Глава XXIV. «Самая яркая вспышка»

Маринетт заведомо знала, что на этот вечер у Адриана не будет никаких планов, и чтобы наверняка убедиться, она даже попросила Алью через Нино выведать, не собирается ли он куда. Удостоверившись, Маринетт приступила к организации романтического ужина еще с утра. Ей хотелось, чтобы вечер прошел идеально, и после у них обоих остались только самые теплые воспоминания. Родители уехали на организацию гастрономического фестиваля в другой район Парижа и остановились там у своих знакомых, чтобы не кататься через весь город. По плану их возвращения можно было ждать не раньше вечера следующего дня. Одиночество дома - редкая удача для Маринетт, большую часть времени родители проводили, работая в пекарне, потому ей действительно повезло оказаться сейчас в уединении. С самого утра Маринетт была увлечена уборкой и готовкой. К удивлению для самой себя она занималась делами размеренно, методично, не спеша. Движения были отточенными, почти машинальными: нож ритмично стучал по доске, а вода с тихим плеском наполняла кастрюли. Она с головой была вовлечена в процесс, сосредоточенная лишь на том, чтобы не испортить блюда и подготовить все необходимое для ужина. Меню Маринетт утвердила уже давно, еще в те времена, когда Адриан казался ей недосягаемой мечтой со страниц журналов. Тогда она часами выводила эти названия в своем блокноте, не веря, что когда-нибудь действительно будет готовить их для него на своей кухне. Теперь эти записи оживали, обретая реальный вкус и аромат. В качестве основного блюда она выбрала суп-пюре биск, чей нежно-оранжевый оттенок должен был идеально сочетаться с теплым светом свечей, салат «Капрезе» с аккуратными сердечками из черри и профитроли с заварным кремом, облитые темным шоколадом. Она представляла, как глянцевая глазурь будет блестеть на фарфоровых тарелках, создавая ту самую картинку из ее давних грез. Весь день с ее лица не спадала улыбка, каждое свое действие она наполняла любовью и заботой, ничто не приносило ей столько сил, сколько мысли о грядущей встрече. Вечер должен был быть незабываемым, неповторимым, самой яркой вспышкой в их жизни. Поэтому заранее не хотелось ничего рассказывать Адриану, она мечтала сделать сюрприз, чтобы он в полной мере внезапно почувствовал всю волну ее любви, ничего заведомо не ожидая и не планируя. Эта волна должна была накрыть его с головой - запахом шоколада, мягким мерцанием свечей и той тишиной, которая бывает только между по-настоящему близкими людьми. Ей хотелось увидеть этот момент искреннего, детского удивления в его глазах, его прекрасную улыбку и услышать бархатистый голос, говорящий ей слова благодарности и любви. Закончив с приготовлением ужина, девушка начала накрывать стол, бережно, почти благоговейно доставая самый красивый сервиз, подаренный ее родителям на свадьбу. Сабин крайне ценила эту посуду, потому доставалась она только по самым значимым семейным праздникам. И именно таким Маринетт считала сегодняшний день. Адриан сразу стал членом семьи, родители любили его и были счастливы, что дочь нашла парня, который ценит и заботится о ней. Тонкий фарфор отозвался в руках едва слышным, чистым звоном. Маринетт чувствовала кончиками пальцев прохладу и гладкость каждой тарелки, понимая, что сегодня - день, когда история ее семьи переплетается с ее собственной любовью. Маринетт зажгла последнюю свечу, и комната мгновенно преобразилась. Золотистые блики заплясали на поверхности фарфора, а тени от бокалов вытянулись, создавая причудливые узоры на скатерти. Воздух стал плотным от аромата шоколада и едва уловимого запаха горячего воска. На столе красовались блюда, в которые она вложила всю свою душу. Густой биск источал тонкий аромат морепродуктов и сливок, а профитроли, сложенные высокой горкой, манили своим глубоким цветом темного шоколада. Маринетт поправила красную