Глава XXIII. «Время принимать решение»

Город снова задышал спокойно. После акуматизации Мореля наступило затишье: уже пять дней не было слышно ни о новых акуматизированных злодеях, ни о самом Этьене. Словно ничего и не произошло. Журналист не выпускал статей и заявлений, никак не комментировал случившееся. Кто-то пытался взять у него интервью, но он наотрез отказался. Таким образом, имя Этьена Мореля постепенно исчезало из обсуждений. Народ не знал, что думать на этот счет, а проще всего было поверить в слова Леди Баг и надеяться, что герои сами все решат. В лицее все обсуждения вертелись вокруг предстоящих экзаменов, проектов и более обыденных сплетен. У каждого находились дела поважнее, чем в очередной раз строить теории, кто именно врет и зачем. За последние почти полтора года супергерои и злодеи, акуматизации, загадки и тайны стали обыденностью, поэтому абсолютное большинство быстро отошло от переживаний и помешательства на этой теме. В любом случае обычный человек никак не сможет повлиять на ход событий, поэтому пусть обладатели талисманов сами разбираются между собой. А раз Леди Баг поклялась защищать город, то так оно и будет, лишний раз поднимать этот вопрос смысла особого не имеет. Адриан тоже старался не думать на этот счет слишком много, а все возникающие мысли перенаправлять в русло размышлений о победе над владельцем талисмана бабочки, а не на поиск “истины”. Он удалил с компьютера все файлы, статьи и документы, которые сохранял для своего расследования, стараясь полностью вычеркнуть это из своей жизни. Решено было больше не копаться ни в чем и нигде, не искать смысла между строк, скрытых подтекстов в словах Леди Баг. Только доверие, только командная работа. И жизнь, наполненная не вечными сомнениями и поисками, а любовью, дружбой и тем уровнем обыденности и повседневности, который он мог себе позволить, будучи супергероем. Казалось, что всем становилось легче и спокойнее на душе. Всем, кроме Маринетт. *** Она жила все той же привычной жизнью, но теперь еще более омраченная тяжестью выбора. На свиданиях с Адрианом она думала о том, что, вероятно, именно оно станет последним. Общаясь с Альей, представляла, как та меняется в лице и отталкивает ее; на патрулях терзалась от мысли, что больше никогда не вспомнит, каково это - быть супергероиней. Все мысли Маринетт были разделены надвое. Она пыталась одновременно наслаждаться жизнью, последними спокойными и беззаботными деньками, но параллельно ей приходилось думать о том, что будет после. Какие последствия ее ждут и сможет ли она их принять. Слова Натали звучали в голове снова и снова: “Ты жертвуешь не собой. Ты жертвуешь им”. Маринетт прокручивала варианты решения проблемы вновь и вновь, но каждый раз ответ ее не устраивал, последствия любого из выборов были мучительными для нее. Вариант первый - молчать и продолжать держаться за тайну обеими руками. Продолжать врать всем и себе. Все больше грязнуть во лжи, вмешиваться каждый раз, когда того потребуют обстоятельства. Если Морель продолжит расследование - остановить его силой, если враг снова попытается выйти на связь с городом - опередить его, продумав план заранее. И жить так ровно столько, сколько хватит сил. Пока ситуация окончательно не выйдет из-под контроля и правда не всплывет сама. А дальше… Импровизировать. Это кажется очень тяжким, но если сейчас получается кое-как держаться, может, и дальше выйдет. Но последствия этого решения очевидны, и чем дальше, тем губительнее. Это будет предательство длиной в годы, жизнь в постоянном страхе, тотальная грязная ложь самым дорогим людям и обман всех доверяющих и верящих в нее людей. Плюс один: сейчас никто, кроме нее самой, страдать не будет. Можно продолжать играть в счастливые отношения и честное геройство. Вариант второй - признаться. Признаться перед всем миром, публично выступить перед каждым, кому она солгала. Сказать: “Габриэль Агрест и был Монархом. Я скрыла это, соврала вам всем и всеми силами мешала узнать людям истину, вмешиваясь в расследование”. А затем столкнуться с ненавистью, заслуженными обвинениями в том, что она играла в бога, решила за всех. Жизнь в ледяном презрении от самых близких и дорогих людей станет для нее реальностью. А дальше придется отречься от роли хранительницы. Никто не станет больше ее слушать и доверять, это будет единственное правильное решение в такой ситуации. Она потеряет память, забудет обо всем, что связано с талисманами и супергеройством, - все последние полтора года просто сотрутся из ее жизни. Это значит потерять не просто память, а потерять себя, часть своей личности и, возможно, Адриана. Дружба, любовь - все, что она успела обрести, все, что делает ее счастливой, будет уничтожено. Плюс в этом только один - правда больше не будет висеть грузом на ее шее, она наконец обретет свободу и сможет дальше жить по совести. Да, возможно, в разрушенном мире среди обломков, но без чувства вины и ненависти к себе. Маринетт перебирала это каждый вечер, перед сном только подобные думы и занимали ее голову, каждое утро