Глава XXII. «Цена выбора»

Особняк Агрестов встретил Маринетт тишиной, той самой - глубокой, вязкой, почти давящей. Это беззвучие дома и холод стен были привычны; казалось, что внутри здания жизнь остановилась, замерла ровно в тот момент, когда Габриэль покинул этот мир, а может, и того раньше. Гнетущая атмосфера особняка всегда вызывала дрожь в теле Маринетт, озноб усиливали воспоминания о том роковом дне. На кухне находиться было тяжелее всего, девушка старалась избегать этой комнаты, все еще физически ощущая замешательство, страх и тревогу, которые испытывала, прячась в шкафчике гарнитура. После смерти Габриэля Натали постаралась навести уют в доме, добавить больше зелени, сделать менее выдержанный стиль оформления, что давало бы чувство домашнего уюта, но казалось, что все это здание проклято и от него веет лишь холодом и глубокой печалью. Единственное место, где Маринетт ощущала тепло - комната Адриана. Особенно после ремонта она стала живее, больше похожа на комнату обычного подростка, а не на кабинет успешного сына-звезды известного дизайнера. Поэтому, оказываясь в особняке, Маринетт всегда спешила поскорее зайти в комнату возлюбленного еще до момента, пока на нее нахлынет волна мучительных воспоминаний и ассоциаций. Но сегодня цель посещения была другой. Она пришла не к Адриану, наоборот, встреча с ним была самым нежелательным на данный момент для нее событием. Маринетт стояла в холле и чувствовала, как внутри все дрожит. Уже не от страха, а от усталости, вся боль и тревога были выплаканы еще вчера. Внутри лишь извивалось что-то неприятное, холодное, склизкое, вызывающее легкую тошноту, но вместе с тем не позволяющее отдаться с головой в сентиментальности. Натали встретила ее сдержанным приветствием и провела в кабинет. Она не выглядела ни холодной, ни обеспокоенной, ее лицо словно не выражало никаких эмоций, оно казалось строго-нейтральным. Возможно, это издержки ее профессионализма, но Маринетт тяжело было выносить это беспристрастное выражение, трудно понять, что она думает на самом деле. — Садись, Маринетт, — прикрывая дверь и указывая на кресло у большого стола из массива темного дерева, ровным тоном проговорила Натали. Девушка кивнула головой и без лишних слов пошла в сторону кресла. До этого дня она лишь пару раз бывала в рабочем кабинете Натали и оба раза скорее случайно, мельком, обговаривая некоторые детали их совместной тайны. В оформлении комнаты преобладали темные тона, по стилю она была очень похожа на личную комнату женщины, но более деловая и сдержанная. Кабинет находился на теневой стороне дома, поэтому яркие солнечные лучи не проникали в него, но и мрачным, слабо освещенным он не был, по всему периметру находились источники света, а из незашторенного окна лилось стерильно-белое сияние холодного полдня. Как только Маринетт опустилась в темно-красное кожаное кресло, слова из нее полились сами - тянуть, ходить вокруг да около не хотелось, Натали этого не любила, а сама девушка желала закончить разговор как можно скорее. — Я думаю, вы понимаете, зачем я здесь, — твердо, отчеканивая каждое слово, начала Маринетт. Натали медленно села напротив, отгораживаясь от нее массивным столом, и замерла, не спуская с нее глаз. — Понимаю, что разговор поднимался уже неоднократно, но дальше я просто не в силах... — девушка сделала паузу и помассировала пальцами виски, стараясь собраться с мыслями. — Продолжай, — все так же беспристрастно ответила Натали и сомкнула руки в замок, положив их перед собой на полированную поверхность стола. Маринетт решила не искать удачных слов и формулировок, изливая все, что уже долгое время терзало ее. Она рассказала про все: и про свое вмешательство в расследование, удаление данных, про опасения насчет Мореля и нового носителя талисмана бабочки, и про недоверие со стороны Кота Нуара, про бесконечные вопросы в свой адрес, про невозможность контролировать и держать себя в руках. — И Адриан… — продолжила