салфетку, любуясь тем, как идеально она гармонирует с маленькими свечами-сердечками. Перепроверив дважды, все ли находится на своих местах и не забыла ли она чего, Маринетт поднялась наверх в свою комнату. Ее шаги по деревянным ступеням звучали непривычно гулко в пустом доме, словно отсчитывая последние мгновения перед встречей. Она в последний раз обернулась на мерцание свечей внизу, убеждаясь, что идеальный порядок на столе зеркально отражает ее решимость. В комнате царила не меньшая чистота и гармония: с утра, едва открыв глаза, девушка прибралась в ней, расставив все по своим местам. Последний месяц особо трудно было поддерживать порядок, потому работы было немало. Швейные принадлежности и эскизы новых костюмов для “Кошечек” она аккуратно сложила на стол, соседний с компьютерным, чтобы продолжить работу завтра; тщательно протерла пыль, помыла пол и бросила ковер в стирку. А на кровати сменила постельное белье на свое любимое, пошитое самостоятельно, - белое с розовыми цветами, как на ее повседневной футболке. Комната выглядела непривычно тихой, готовой принять гостя в свое обновленное, почти стерильное пространство. Маринетт спрятала весь хаос, который всегда был ее неотъемлемой частью. Сегодня, решила она, не должно быть никакого хаоса, а только чистая светлая любовь и душевная гармония, которую не должен нарушать беспорядок в комнате. Когда все пространство было окончательно подготовлено к приходу Адриана, а сам парень находился уже в пути, Маринетт приступила к уходу за собой: неяркий макияж, лишь подчеркивающий ее светлые голубые глаза и длинные темные ресницы; и платье - то самое, которое она шила для показа. Глубокого темно-красного цвета, выполненное из тяжелого, струящегося атласа, оно мягко облегало фигуру, подчеркивая тонкую талию, но оставляя движениям свободу и грацию. Лиф платья был искусно задекорирован вставками из тончайшего черного кружева, которое невесомой дымкой ложилось на кожу, создавая изысканный контраст с насыщенным винным оттенком ткани. Образ дополняли длинные атласные перчатки до локтей, чья гладкая поверхность отливала холодным блеском, а край каждой венчала изящная кружевная кайма, вторящая узору на груди. Она стояла у зеркала, разглядывая себя, проверяя, хорошо ли село платье, не смазалась ли тушь, пока переодевалась, не выбились ли темные пряди из высокого пучка. Когда взгляд упал на свое лицо, Маринетт увидела впервые за долгое время не хранительницу, не Леди Баг - главную защитницу города от злодеев (и правды), а простую девушку: влюбленную, мечтательную и робкую, какой она была раньше всегда. И на этот миг показалось, что ничего не было: ни талисманов, ни акум, ни битв, ни тайн, ни болезненных бессонных ночей - только эта любовь в груди, которая прожигает ее насквозь. Сегодня никаких секретов, тяжелых разговоров, нравственных терзаний - сегодня она подарит ему все тепло, которое копила, и этот вечер будет самой яркой вспышкой перед тем, как все погрузится в холодную непроглядную темноту. *** Когда прозвучал протяжный дверной звонок, девушка уже стояла в прихожей, но сердце все равно от неожиданности забилось еще чаще. Не мешкая ни секунды, она распахнула дверь и, не дав сказать ему ни слова, взяла за руки, втянула в дом и поцеловала в губы, прижимаясь крепко всем телом. В этот момент ее почему-то совсем не беспокоило, испортится ли ее прическа, помнется ли платье и хотел ли сам парень что-то сказать. Порыв был внезапным, но настолько сильным, что она не смогла устоять. Адриан замер: приятно удивленный, он лишь нежно обхватил ее и ответил на поцелуй. — И тебе привет, Маринетт, — с улыбкой проговорил он, часто дыша, когда она отстранилась. — Проходи скорее, — подмигнула девушка, разворачиваясь и удаляясь в комнату. Сняв верхнюю одежду, Адриан тут же последовал за ней. — Оу, вау! — начал он, заходя в комнату и