Глава XIV. «Тучи сгущаются»

Его звали Этьен Морель. Некогда уважаемый журналист в авторитетном издании “L'Écho de Paris”. Его статьи пользовались успехом, его самого неоднократно приглашали в эфиры. Он обладал редким чутьем на сенсации: каждое расследование становилось информационным взрывом, заставляя весь Париж говорить о нем. Теперь же его имя не появлялось в редакционных планах. — Эта тема мертва, Этьен, — сказал с напором главный редактор, устало потирая переносицу. — Ни новых документов, ни источников. Мы теряем аудиторию! — И уже мягче продолжил: — Хватит, брось ты тему, есть куда более горячие сенсации. У Джаггеда Стоуна мировой тур, говорят, он готовит что-то необычное, чтобы удивить народ. Иди, первым выясни, что именно! — Вы рано сдаетесь, — с болью и злобой ответил Морель. — Джаггед Стоун со своим туром - просто бессмысленная мелочь, трата времени на фоне этой по-настоящему стоящей и животрепещущей темы! — Мы работаем с фактами, а не с подозрениями, Морель! Меня мало заботят твои амбиции. Либо ты работаешь, либо проваливай! — с раздражением прикрикнул главный редактор и бросил на него презрительный взгляд. Он не мог согласиться все бросить, не мог так просто оставить это дело. Он чувствовал - не знал наверняка, но чувствовал, что что-то скрыто от чужих глаз, есть куда копать. И чем больше все затихало, тем сильнее его это злило. Через неделю Этьена отстранили от работы и попросили уйти самому. Он без пререканий уволился. Он знал - здесь ему не помогут, его не понимают, не ценят. Они не знают, что теряют! Ему никто не нужен, он всего добьется сам. Дальше Морель просто наблюдал. Тихо - без эфиров, без заявлений, без новых статей на эту тему. Решил временно залечь на дно, чтобы все проанализировать и разработать стратегию. Он пересматривал старые записи, изучал тайминги публикаций, анализировал попытку взлома архивов. Кто-то действовал профессионально, кто-то с доступом и мотивацией. Кто? Кто помогает Агресту после его смерти? Кто покрывает Габриэля и с какой целью? Защитить его или… себя самого? Если прямых доказательств нет - нужно искать косвенные. А косвенные всегда проходят через людей. Этьен Морель окончательно решил для себя, что не оставит это дело, дойдет до конца, докопается до истины во что бы то ни стало. *** Утро было прохладным. Пахло сыростью после дождя, асфальт был мокрым. Адриан бежал вдоль набережной ровным темпом, стараясь не думать ни о чем лишнем. Рядом с ним - Сублим. Светлые волосы девушки собраны в высокий хвост, дыхание уверенное, шаги точные. Их тени, удлиненные утренним солнцем, скользили по влажному асфальту в унисон, словно два отлаженных механизма. — Ты сегодня быстрее, — заметила она. — Нужно куда-то девать мысли, — усмехнулся парень. Сублим не стала спрашивать какие, она старалась не лезть с расспросами, если человек сам не хочет делиться напрямую. Порой понимающее молчание - лучшая поддержка. Пробежав еще 100 метров, они остановились у старого моста. И тогда Адриан увидел его - Этьен Мореля. Тот стоял чуть в стороне, зябко кутаясь в длинное коричневое пальто. Воротник был поднят до самого подбородка, и Этьен то и дело придерживал его рукой, словно пытаясь спрятаться от промозглого утреннего ветра. Шляпа была глубоко надвинута на лоб, скрывая темные каштановые волосы, а проступающая на лице щетина придавала его облику вид человека, который провел не одну бессонную ночь. Под мышкой он крепко сжимал пухлую кожаную папку. Брови нахмурены, глаза чуть сощурены, взор устремлен четко на фигуру Адриана. Морель изучал его, обдумывал, как лучше подойти и с чего начать. — Месье Агрест, — произнес он ровно, приближаясь ближе. Адриан замер. Оглядел мужчину с ног до головы и тяжело выдохнул. — Вы что, преследуете меня? — голос парня звучал глухо, с отчетливыми нотками усталого раздражения. — Я расследую, — ответил он, поправляя съехавшую набок шляпу. Сублим шагнула чуть вперед, слегка загораживая Адриана, и обратилась непосредственно к журналисту, отчетливо и уверенно проговаривая каждое слово. — Сейчас шесть утра. Это называется преследование. Морель не обратил внимания и заискивающе продолжил разговор с парнем — Вы ведь тоже сомневаетесь, не так ли? Адриан не ответил. — В невиновности вашего отца, — продолжил журналист тихо. — Вы видели новости. Видели, как быстро все затихло. Это не потому, что доказательств нет. Это потому, что их убрали. Сердце Адриана сжалось. — Я не собираюсь обсуждать