Глава XI. «Поиски ответов»

Сначала это был просто пост. Потом - видео. Затем - прямой эфир. Журналист, тот самый, которого Леди Баг перехватила у архивов, стоял перед камерой с горящими глазами. — Вчера ночью произошла попытка взлома резервных серверов компании, которая напрямую сотрудничала с Агрестом, — говорил он, в голосе была слышна решительность. — Кто-то не хочет, чтобы правда стала известна. — Он сжал руку в кулак. Не было названо имен. Но в его голосе звучала убежденность, что ему удастся выяснить, кто именно за этим стоит и с какой целью. — Мне угрожают. Мне мешают. Значит, я на правильном пути! Маринетт смотрела эфир в своей комнате с телефона, крепко вцепившись в его корпус, и чувствовала, как внутри медленно расползается холод. Она не оставила следов. Она уверена, что не оставила. Но кто-то знал. И теперь все стало громче. Теперь у них куда больше причин продолжать копаться в этой истории. *** В лицее атмосфера изменилась. Натаниэль спорил о свободе прессы. Милен говорила о праве на частную жизнь. Макс строил теории, кому же удалось пробраться в серверную и как. Только Кима, казалось, мало интересовала эта тема, он был полностью погружен в свои размышления о соревнованиях по плаванию. Алья же выглядела напряженной, молча наблюдая за происходящим. Она понимала, что все выходит за пределы обычной сенсации. Маринетт с ней практически не обсуждала эту тему, что очень настораживало, ведь ее она напрямую касалась. Габриэль Агрест - отец ее парня, герой, который помог ей спасти Париж. Почему Маринетт молчит? Адриан же сидел тихо. Он не выглядел сломленным, в его взгляде улавливалась решительность и сосредоточенность. После уроков, толком не попрощавшись с Маринетт, он быстрым шагом направился домой, не дожидаясь водителя. Адриан шел в личную комнату отца. Туда он заходил всего пару раз в жизни: в детстве, желая провести время с папой после его длительного отъезда, и уже в более взрослом возрасте, в отсутствие Натали, передавая какие-то важные документы, что принес курьер. Оба раза мельком, не дальше порога. После же смерти отца Адриану было больно даже думать о посещении этой комнаты; он избегал смотреть на дверь, обходил её стороной. Кроме того, сразу после известий о гибели Габриэля Натали заперла спальню и больше в нее не заходила (как минимум в присутствии Адриана). Не желая тратить время на поиски ключа, Кот Нуар уничтожил замок с помощью катаклизма. Он осознавал, что это безрассудно и опасно, но в данный момент это волновало его в последнюю очередь. Комната пахла пылью и кожей. Она была вдвое меньше личной комнаты Адриана. В ней находилось только самое необходимое: резной стул с обивкой, массивный письменный стол из красного дерева, шкаф с одеждой из того же материала, стеллаж со стеклянными дверцами, наполненный книгами и папками с какими-то документами, коричневый кожаный диван и комод. Немного уюта комнате добавляли картины известных французских художников и ковер на полу. Шторы были занавешены, свет почти не проникал в комнату. Воздух был спертый, на поверхности лежала пыль. По всей видимости, это место действительно давно не посещали. Он сел за стол. Ненадолго откинулся на спинку стула и закрыл глаза, размышляя, что ему делать дальше и правильно ли поступает. Быстро отогнав сомнения, он выпрямился и принялся открывать ящики стола, просматривать папки, заглядывать под диван, ковер, снимать картины и шарить рукой по стене. Не как ребенок, ищущий воспоминания, а как человек, пытающийся найти доказательства - хотя бы какую-то информацию о настоящей жизни отца. — Если есть правда, — прошептал он, — я найду ее сам. *** Вечером журналист вышел в новый эфир. Голос уже не был столь уверенным. — Сегодня мне подтвердили, что данные были удалены. Кто-то вмешивается в расследование. Кто-то боится, что мы узнаем слишком много. К сожалению, файлы не подлежат восстановлению. Маринетт вперемешку с облегчением ощутила груз вины. Почувствовала, как мир уходит из-под ног. Это из-за нее. Она сделала именно то, о чем он говорил. Она стала тем “кто-то”. И в этот момент фиолетовая бабочка нашла цель. Не Маринетт - человека гораздо сильнее расстроенного, разбитого, разочарованного несправедливостью. Журналиста на экране. *** Акуматизированный “Обличитель” не крушил здания. Он вытаскивал файлы из информационных носителей. Голографические документы разлетались над площадью, проецируя обрывки