оглядываясь. — Ты выглядишь просто превосходно! И это все… Маринетт… Я даже не знаю, что сказать… Она лишь усмехнулась в ответ, пожимая плечами и коротко отблагодарив. Когда они уже сидели за столом, Адриан не переставал восхищаться девушкой, засыпая ее комплиментами. Его бархатистый голос звучал в тишине комнаты особенно глубоко, перекрывая едва слышный треск догорающих фитилей. — Почему ты не сказала сразу, что у нас будет такой пышный вечер? — почти жалобно произнес он. — Я бы подготовился лучше, купил цветы, оделся приличнее. Маринетт мягко перебила его: — Нет, не нужно. Ты всегда выглядишь великолепно! А я хотела сделать сюрприз и отблагодарить тебя за все хорошее, что ты сделал для меня. — Девушка изменилась в лице, несколько помрачнев, и отвела взгляд. — Тебе пришлось нелегко в последние полгода, а еще я тут со своими проблемами… — Что ты такое говоришь? Какими проблемами? Ты любовь всей моей жизни, ты самая яркая звезда, которая освещает мой путь. Твои проблемы - это наши жизненные трудности, которые мы сможем преодолеть вместе, они являются не препятствием, а лишь частью этого пути! — он говорил серьезно, не сводя с нее глаз. Девушка подняла на него взгляд. Еще немного и хлынули бы слезы, но она сдержала порыв, улыбнувшись и слегка засмеявшись, хотя этот смех прозвучал чуть более хрупко, чем ей хотелось бы в этой звенящей тишине. — Ох, Адриан, ты и правда самый лучший парень на свете! Она чувствовала, как внутри разливается спокойное тепло. Каждое его новое слово согревало сильнее, успокаивало и делало счастливее. Маринетт окончательно расслабилась и остаток ужина на ней не было и тени былого замешательства. Покончив с едой, парень отдал должное всем кулинарным навыкам девушки, благоговейно коснувшись губами черного атласа ее перчаток. Прохладная ткань на миг встретилась с его горячим дыханием, заставляя Маринетт невольно затаить вдох. После этого они поднялись в комнату, оставляя внизу мерцание догорающих свечей и аромат шоколада. *** Комната встретила их интимной тишиной и приятной прохладой. Серебристый лунный свет, пробивавшийся сквозь открытое мансардное окно, резал полумрак на четкие полосы, высвечивая идеальную гладкость заправленной постели, а розовые цветы на белом белье казались в этом освещении почти живыми. Воздух здесь был напоен ароматом чистоты и едва уловимым запахом роз, полностью вытесняя тяжелые кухонные ароматы. Полумрак комнаты разбавлял лишь тусклый свет настольной лампы. Ее мягкое золотистое сияние, проходя сквозь матовый абажур, ложилось на край рабочего стола теплым пятном, выхватывая из темноты блеск ножниц и лоскут розовой ткани. Казалось, само пространство затаило дыхание вместе с ними, становясь хрупким и прозрачным. Как только Маринетт закрыла дверцу в комнату и поднялась, Адриан подошел вплотную и нежно коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. Плавно проведя рукой до подбородка, он притянул ее к своим губам. Поцелуй вышел страстным, влажным, горячим, словно все невысказанные за неделю слова внезапно обрели плоть. Маринетт чувствовала обжигающий жар его дыхания, который резко контрастировал с прохладой атласных перчаток на ее руках. Она запустила пальцы в его золотистые волосы, сминая идеальную укладку, в то время как Адриан уверенно прижал ее к себе, стирая любое расстояние между ними. Его язык настойчиво исследовал ее рот, требуя ответа, и Маринетт отдавалась этому напору с пугающей жадностью. Весь мир сузился до вкуса его губ и ощущения его сильных рук, которые теперь уверенно покоились на ее талии. В этом хаотичном сплетении губ и прерывистых вздохов не осталось места для мыслей - только чистое искреннее желание близости. Адриан нехотя разомкнул поцелуй, и Маринетт почувствовала, как земля уходит из-под ног - он с легкостью подхватил ее на руки. Темно-красный атлас зашуршал о его рубашку, а