свою семью с вами. — Я предлагаю сотрудничество, — спокойно сказал Морель. — У вас есть доступ. У вас есть мотивация. Вы хотите знать правду. Адриан нервно прикусил губу и сжал руки в кулак. Эти слова задели его. Он действительно хотел знать правду. На секунду в его голове даже мысль мелькнула - короткая, опасная: “Если все же объединиться… можно узнать больше.” Но Сублим резко шагнула между ними, окончательно загораживая Адриана. — Он сказал нет. Уходите! — она выставила руку вперед, пытаясь создать дистанцию. Морель перевел взгляд на нее. — Вы его подруга? — Я та, кто не позволит вам играть на чужой боли. Адриан наконец вышел из ступора. — Оставьте мою семью в покое, — сказал он твердо. — Если у вас есть доказательства - публикуйте. Если нет - не разводите грязь. Морель изучал его еще секунду. — Правда все равно выйдет, — тихо сказал он. И медленно начал отдаляться. — Хотите вы этого или нет, — уже еле слышно бросил журналист. Некоторое время они стояли молча. Адриан был полностью погружен в свои мысли, его мучил внутренний конфликт - правильно ли было отказаться или, может, стоило согласиться на сотрудничество, чтобы не дать журналисту выдумать информацию, проконтролировать его и… наконец самому узнать правду! Сублим первой нарушила тишину. — Ты в порядке? — Да, — он резко опомнился и выпалил ответ машинально. — Ты почти согласился. — Девушка нахмурила брови и сочувствующе посмотрела на Адриана. Он не стал отрицать. — Я просто устал не знать. Может, стоит все же объединиться с ним? Понимаю, это абсурд, возможно, ему просто нужна очередная шумиха, чтобы прославиться. Но… Но я ведь тоже что-то получу с этого сотрудничества, — активно жестикулируя, размышлял вслух Адриан. — Может, отказаться - это ошибка. Объединись мы, у нас было бы больше шансов на получение информации и разоблачение отца, — на последней фразе он осекся. Сублим следила за движением его рук, не меняя выражение лица. — Знание не всегда лечит. Он слабо усмехнулся. — Ты права. Я дурак. Что я вообще несу? Полный бред. Прости, что вывалил это на тебя, — в его голосе слышалось сожаление и разочарование в себе. Девушка коснулась его плеча. — Не извиняйся за свои чувства. Я рядом, если вдруг станет тяжело. Он кивнул и слабо улыбнулся — Спасибо, я ценю это. Они побежали дальше, но Адриана не покидали мысли. И чем громче они становились, тем быстрее он бежал, сбивая дыхание. *** Спустя короткий промежуток времени в городе произошла акуматизация. Владелец старого кинотеатра, которому отказали в финансировании, отчаялся из-за закрытия здания. Сразу после тяжелого разговора с чиновниками он вышел на залитую солнцем площадь Отель-де-Виль, чувствуя себя лишним в этом праздном Париже. Ультра-акума нашла его прямо на скамейке, когда он смотрел на величественное здание, где только что решилась судьба дела всей его жизни. — Называй меня Киномеханик! — прохрипел он, и в то же мгновение его тело окутала фиолетовая дымка магии. Киномеханик направил свой тяжелый латунный прожектор на толпу туристов у Отель-де-Виль. Вспышка - и яркие краски Парижа выцвели до грязно-серого. Музыка из уличных кафе оборвалась. Люди замерли, их движения стали дергаными и резкими, а вместо криков ужаса над площадью повисла мертвая, вакуумная тишина, прерываемая лишь сухим стрекотом невидимой кинокамеры. Город превратился в бесконечное немое кино. Когда злодей попытался что-то сказать, вместо голоса в воздухе на мгновение вспыхнула черная карточка с витиеватой белой надписью: „ТИШИНА В ЗАЛЕ!”. Леди Баг быстро среагировала на тревогу об акуматизации и появилась практически сразу. Кот Нуар прибыл позже, немного запыхавшийся и усталый. На этот раз он не отпустил никакой шутки, лишь удостоив Леди Баг быстрым сухим приветствием. Сразу за Нуаром прибыли Рена Руж и Карапас. Алья в образе лисы появилась с дымчатой иллюзией, отвлекая злодея. — Карапас на позиции! — крикнул Нино, выставляя щит. Команда работала четко и слажено, по проверенной схеме. Разговоров между героями почти не было, короткие фразы только по делу. И этот немой бой создавал еще большее давление, придавая прозаичность ситуации. Не было ощущения, что команда поссорилась, просто сегодня, похоже, у всех выдалось тяжелое утро, и слова были излишни, ни у кого не было желание тратить на них силы, герои выбрали выложиться на полную в бою. И у них это отлично получалось. В конечном счете Киномеханик был повержен и магическое исцеление прошло по