Глава VI. «Доверие»

Утро началось с того, что Маринетт уронила линейку три раза подряд. — Это уже статистика, — заметила Алья, не отрываясь от телефона. — Ты явно сегодня рассеяна больше обычного. — Я в порядке. — Ты всегда “в порядке”, — вздохнула Алья. — Это подозрительно. Маринетт села на край кровати и уставилась в эскиз, который рисовала вчера. Платье было безупречным - симметрия, идеальные линии, продуманный крой. Она смотрела на него и думала: “это пока единственное, что я могу держать под контролем”. — Он написал тебе? — спросила Алья, наконец отложив телефон. — Да. — И? — Ничего особенного. Просто пожелал удачи с проектом. Маринетт старалась говорить холодно, делая вид, что сильно занята, чтобы быть эмоциональной. Алья прищурилась. — И ты ответила “спасибо, ты лучший, я тебя обожаю”? — Я ответила “спасибо”. — Смайлик? Маринетт замешкалась. — Один. — Какой? — Нейтральный. Алья застонала. — Маринетт! — Что? — Ты встречаешься с самым милым человеком в Париже, а отвечаешь ему как служба поддержки банка. Маринетт нервно рассмеялась. — Я не хочу быть навязчивой. — Ты боишься быть живой, — мягко сказала Алья. Это прозвучало тише, чем обычно. Маринетт отвела взгляд. *** В лицее день шел своим чередом. Проект о “героях” набирал обороты, и обсуждения становились оживленнее. — Я все-таки сделаю про анонимных спасателей, — сказал Марк. — Про тех, кто помогает и не просит славы. Маринетт замерла на секунду. Алья заметила. — Эй? — Все нормально. Но мысль уже зацепилась. Герои без славы. Герои без правды. Адриан подошел к их столику с двумя бутылками воды. — Для тебя, — сказал он, протягивая одну Маринетт. Она улыбнулась мягко, искренне. — Спасибо. Он сел рядом, и их плечи едва коснулись. Она почувствовала, как автоматически выпрямляется. Старается быть аккуратной. Сдержанной. Правильной. — Ты сегодня снова напряженная, мы же все вчера обсудили?, — заметил он тихо. — Просто устала, все хорошо, я ценю и принимаю твои слова, — немного замешкавшись, она добавила: — Я.. люблю тебя, Адриан. — Я тоже тебя люблю, Маринет, — он посмотрел на нее с особой теплотой во взгляде и уже весело добавил, — Отлично! Тогда после школы - мороженое. Без обсуждения. Она хотела отказаться. Сказать, что занята, что нужно готовиться, но Алья толкнула ее ногой под столом. — Да, — сказала Маринетт. — Мороженое, — и натянуто улыбнулась. *** Акуматизация произошла ближе к вечеру. Молодая женщина на площади - организаторка выставки о “героических семьях” - расплакалась, когда ее проект раскритиковали за “излишне, неуместно красивую подачу”. Бабочка нашла ее почти мгновенно. “Эстетка” превращала людей в застывшие сцены — идеальные, отретушированные версии их самих. Без недостатков. Эстетичные фигуры, в самой фотогеничной позе, со сверкающей улыбкой и идеальной укладкой. Леди Баг в очередной раз разглядела в этом что-то личное, болезненное для себя. Кот Нуар двигался рядом, быстро, легко. — Опять кто-то любит фильтры и излишнюю идеальность, — бросил он. — Сосредоточься! Бой был странным - без разрушений, но с тревожной атмосферой. Люди превращались в “версии”, в которых их несовершенства были стерты. — Разве не этого вы хотите? — кричала Эстетка. — Быть идеальными! Вы критикуете мой проект, потому что чувствуете, что сами не умеете видеть и создавать прекрасное! Леди Баг сжала йо-йо сильнее. Вызвала на подмогу Каприкида, чтобы тот создал лабиринт из зеркал и Смелого Петуха, чтобы он обрел силу создавать “несовершенства”, таким образом заманив злодейку в ловушку, где она будет постоянно пытаться все в себе исправить, но находить всё новые и новые несовершенства. — Супершанс! — прокричала Леди Баг. Ей выпало кошачье лакомство. Она быстро придумала очередной “гениальный план”. Нашла кота, привязала лакомство к удочке и направила его к Эстетке. Он запрыгнул на неё, уже заведомо уставшую и измотанную. Шариковая ручка, которая превратилась в “волшебную” палочку тут же выпала у нее из рук. Кот Нуар подоспел вовремя. — Катаклизм! — победоносно вскричал он. Когда все закончилось, Леди Баг почувствовала не облегчение , а усталость. На крыше Кот Нуар посмотрел на нее внимательно. — Отличная