черные перчатки инстинктивно сомкнулись на его шее. Пока парень уверенно поднимался по ступеням лестницы на ярус с кроватью, она прижалась к нему сильнее, вдыхая знакомый аромат и чувствуя каждое движение его сильных рук. Когда они достигли кровати, мир окончательно сузился до этого крошечного пространства под самой крышей. Адриан заботливо уложил Маринетт спиной на мягкую постель и навис над ней, прерывисто дыша и мгновение вглядываясь в ее глаза с расширенными зрачками, изменившими из-за сумрака комнаты цвет на глубокий темно-синий. Девушка чувствовала жар, исходящий от его тела, который казался почти осязаемым в прохладе комнаты. Она чуть дрожала от волнения, предвкушения момента и переизбытка чувств и всеми силами пыталась разглядеть и уловить выражение лица Адриана, понять, о чем он сейчас думает и чего хочет. Но видела лишь знакомые черты, окутанные мягким полумраком, делающим его образ почти неземным. И в этот же момент он накрыл ее губы своими, стирая все вопросы и сомнения этим глубоким, уверенным движением. Парой легких движений Маринетт, не разрывая поцелуя, сняла с рук перчатки, после чего Адриан перехватил ее ладони своими и крепко сжал, запрокинув руки на подушку. С каждой секундой в комнате становилось все жарче, не оставляя и грамма ощущения былой прохлады. Тишину теперь заполнял только прерывистый шепот, сухой шорох ткани и приглушенный стук их ускоренно бьющихся сердец. Каждое движение Адриана, каждое его прикосновение к ее ладоням на подушке ощущалось как признание, более громкое и честное, чем любые слова. Мысли в голове начинали окончательно путаться, оставляя место только одному желанию - слиться в максимальной близости с любимым человеком. Высвободив руки, девушка начала расстегивать пуговицы на рубашке Адриана, немного нервно, неловко, чуть торопясь. Поняв это, парень начал помогать ей и уже через мгновение рубашка и футболка под ней оказались внизу, плавно приземлившись на пол. Пока Адриан снимал с себя одежду, Маринетт завороженно смотрела на него, чуть прикусив губу. В золотистом сиянии настольной лампы его кожа казалась янтарной, а мягкие тени подчеркивали каждую линию его подтянутого тела. Он выглядел как ожившая статуя, совершенная и пугающе реальная в интимной близости ее спальни. Свет скользил по его плечам, заставляя девушку на мгновение забыть, как дышать. На секунду Адриан замер. — Ты сводишь меня с ума, Маринетт, — полушепотом томно проговорил он. Щеки девушки тут же еще больше залились краской, и она смущенно отвела взгляд. — Знал бы, как ты сводишь меня с ума… — многозначительно, едва слышно ответила она. — Я люблю тебя, — Адриан проговорил это настолько отчетливо и серьезно, что Маринетт вздрогнула и застыла на мгновение. — Я тоже тебя люблю, — стараясь унять дрожь, произнесла девушка, но, несмотря на все усилия, голос слегка надломился на последнем слоге, превращаясь в интимный шепот. Слабый сквозняк из окна шевельнул растрепавшийся локон у виска парня, но он даже не моргнул, прикованный к ее взгляду. И как только она произнесла “люблю”, напряжение в плечах Адриана мгновенно исчезло, сменившись волной облегчения, а на лице тут же засветилась счастливая улыбка. И тогда он рывком притянул ее к себе, меняясь местами и усаживая на свои бедра. Маринетт почувствовала всю силу его рук и жар его тела, который теперь обжигал ее сквозь тонкую ткань платья. Она инстинктивно оперлась ладонями о его плечи, чувствуя под пальцами перекат его мышц и бешено колотящееся сердце. Теперь, когда Маринетт смотрела на него сверху вниз, в ее глазах Адриан видел не страх, а ту самую робкую решимость, которая сводила его с ума. Он обхватил ее за талию, притягивая ближе и со всей страстью впиваясь в ее губы. Его пальцы нащупали потайную молнию. В тишине комнаты, нарушаемой лишь их сбивчивым дыханием, сухой и резкий звук расходящейся змейки