улицам. Леди Баг улыбнулась союзникам. — Отличная работа. Они стукнулись кулачками, как-то почти машинально, без былого энтузиазма. Рена Руж попытался разрядить обстановку и обратилась к Нуару — Эй, котенок, ты сегодня какой-то тихий, — улыбаясь, начала непринужденно девушка. — Где же твои шуточки и каламбуры? Без них бой вышел весьма скучным. — Она состроила расстроенную мину. — Старался сохранять антураж немого кино, — попытался отшутиться Кот Нуар, но кислая улыбка выдавала его дискомфорт. После они перекинулись еще парой дежурных фраз: по поводу боя и дальнейших планов. Во время всего разговора Леди Баг без устали поглядывала на Нуара - что-то тревожило ее в его поведении, но она решила не спрашивать, опасаясь не вынести ответных вопросов. *** Весь оставшийся выходной день Маринетт помогала родителям в пекарне. Они готовились к банкету, поэтому работы было много, не было и свободной минуты, чтобы присесть и перевести мысль. Вечером, наконец освободившись от дел, Маринетт приняла душ и, вытирая волосы полотенцем, уселась у рабочего стола. Она взяла в руки телефон и долго вглядывалась в черный экран, рассматривая свое лицо. В этот момент она почти ни о чем не думала, ее терзала лишь смутная тревога, но девушка уже давно привыкла к этому состоянию и не придавала ему особого значения. Спустя пару минут, Маринетт дернула головой, похлопала себя по щекам и разблокировала телефон. Новых уведомлених было немного: несколько сообщений от Альи по поводу блога и странного поведения Кота, уведомления из общего чата класса и лишь одно сообщение от Адриана: “Как прошел день?”. Отправлено полчаса назад. Маринетт тут же принялась всем отвечать. Сообщения Адриану она оставила напоследок. Записав голосовое Алье, она открыла чат с парнем. *** “У меня все отлично, не считая мозолей на пальцах, муку в волосах, которую я уже успешно смыла, и отваливающихся от усталости ног. Целый день помогала в пекарне, не могла даже написать тебе, извини. Как прошел твой день? Ps. Люблю тебя!”. Он долго смотрел на сообщение. Рассказывать ли ей о Мореле, о своих сомнениях, о тяжелом решении и снова закравшихся подозрениях, об усталости от всей этой жизни, о непонимании мира вокруг, себя и своих чувств? Но Адриан видел, как эта тема тревожит ее, какой она беспокойной становится, как только речь заходит о расследовании. Ему хотелось быть рядом с человеком, который не так же угнетен, как и он. Маринетт только стало лучше, отношения налаживаются, не хочется снова “терять” ее. Поэтому, собравшись с мыслями, он ответил без лишних подробностей: “Нормально. Устал, но все хорошо. Утром ходил на пробежку с Сублим. Днем в основном читал и слушал музыку, даже попытался вновь сыграть на пианино, но не почувствовал к этому особого желания. Мне все еще сложно найти какие-то новые хобби, а старые особо не радуют. Ps. Я тоже очень люблю тебя” Адриан решил поделиться хотя бы частью переживаний, ему было больно самому отдаляться от нее, утаивая все свои чувства. Он знал, насколько это тяжело - видеть, как человек мучается от переживаний, но молчит, уходя все глубже в себя. Видел - и не раз… Она ответила почти сразу: “Отдохни. Я всегда рядом. Если что-то нужно - пиши, мы попробуем все хобби на свете, чтобы найти то, что будет тебе по душе! Ты начал с бега, а это уже неплохо, что-то еще обязательно появится!” Адриан улыбнулся. Пока все же не стоит говорить, решил он. Когда все станет яснее и он примет окончательное решение, тогда можно будет спокойно поговорить. Маринетт не должна переживать понапрасну. *** А в маленькой квартире на другом конце города Этьен Морель снова пересматривал записи. У него не было работы, редакции, финансовой и общественной поддержки, но была уверенность. Этьен видел колебание в глазах Адриана и этого было достаточно. Парень тоже не верит в историю об отце, не просто же так он отказался от установки памятника. Что-то в этом есть, осталось понять - что? *** Маринетт в этот вечер, несмотря на ужасную усталость и маячующую на периферии сознания тревогу, чувствовала себя хорошо, почти спокойно. Расследование затихло. Патрули и сражения были обычными, а Нуар, вероятно, просто переживает свои какие-то трудности, это точно ненадолго, нечего об этом и думать. Главное - Адриан уже не выглядит таким расстроенным, его жизнь тоже налаживается! Она не знала, не хотела даже думать, что буря уже собирается и всем грезам о спокойной размеренной жизни придет конец.