она. Но тут же остановилась. Хотелось сказать, что немалую роль в ее беспокойстве играет растущая пропасть между ней и Адрианом, его встречи с Сублим, но это показалось слишком личным, болезненным и лишним в текущем диалоге. — Он ищет правду, — закусив губу, закончила Маринетт. — И я больше не могу стоять между ним и ею. Натали молчала. За все время разговора она почти ничего не сказала, задавая лишь пару уточняющих вопросов, и ни разу не отвела взгляд от девушки, не моргая чаще обычного. — Я думала… — голос Маринетт стал тише. — Может, признаться публично как Леди Баг. Сказать миру, кем был Монарх. А потом… отказаться от роли хранительницы. После этих слов в кабинете стало настолько тихо, что Маринетт услышала собственное прерывистое дыхание, и это заставило ее поежиться. Натали не произнесла ни звука. В комнате время на секунду остановилось, превращая ожидание ответа в пытку. — Тогда правда будет открыта. Я перестану быть хранительницей, моя память сотрется, я все забуду, а мир узнает только ту истину, которая не нанесет особого вреда, — на этом моменте Маринетт сморщилась, представляя лицо Адриана, — но и не будет ложью. Адриан... А я буду рядом, полноценно рядом, без обмана. Я буду поддерживать его, помогу справиться... Она впервые посмотрела прямо на Натали, выжидая, что та ответит, надеясь увидеть хотя бы тень понимания и поддержки во взгляде. — Звучит как лучший вариант, разве нет? — почти умоляюще проговорила девушка. Натали не изменилась в лице. Только тихим ровным голосом задала один вопрос. — А как же я? Маринетт замерла. — Простите? — Если ты скажешь правду, — спокойно продолжила женщина, — Адриан узнает, что я помогала Монарху. В голосе не было оправдания, только констатация факта. — Он оттолкнет меня. Пауза. — У него больше нет родителей. Если он отвернется и от меня, его законными опекунами станут бабушка и дедушка одной из сторон, которых он почти не знает. Каждое слово ложилось тяжелым грузом на грудь Маринетт. — Адриан уедет, потеряет дом, друзей, остатки привычной жизни. Потеряет и тебя. Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Ты понимаешь это? — спросила Натали тихо, без упрека и давления, словно зачитывая условия договора. — Ты готова на эту жертву? Маринетт встала, но, не удержавшись на ногах, тут же опустилась на колени. Слабость резко завладела всем телом, конечности онемели, в висках пульсировало. Губы двигались, словно девушка хотела что-то сказать, но звуков не было, как не было и слез. Она просто смотрела прямо перед собой, а внутри ее разрывала пустота. Молчание и ложь разрушат все. Признание и правда разрушат все. Любой выбор неверный, каждый из вариантов мучителен. Это ловушка. И ей, Маринетт, не выбраться из нее без последствий. Цена каждого из выборов слишком высока. Натали спокойно подошла ближе и легким движением подняла девушку за плечи. — Ты думаешь, что жертвуешь собой, — сказала она ровно. — Но ты жертвуешь им. Она заставила Маринетт посмотреть на себя. — Возьми неделю. После - придешь с взвешенным, осознанным и неимпульсивным решением. Тогда и поговорим. Ты должна знать о последствиях, а не слепо бежать от проблем. Проблемы будут, — с нажимом продолжила Натали, — и будь готова их решать, это твой долг. Именно от тебя зависит дальнейшая судьба - моя и Адриана. Мне, жаль, что ты в столь юном возрасте вынуждена принимать такие решения, но сейчас не время предаваться унынию, пора действовать. Маринетт кивнула. Голос звучал где-то далеко, удавалось улавливать лишь суть. Она более-менее пришла в себя, когда проходила мимо лестницы, по которой несколькими минутами ранее поднялся Адриан. Чудом их пути не пересеклись. Сейчас это бы разрушило ее окончательно. *** Вечером того же дня Кот Нуар отправился на рядовое патрулирование города раньше обычного. Ему нужно было больше времени все обдумать и подготовиться к разговору с Леди Баг. Какое-то время он просто стоял на верхушке башни Монпарнас, смотря на