начиналось с нового круговорота мыслей. Любая свободная минута в тишине становилась мучительно громкой от внутреннего конфликта. И с каждым таким днем она чувствовала, что дальше врать не может и, несмотря на всю боль, придется сделать выбор. Принять самое тяжелое решение в своей жизни. Владелец талисмана бабочки несомненно знает правду, а значит, воспользуется этим рано или поздно. Маринетт лишь оттягивает неминуемое. Лучше самой сделать шаг, чем трусливо ждать, когда тебя толкнут. И потому Маринетт приняла для начала промежуточное решение - если при всех прочих это, вероятно, последняя спокойная неделя, то нужно прожить ее полностью, впитывая каждое мгновение, без боли и сожалений. Она стала внимательнее к друзьям, помогала по мере сил и свободного времени всем знакомым, стала активнее участвовать в группе “Кошечки”, вовсю занимаясь разработкой дизайна новых образов для участниц, возобновила уроки гитары у Люки, больше интересовалась успехами в ведении блога и поддерживала Алью, стала еще нежнее и внимательнее с Адрианом. Маринетт делала все, чтобы не оставаться наедине с собой. Всю себя она отдавала близким и дорогим людям не из желания наверстать упущенное и попытаться загладить вину, а из отчаянного стремления запомнить, запечатлеть их в памяти настолько, чтобы все не стерлось до ослепительно-пустого белого листа. Она знала, что это так не работает, но как же хотелось верить в обратное. Улыбки, смех и радостные лица друзей и родных были тем, ради чего она готова была терпеть любую боль, выворачиваясь наизнанку и подавляя душевные муки, лишь бы еще раз увидеть их счастливые лица и услышать беззаботные голоса. С Адрианом было сложнее. Маринетт хотела сделать его последние дни неведения самыми яркими и запоминающимися, но рядом с ним тяжелее всего было подавлять тоску. Долгие прогулки, ночные переписки, море комплиментов и признаний в любви - все это казалось ей мелочью, несмотря на огромное количество усилий, которые она прикладывала, чтобы оставаться спокойной в такие моменты. Хотелось чего-то большего, признаться в глубине своих чувств куда романтичнее. Адриан сразу заметил перемену в поведении Маринетт. — Ты такая яркая и жизнерадостная стала, — сказал он однажды. — Это плохо? — Нет, что ты! Наоборот, — Адриан улыбнулся, — я счастлив, что тебе стало лучше и к нам вернулась старая добрая Маринетт. — Он обнял ее и нежно поцеловал в щеку. Маринетт покраснела, отвела взгляд и искренне улыбнулась в ответ. “Запоминай меня такой”. *** С Котом Нуаром на патрулях все тоже вернулось на круги своя. Каламбуры, шутки, дружеский флирт - самые обычные будни, по которым Маринетт уже успела изрядно соскучиться. Общение больше не выглядело натянутым, вымученным, разговор тек легко и непринужденно. Перемену заметили и другие герои, радуясь, что Нуар вновь стал прежним, а вместе с ним и Леди Баг - менее строгой и серьезной. Команда стала работать увереннее и синхроннее, тренировки проходили в спокойном темпе и со значительными успехами. Казалось, что акуматизация Мореля пошла всем на пользу: герои проявляли все больше энтузиазма и желания расти, отряд сплотился сильнее прежнего, активно обсуждая грядущие битвы. Иногда Леди Баг смотрела на Кота Нуара чуть дольше обычного и думала: “Если я уйду - ты останешься один. И это будет мое последнее, но самое жестокое предательство”. Вслух она ничего не говорила, просто улыбаясь в ответ, ловя его взгляд на себе. *** Ночью Маринетт лежала и думала: есть ли все же правильное решение? Или есть только то, которое разрушит меньше? С каждым днем она все больше склонялась ко второму варианту, потому что жить в постоянной лжи оказалось тяжелее, чем столкнуться с бурей. Если уж все терять - то честно, смотря последствиям в лицо, а не позорно прятаться в страхе. *** В последний вечер недели город был особенно тихим. Маринетт стояла на балконе, смотрела на огни и чувствовала странное спокойствие, почти умиротворение, от которого веяло чем-то окончательным и бесповоротным. Все было решено. Выбор тяжелым грузом больше не висел над ней. Осталось сделать последние несколько шагов, и все закончится. Больше нечего бояться, не от чего бежать. И потому нет больше смысла трястись, плакать и запрещать себе жить. Телефон лежал в руке. Легким движением Маринетт разблокировала его и зашла в переписку с Адрианом. Она долго смотрела на его имя и фотографию, сжимая чуть подрагивающими от предвкушения пальцами телефон. Несколько раз глубоко вздохнув, Маринетт набрала сообщение: “Я соскучилась. Придешь сегодня вечером? Просто побыть рядом, без разговоров о чем-то тяжелом и серьезном. Только ты и я”. Она перечитала и, задумавшись, постучала пальцем по щеке, после чего добавила: “Люблю тебя”. Отправила, сразу заблокировала телефон и поднесла его к губам. Сердце забилось чаще. Если это последняя спокойная ночь - она хочет провести ее с ним. Ответ пришел почти мгновенно. “Скоро буду!” Маринетт широко улыбнулась и подняла глаза к небу. Отведенное время для принятия решения подходит к концу, и вместе с ним - ее право молчать.