работа! На секунду я засомневался, что нам так легко получится её победить, взглянув на твоё отрешенное лицо, — он осёкся, — То есть… ты говорила, что устала. Я боялся, что…. что-то случилось, — уже бодрее он продолжил, — Но вижу, что ты в форме. Я очень рад! Она усмехнулась. — Спасибо. Ты тоже был хорош! Он благодарно кивнул. Чтобы избежать дальнейших расспросов, Леди Баг ретировалась, спрятавшись за ближайшую колонну и сняла трансформацию. *** Встреча с Адрианом все же произошла. Взяв по мороженому, они шли вдоль реки. Адриан рассказывал что-то про свои успехи в беге, о новых местах, которые показала ему Сублим, но без энтузиазма, больше ради поддержания разговора. Маринетт слушала, кивала, проявляла инициативу в нужных местах. Он вдруг остановился. — Маринетт. — Да? — Может расскажешь, что все-таки происходит сейчас в твоей жизни? Я вижу, что ты хочешь казаться заинтересованной, но заметно, что ты всё так же погружена в свои мысли Он сказал это спокойно, не обвиняя. Она почувствовала, как внутри что-то сжимается, снова подступает тошнота. — Прости, — виновато начала она, — я даже не приступала к проекту. С тобой у нас в отношениях небольшие… проблемы из-за моей… неуверенности. Меньше получается проводить время с Альей, последнюю неделю она сильно занята: то проект, то блог, то с сестрами посидеть… Параллельно я все никак не могу начать шить платье. Выкройки готовы, а дальше зайти не выходит… В общем, куча всего и сразу, — быстро, но запинаясь, проговорила Маринет. Она не врала, все это действительно ее тревожило. Конечно, сильно меньше, чем груз ответственности и вины. Но все же. — Прости, что начал эти расспросы, Маринет, но я очень рад что ты поделилась. Надеюсь, и впредь мы будем более открыты друг другу!, — закончил на позитивной ноте он. *** Позже Маринетт сидела у себя в комнате уже с Альей, которой чудом удалось освободиться раньше от своих домашних обязанностей. Дверь была закрыта. Тикки и Трикс тихо кружили у лампы. Какое-то время подруги молчали — Ты когда-нибудь чувствовала, — тихо начала Маринет, — что внутри тебя две стороны личности? Одна - та, которую все видят: уверенная, спокойная, веселая, та, кто знает, что делать. А другая - та, кто не уверена в себе, боится все разрушить, постоянно сомневается? Алья смотрела на нее внимательно. —Хм… — задумалась девушка. — Думаю, да, что-то подобное я испытывала. Конечно, иногда, как и всем, мне становится грустно, я не всегда такая уверенная, — усмехнулась Алья, поправляя очки, — Но, думаю, это нормально: всем свойственно ошибаться, сомневаться, бояться. Главное - не думать об этом слишком много. Жизнь многогранна, глупо тратить время на самобичевание. Маринетт кивнула. — Да, ты, наверное, права. В последнее время я слишком много думаю… Она не договорила. Алья мягко взяла ее за руку. — Мы все заметили. Но не волнуйся, все, несмотря ни на что, любят тебя: веселой, грустной, неуверенной, слабой, активной, неловкой, инициативной, яркой - любой! — улыбаясь, начала поддерживать ее девушка. — А если я разочарую вас своей “настоящей” натурой, которая так глубоко во мне? — меланхолично проговорила Маринетт, почти шепотом. — Не говори глупостей! — сказала Алья твердо. — Я никогда не разочаруюсь в тебе и не отвернусь, что бы ни случилось. Маринетт пробрала дрожь. Нет, это не так. Алья уже показала, что будет, если она расскажет ей правду. Она не простит ее, осудит, не поймет. Для нее тайна, ложь Маринетт, слишком отвратительна, ошибочна. Она имеет право на такую реакцию. Но все же это причиняет невероятную боль. В такие моменты леденящее одиночество пробирает ее до костей. — Спасибо, — кое-как выдавила из себя Маринетт, — спасибо за твою поддержку. Маринетт колоссальным усилие подавила слезы. Когда Алья ушла, Маринетт осталась сидеть в темноте, обдумывая, что произошло сегодня за день. Сегодня она: спасла город, съела мороженое, наконец поделилось частью своих проблем, что мучают ее, с близкими людьми. И все равно чувствовала, как медленно строит внутри себя стену, зная, что никто не сможет ее понять, зная, что, если она расслабится и случайно даст волю чувствам - всё закончится.