показался Маринетт оглушительным. Она почувствовала, как натяжение атласа на груди мгновенно исчезло, уступая место прохладному воздуху, который коснулся ее спины вслед за его горячими ладонями. Девушка невольно выгнулась навстречу его рукам, когда почувствовала, как его пальцы коснулись ее обнаженной кожи там, где только что была ткань. Это прикосновение обожгло сильнее пламени свечей, заставляя мысли в голове окончательно рассыпаться на тысячи бессвязных искр. Высвободившись из остатков ткани, она осталась лишь в черных чулках и красном кружевном белье. Тихий шорох упавшего платья прозвучал в интимной тишине комнаты как окончательный разрыв с прошлым миром. Маринетт чувствовала себя пугающе беззащитной и одновременно всесильной, видя, как расширяются зрачки Адриана, когда он жадно впитывает каждый изгиб ее тела. На лице Маринетт появилась хищная улыбка - в этот миг в ней проснулась та самая Леди, которая привыкла диктовать условия. Дрожь в теле почти отступила, сменившись обжигающим азартом. Тонкими пальцами она принялась медленно расстегивать ремень. Адриан смотрел на нее снизу вверх, ошеломленный этой внезапной сменой ролей. Он тут же перехватил ее руки и притянул к себе, прошептав, чуть ли не мурча, в губы: “Какая же ты обворожительная”. Как только они слились в поцелуе, Адриан вновь поменял положение, нависнув над Маринетт. Одним резким, уверенным движением он расстегнул ремень, и звук металлической пряжки гулким эхом отозвался в этой интимной тишине. Не разрывая контакта их горячих тел, он избавился от брюк, отправив их вслед за остальной одеждой. Теперь, лишенный последних преград, Адриан снова навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от ее головы. В золотистом сиянии лампы его обнаженная кожа казалась расплавленным золотом, а взгляд, направленный на Маринетт, горел нескрываемым, обжигающим обожанием. Девушка с нескрываемым любопытством наблюдала за ним, чувствуя, как внутри натягивается невидимая струна. Жар, исходящий от Адриана, теперь ощущался кожей почти физически, заставляя красное кружево ее белья казаться слишком тесным, слишком лишним. Она невольно подалась вперед, ловя его рваное дыхание и предвкушая тот миг, когда между ними не останется даже этого призрачного расстояния. Их руки блуждали по телам друг друга, исследуя неизведанные до этого вечера изгибы. Адриан спускался ниже, оставляя дорожку влажных поцелуев на шее, плечах и ключицах. Маринетт, чуть выгнувшись от удовольствия, предоставила ему возможность расстегнуть застежку бюстгальтера, избавившись еще от одного элемента одежды, разделяющего их. Девушка вновь ощутила как прохладный воздух комнаты коснулся ее обнаженной кожи, но тут же холод сменился обжигающим жаром его губ. Из груди Маринетт вырвался непроизвольный стон, рассыпавшийся тихим, прерывистым эхом. Этот звук, сорвавшийся с ее губ, подействовал на Адриана сильнее любого прикосновения - он почувствовал, как по его собственной коже прошла волна жара. Не останавливаясь, а лишь плотнее прижимаясь к ней всем телом, он мягко сжал одну ее грудь рукой, а вторую нежно целовал, обводя языком сосок. Маринетт выгнулась навстречу его ласке, запуская пальцы в его волосы и притягивая ближе. Дрожь, которая еще недавно была вызвана волнением, теперь превратилась в обжигающий огонь, пульсирующий в такт его движениям. Чуть отстранившись, Адриан тут же снял с себя нижнее белье. Маринетт, не отводя от парня пристального взгляда, в котором теперь горела та самая решимость, лишенная остатков смущения, последовала его примеру. Когда последние преграды пали, время в комнате будто окончательно замерло. Она смотрела на него так, словно пыталась выжечь этот образ в своей памяти, сделать его вечным. Адриан замер на мгновение, ошеломленный ее красотой и той безграничной искренностью, с которой она открылась ему в этот