вечерний Париж, наполненный яркими красками включенных фонарей и света из окон. Город снизу казался суетливым и бесконечно далеким. Прохладный осенний ветер трепал волосы и обдувал лицо, заставляя щуриться и заглушая все звуки, кроме собственного дыхания. Воздух был сухой и прозрачный, дождей в Париже последние несколько дней совсем не наблюдалось. Отсутствие влаги делало очертания домов внизу неестественно четкими, словно мир вокруг очистился от лишних слоев, готовясь к моменту истины. Нуар принял для себя решение, которого планировал придерживаться до конца. Леди Баг - одна из самых дорогих людей в его жизни, он не готов рушить все лишь из-за своих догадок, подозрений и домыслов. Чистая искренняя любовь к ней, которая после переросла в крепкую дружескую привязанность и товарищеское уважение, не могла позволить ему сжечь все мосты между ними. Отныне он не будет больше вести расследование, донимать Леди Баг вопросами и выстраивать между ними холодную стену недоверия. Он не станет тем, кто разрушит их команду. Они встретились на Эйфелевой башне, оговоренной заранее точке. Маринетт была удивлена, когда он сам изъявил желание пойти с ней на патруль: в последнее время Кот всячески этого избегал, так что она не знала, чего ожидать. Это хороший знак или он начнет очередную волну расспросов? А если так, то, вероятно, он что-то накопал, иначе зачем ему для этого личная встреча. Но, к ее счастью, сегодняшний день больше не сулил ничего плохого. Только Леди Баг приземлилась рядом, Кот Нуар заговорил. — Я хочу извиниться, — серьезно начал он. Девушка замерла. — За сомнения, за слежку, за допросы, за попытку... — Нуар запнулся, — нарушить границу. Сердце Леди Баг болезненно дрогнуло, она слегка скривилась в лице. — Я позволил чужим словам повлиять на меня. И если ты заявляешь, что сказала все, - я принимаю это и верю тебе. Ты никогда не подводила меня, мы всегда решали проблемы вместе, бок о бок, как партнеры. Я и впредь готов отдать жизнь за тебя, сделать все, чтобы защитить. Не знаю, что на меня нашло, но я был не прав. Если можешь, прости меня, — его слова звучали искренне. Нуар не подготовил речь заранее и говорил от всей души, местами запинаясь и сбивая дыхание, отчего его слова звучали еще живее. Подойдя ближе, он продолжил. — Монарх повержен. Мы сделали свое дело - смогли победить одного злодея, а значит, совместными усилиями одержим победу и над вторым. И поэтому я не хочу больше разрушать то, что у нас есть. Мы команда и должны и дальше быть командой, а без доверия все будет уничтожено. Леди Баг смотрела на него широко распахнутыми глазами, полными трепета и благодарности. Именно в этот момент она вспомнила, за что так любит его и ценит, насколько он ей дорог. На минуту между ними повисла хрупкая тишина, нарушаемая только шумом ветра и звуками ночного города. Леди Баг шагнула к нему, еще больше сокращая расстояние, и обняла, крепко обхватив руками что есть силы. Она обняла его не как товарища и члена команды, а как самого настоящего друга и дорогого сердцу человека, без которого не могла уже представить своей жизни. Все время их размолвки было мучительным и болезненным для нее, поэтому всю свою любовь, привязанность и благодарность она хотела передать через это объятие. Кот Нуар обхватил ее руками в ответ, уткнувшись лбом в ее плечо. На лице проступила мягкая улыбка, а на сердце вновь стало легко и радостно. — Я всегда буду рядом, — тихо сказал он. Леди Баг закрыла глаза, на ее лице тоже появилась улыбка, но скорее болезненная, омраченная тяжестью предстоящего выбора. “А я не уверена, что смогу всегда быть рядом”. Но вслух она сказала другое: — Спасибо. Я очень это ценю. И сделаю все, чтобы быть рядом с тобой. Они стояли так долго, дыша в унисон. И впервые за последнее время не было напряжения между ними, оба позволили себе расслабиться и вновь довериться друг другу. Теперь их связывало только обещание, которое один из них может не суметь сдержать.