он вдруг. Не как Кот, не как напарник, скорее как друг. Тихо. Спокойно. Она замерла. — Почему ты так думаешь? — Ты стала… дальше. Он не смотрел на нее обвиняюще. Скорее с осторожностью. — Если я что-то сделал… — Нет, — быстро прервала она. — Ты ничего не сделал. Ее изматывали бесконечные расспросы. Не было сил, возможности сказать что-то большее, хотя порой так хотелось. Он кивнул, но не выглядел убежденным. — Я просто не хочу еще потерять что-то важное, — добавил он мягко. — Если я тебя чем-то задел, скажи. Она почувствовала, как в груди поднимается знакомое отвращение к себе. Он говорил о своих чувствах, честно, прямо, искренне. Она же постоянно недоговаривала и пыталась казаться холодной. — Ты меня не задел, — тихо ответила она. — Я просто устала. Слишком много дел в последнее время. Он чуть улыбнулся. — Тогда давай я буду тем, кто держит мир сегодня. Останусь один на патруле, ты иди отдохни. Слова были сказаны легко, но он не знает, какой именно мир держит она. И с этим ей уже никто не сможет помочь. *** Вечером в доме Агрестов было тихо. Натали стояла у окна, когда Маринетт вошла. — Он чувствует, — сказала она без предисловий. Маринетт кивнула. — Я знаю. — Ты отдаляешься. — Я пытаюсь защитить его, — чуть повысив голос, с надрывом произнесла Маринетт, сжимая ремешок сумки. Натали медленно повернулась. — Его или себя? Вопрос повис в воздухе. Маринетт опустила взгляд и расслабила руки. — Если он привыкнет ко мне слишком сильно… если он будет считать, что я самое дорогое, что у него есть… — Ты боишься, что правда разрушит его веру. — В меня, в мир, во все хорошее. Натали подошла ближе. — Он уже потерял слишком многое. Не заставляй его терять тебя из-за страха, который может никогда не сбыться. Маринетт сжала руки в кулак. — А если сбудется? Натали не ответила сразу. — Тогда лучше, чтобы он знал, что ты была с ним настоящей. Это слово снова резануло. Настоящей. Остаток дня Маринетт провела с Адрианом, она все еще держалась несколько отстраненно, но старалась быть мягче, позволила обнять себя и лежать совсем рядом за просмотром фильма. *** На следующий день все случилось почти случайно. После уроков они остались вдвоем в классе. Остальные уже разошлись. Солнечный свет ложился на парты мягкими полосами. В воздухе царил аромат уходящего лета, листьев, свежего ветра, что слегка трепал их волосы сквозь приоткрытое окно — Ты правда в порядке? Вчера вечером я заметил, что ты пыталась быть нежнее, тактильнее. Но, пожалуйста, не заставляй себя, если ты этого не хочешь, — мягко начал Адриан Она вздохнула. — Все в порядке, правда. — Маринетт. Он не повышал голос. Не давил. Но в этом обращении было слишком много внимания. — Я чувствую, когда ты отдаляешься, — продолжил он. — И я не понимаю почему. Адриан впервые за все время решил спросить, что происходит. Заметив вчерашнюю перемену в Маринет, он подумал, что лучше момента не будет. Она смотрела на его руку. Ей хотелось сказать: “Потому что я храню правду о твоем отце, потому что если ты узнаешь, ты возненавидишь меня, потому что я боюсь быть счастливой.” Но она сказала совсем другое. — Я просто боюсь не оправдать твоих ожиданий. Он моргнул. — Моих ожиданий? Она кивнула. — Ты видишь во мне что-то сильное. Уверенное. А я не всегда такая, — продолжила Маринетт, подняв наконец на него взгляд. Он тихо рассмеялся — не насмешливо, а удивленно. — Я вижу в тебе живого человека. Не идеального. Я думал, мы уже давно обсудили эту тему. Маринет, я искренне люблю тебя. Мне никто другой не нужен, я люблю тебя со всеми “несовершенствами”, люблю тебя всю. Он подошел ближе. — Ты думаешь, я держусь за тебя потому, что ты безупречная? Она не ответила. Он коснулся ее щеки осторожно, как будто спрашивая разрешения. — Я держусь за тебя потому, что с тобой я могу быть собой. Даже когда мне страшно. В этот момент он был по-настоящему уязвим. Адриан редко говорил о страхе. Почти никогда. — Порой, — продолжил он тихо, — я не понимаю, кем я должен быть. Сыном героя? Просто парнем? Но с тобой мне не нужно выбирать. Главный выбор в своей жизни я уже сделал - быть с тобой. Маринетт почувствовала, как глаза начинает жечь. Он доверял ей. Полностью. И именно это делало ее молчание таким тяжелым. Она шагнула ближе и обняла его - крепко, впервые за последние дни без осторожности. Он обнял в ответ - не сдерживаясь. И в этом объятии было все: тепло, доверие, любовь. Когда они отстранились, она уже знала, что снова отдалится. Не сразу, не так резко, но достаточно, чтобы не привязывать его к себе сильнее, достаточно, чтобы продолжать дарить любовь, но на приемлемом расстоянии. Теперь она будет осторожнее, внимательнее к его чувствам. Она не могла иначе, потому что каждый теплый, искренний момент неминуемо приближает катастрофу. И она не умела жить, не готовясь к ней.