Глава XIII. «Затишье перед бурей»

Прошел месяц. Журналист больше не выходил в эфир, не публиковал новых статей на эту тему. Постепенно упоминания об “инциденте” растворялись в потоке других новостей. Пресса называла это “информационной волной без доказательств”. Кто-то говорил, что это попытки заработать на трагедии, другие считали, что общество просто устало от злодеев, постоянных акуматизаций и цепляется за любую информацию, чтобы найти объяснения и успокоиться. Жизнь в Париже возвращалась в привычное русло. Народ перестал волноваться по этому поводу, а вместе с ним - и Маринетт. В лицее тоже обсуждения и сплетни поутихли, Адриана перестали донимать вопросами и оставили в покое. В остальном ничего не изменилось. Натаниэль с Марком на переменах увлеченно писали продолжение своего комикса. Группа “Кошечки” занималась планированием грядущего концерта, поэтому большинство разговоров в классе были именно на эту тему. Алья же переключилась на новые темы для блога. У других ребят тоже нашлись более важные дела. А проект о героях давно сняли со стен. — Видишь? — сказала однажды Алья, толкая Маринетт плечом. — Я же говорила, что половина скандалов - просто шум. Маринетт улыбнулась. Она не считала, что это был только шум, скорее она была уверена - что-то точно всплыло, но по всей видимости этого было недостаточно, чтобы выдвинуть конкретные обвинения. Весомых доказательств так и не появилось, поэтому напряжение постепенно отпускало. Адриан больше не пропадал в кабинете отца, не задавал резких вопросов и не выглядел так, будто готовится к удару. Он старался быть спокойнее, не зацикливаться на этой теме, хоть и не был до конца уверен в том, что говорили другие. Маринетт поняла: если сейчас не будет рядом - она снова упустит момент. Пока все спокойно, можно попытаться быть ближе без лишних мыслей и переживаний. Просто отдаться моменту и попробовать быть счастливой. *** Она пригласила его к себе домой в пятницу вечером. Без повода. Просто “приходи”. Когда он вошел в пекарню, ее родители уже собирались закрываться. — О, какие гости! — улыбнулся Том. — Будете чай? Кофе? Пару шукетов? — Не смущай парня, — мягко толкнула его в бок Сабин и с улыбкой продолжила, — Привет, Адриан, проходи! Маринетт сейчас спустится. Если что-то понадобится - говорите. Он поздоровался и благодарно кивнул. Маринетт, услышав разговор, тут же спустилась в пекарню. Адриан все еще стоял там, перебрасываясь парой дежурных фраз с ее родителями. Девушка наблюдала за ним со стороны и вдруг почувствовала странное тепло. Он выглядел просто как парень, стоящий у витрины с шукетами. Не переживающий ужасную утрату и трагедию, не мучающийся по ночам от неизвестности. Он был обычным, живым - тем Адрианом, которого Маринетт когда-то давно полюбила. Позже они сидели в ее комнате. Пространство освещал тусклый теплый свет лампы у монитора. Дверь была закрыта. Тикки с Плаггом пряталась в выдвижном ящике трюмо. Маринетт и Адриан лежали на кровати и говорили, смотря в потолок, о пустяках - о музыке, о том, как она чуть не провалила тест, в очередной раз витая в облаках и напрочь позабыв о подготовке, о новом платье, которое Маринетт все же удалось пошить. И в какой-то момент разговор закончился сам собой. Не неловко, просто тишина стала уютной. Адриан лег набок и пристально взглянул на Маринетт. — Здесь спокойно, — сказал он. — У меня? — С тобой. Она привстала на локтях и заглянула ему в глаза. — Ты правда в порядке? — спросила Маринетт осторожно. Парень повернул голову. — Да. Думаю, я устал искать ответы, которые никто не готов дать. Она почувствовала легкий укол вины, но не дала ему разрастись. — Иногда тишина — это тоже ответ, — сказала девушка. Он усмехнулся. — Ты всегда так философски говоришь? — Только по пятницам. Он тихо рассмеялся. И это был тот смех, который она давно хотела услышать - легкий, без напряжения. Адриан, последовав примеру Маринетт, тоже приподнялся на локтях. — Спасибо, что не исчезла, — сказал он. Она замерла. — Я же сказала, что не исчезну. — Да. Но иногда я все равно боюсь. Адриан не смотрел на нее, когда говорил это. — Чего? — Что если что-то снова случится… все рухнет. Маринетт подвинулась ближе. — Тогда мы будем держаться вместе. Он посмотрел на нее. Взгляд был мягким, не требующим, не ищущим ответов, просто благодарным. Девушка провела пальцами по его щеке - осторожно, почти невесомо. И на этот раз в ее движении не было расчета, только желание быть рядом. Адриан коснулся ее запястья. — Ты изменилась, — сказал он тихо. — В плохую сторону? — В живую. Она улыбнулась. — Я стараюсь. Он притянул ее ближе и поцеловал - медленно, нежно. Не так, как в первый раз - нервно, эмоционально, - а тепло, спокойно. Она чувствовала его дыхание, его руки, его тепло. И в этом моменте не было Монарха, не было расследования, не было лжи. Только они - влюбленная пара подростков, переживающая первые отношения, первые трудности, радости, первую настоящую близость. Позже они просто лежали рядом в обнимку, он положил голову ей на плечо. — Знаешь, — сказал он, — если все это с расследованием было ложью… я рад. Она осторожно вдохнула. — Почему? — Потому что я устал подозревать. Я хочу просто жить. Учиться, дружить, любить. Отец контролировал меня при жизни, я не хочу, чтобы мысли о нем донимали меня даже после его смерти. Ему было больно это говорить, слова резкие, но наполненные решимостью. Он устал бояться, устал сомневаться, устал не чувствовать контроль над ситуацией. Маринетт обняла его крепче. — Тогда давай жить. Адриан закрыл глаза. Его лицо обрело спокойное выражение, а на губах появилась улыбка. *** Когда Адриан ушел, Маринетт долго сидела в тишине. В груди было тепло и осторожная надежда. Может быть, все действительно обошлось. Может быть, архивы больше никого не интересуют. Может быть, ее вмешательство осталось незамеченным. Тикки появилась рядом. — Ты счастлива. — Да, — прошептала она. — И ты веришь, что все закончилось? Маринетт посмотрела в окно. Город был тихим: ни акуматизаций, ни шумихи на фоне очередной новой сенсации. Просто город, погруженный в темноту ночи. Но в этой тишине было что-то еще, едва уловимое, что-то, что заставило Маринетт поежиться. — Хочу верить, — ответила она. И в этой фразе уже звучало предчувствие. Затишье перед бурей редко длится долго.