момент. Маринетт столько раз представляла себе день их близости, но каждый раз замирала на этом моменте, смущаясь от дальнейших фантазий. Однако сейчас все сомнения остались позади. Она чувствовала только безграничную любовь и уверенность, которые заполнили каждую клеточку ее тела, вытесняя липкий страх последних недель. Возбуждение достигло той точки, когда ждать и томиться в этом чувстве больше не хотелось и она инстинктивно подалась вперед, стремясь стереть последние миллиметры, отделявшие их от полного единения. В глазах Адриана застыл немой вопрос, на который Маринетт, мягко улыбнувшись, кивнула и, запустив руку под подушку, достала небольшую упаковку, издающую характерный металлический шелест. Парень с томным взглядом, принимая из рук девушки презерватив, открыл упаковку и надел его. Маринетт сидела, закусив губу и поправляя выбившуюся прядь, в предвкушении того, что сейчас случится. Вновь опершись рукой на подушку у головы девушки, Адриан легким движением раздвинул ее бедра. Он медленно вошел в нее пальцем, исследуя ее готовность и заставляя Маринетт судорожно вздохнуть, вжимаясь затылком в мягкость постели. Из ее груди вырвался надрывный, едва слышный всхлип. Адриан не спешил: он двигался ритмично и глубоко, другой рукой лаская ее бедро. Когда парень почувствовал, что она окончательно готова, он сменил положение, устраиваясь между ее ног. Адриан медленно, начал входить в нее, вытесняя все мысли и заменяя их собой. В этот миг он стал для Маринетт целой вселенной, единственной точкой опоры в мире, который окончательно перестал существовать за пределами этой постели. Маринетт широко распахнула глаза, впиваясь пальцами в его напряженные плечи; из ее горла вырвался протяжный стон, утонувший в новом поцелуе. Это была яркая, ослепляющая вспышка, за которой последовало невероятное, приятное и умопомрачительное чувство. Она ощущала, как его горячая кожа прижимается к ее коже, и в этом тесном слиянии под самой крышей не осталось места для воздуха - только для них двоих. Адриан двигался медленно и осторожно, словно боясь разрушить хрупкую магию этого момента. Маринетт чувствовала, как он заполняет каждую клеточку ее существа, принося с собой обжигающую полноту и окончательно стирая границы между ними. *** Когда буря внутри окончательно утихла, оставив после себя лишь приятную слабость в мышцах, Адриан бережно притянул девушку к себе. Она уткнулась носом в изгиб его шеи, вдыхая родной запах, и почувствовала, как по щеке скатилась одинокая, но счастливая слеза. В комнате воцарилась та самая звенящая тишина, о которой она мечтала всю неделю. Больше не было нужды в словах, масках или тайнах. Если завтра ей суждено забыть все и начать жизнь с чистого листа, она хотела, чтобы последним отпечатком в ее памяти осталось это чувство абсолютной, ничем не омраченной любви. *** Первая интимная близость оставила Маринетт лишь самые теплые и нежные впечатления. Адриан был внимателен и заботлив ровно настолько, чтобы девушка осталась безгранично рада, что именно он стал ее первым. В этом не было ни капли сожаления или неловкости - только чистое знание того, что все произошло именно так, как и должно было. Позже они лежали рядом, прижимаясь друг к другу, ее голова покоилась на его груди. Лежа на боку, она обхватила его рукой и перекинула ногу. Адриан положил свою руку сверху на ее. Маринетт прислушивалась к биению его сердца - он дышал размеренно, спокойно. Она знала, что завтра все может измениться, но это не имеет значения - сегодня она дала ему все, сегодня они счастливы быть рядом друг с другом, а остальное неважно. Адриан крепче прижал девушку, погружаясь в сон. — Я всегда буду рядом, — пробормотал он уже едва слышно. Маринетт закрыла глаза и позволила себе поверить в это, откинув все дурные мысли, хотя прекрасно знала - совсем скоро ей придется проверить, правда ли это.