данных, формулы, фрагменты старых контрактов. — Правда не горит! — кричал он. — Правда не исчезает! Маринетт, не мешкая ни секунды, поспешила на помощь. Кот Нуар был уже там. — Нужно разобраться с ним как можно быстрее. Никто не должен разглашать чужие личные документы, — бросила она максимально серьезно, даже не смотря на него. Нуар устало глядел на ее удаляющуюся фигуру. Конечно, она была права. Но где-то глубоко внутри ему хотелось, чтобы правда раскрылась, злоумышленника, который удалил данные, обнаружили. Может он все же сохранил файлы куда-нибудь себе. Если да - шанс есть. Каждая проекция документов заставляла сердце Леди Баг биться чаще. “Если он все же найдет зацепки?” “Если кто-то еще обладает этими данными?” “Может у кого-то остались копии документов?” “Нужно спешить. Я не дам ему все разрушить - свести на нет все мои жертвы.” Бой был хаотичным. Работать в команде почти не получалось. Леди Баг по каким-то причинам совершенно не хотела привлекать других героев. — Ты слишком нервничаешь, — заметил Кот Нуар во время прыжка. — Потому что он может навредить людям, — резко ответила она. Нуар посмотрел на нее внимательнее. — Или потому что он может найти что-то конкретное? Леди Баг не ответила. В конце концов йо-йо перехватило микрофон-петличку, в котором была ультра-акума. Все закончилось, но осадок остался. *** В доме Агрестов напряжение нарастало. Адриан стоял перед дверью комнаты Натали. Он не решался постучать, поэтому просто смотрел. Ждал, что она сама выйдет, увидит немой вопрос в его глазах. И расскажет. Расскажет все, что знает. А знает ли она “все”?. Если да, то она обязана рассказать Внутри горел свет. Он поднял руку. Опустил. Снова поднял. И наконец, собравшись с духом, на выдохе постучал. — Войдите, — раздался ее спокойный голос. Он вошел. — Ты что-то ищешь, — сказала она сразу. Он не стал отрицать. — Я хочу знать, что происходит. — Ты читаешь новости. —Там нет того, что я ищу. Он подошел ближе. — Кто-то удалил данные. Она выдержала паузу. — Возможно, кто-то защищает частную информацию. — Или скрывает правду. Тишина. — Ты думаешь, я скрываю? — спросила Натали. Он ответил не сразу. — Я думаю, что ты знаешь больше, чем говоришь. Она медленно кивнула. — Да. Слово тяжело повисло в воздухе. — И ты все еще не говоришь. — Потому что есть вещи, о которых не следует говорить. Он горько усмехнулся. — Почему ты решаешь, что следует мне знать, а что нет? Я его сын. Мне жить с этим всю жизнь. Мне нести это бремя. Я обязан знать! — срываясь на крик, выпалил Адриан. — Я все сказала, — так же холодно, не отводя взгляд, проговорила Натали. Он не ответил, вышел из комнаты и тихо закрыл дверь. Оставшись одна, Натали закусила губу и прикрыла лицо руками. На глазах выступили слезы. Она впервые серьезно задумалась о том, чтобы рассказать ему правду. *** Маринетт узнала о разговоре от самого Адриана. Он написал ей поздно вечером: “Я не знаю, кому верить. Я уже ни в чем не уверен. Я не хочу, чтобы от меня что-то скрывали. Натали молчит. И это причиняет мне боль. Я не могу ее винить. Вероятно, отец запретил ей хоть что-то рассказывать. Но разве обещание мертвецу дороже спокойствия живого человека?» Последние слова звучали резко, но он не хотел исправлять написанное. Это были его настоящие чувства, и он не хотел о них врать. Пусть продолжают врать все, но не он. Ее пальцы задрожали. Она почти написала: “Это не даст тебе спокойствия.” Почти. Но вместо этого спросила: “Ты в порядке?” Ответ пришел не сразу. “Нет.” Она видела, как он страдает, мучается. Он чувствует. Нет. Он уверен, что что-то есть. И врать ему становится все опаснее. *** На крыше Маринетт сняла трансформацию и села на край. Тикки долго молчала. — Ты видишь, что происходит? — наконец сказала квами. — Да. — Ты вмешалась, и теперь все стало громче. — Я хотела остановить это. — Ты ускорила. Маринетт закрыла лицо руками. — Я не могу позволить ему узнать так. — А как ты позволишь? Она не знала. Внизу светились огни ночного города. Эта красота, гармония казалась наигранной, раздражающей. Адриан начал искать сам. Журналист стал агрессивнее, опаснее. Он не отступит. И она, Леди Баг, впервые чувствовала, что теряет контроль не над ситуацией, а над последствиями собственных решений. — Если он узнает, что я вмешалась… — прошептала она. — Он узнает, что ты не доверила ему выбор, — тихо ответила Тикки. Эта мысль оказалась самой разрушающей.