Глава XXV. «Записка»

Маринетт проснулась, когда солнечные лучи уже заполнили всю комнату, ложась яркими теплыми полосами на паркет, а за окном город вовсю шумел, возвращаясь в оживленный ритм рабочей недели. Тишину комнаты нарушали только приглушенные звуки с улицы: неразборчивые разговоры прохожих, проезжающие машины и пение птиц. Девушка, пробуждаясь, силилась услышать еще один звук - дыхание любимого человека, мирно спящего рядом. Но чем яснее становилось сознание, тем больше она понимала, что находится в комнате совершенно одна. Распахивая заспанные глаза, Маринетт уже шарила рукой по кровати, надеясь все же наткнуться на плечо Адриана - но его уже не было рядом, хотя постель оставалась еще теплой. Сердце сжалось на долю секунды, и, не успев еще толком обдумать происходящее, девушка бросила взгляд на подушку, обнаружив на ней сложенный лист бумаги. На нем аккуратным почерком, который Маринетт сразу узнала - Адриан! - было выведено ее имя. Глаза девушки радостно загорелись, а рука потянулась к записке. Как только лист бумаги оказался в руках, Маринетт приподнялась на постели, уютно кутаясь в одеяло, и приступила к прочтению. “Это была лучшая ночь в моей жизни, и я люблю тебя больше всего на свете! Извини, что проснешься, а меня нет поблизости, и мы не сможем провести это прекрасное утро вместе - нужно немедленно отлучиться. Натали сказала что-то срочное, но по телефону отказалась объяснять. Потом все обязательно расскажу, как сам выясню, в чем дело. Не стал тебя будить, уж больно мило ты спала. Надеюсь, еще не раз удастся увидеть это! С любовью, Адриан. P.S. Ну правда, ты выглядишь как котенок, когда спишь.” Уголки губ невольно поползли вверх, а щеки залил нежный румянец. Маринетт, все еще держа записку, прислонила ладони к пылающему лицу и закрыла глаза, вспоминая вчерашний вечер. Она тут же откинулась обратно на спину, прижимая письмо к груди, и мечтательно уставилась в потолок. Строки про что-то "срочное" почему-то совсем не осели в ее голове - любые тревожные мысли вытесняли яркие теплые воспоминания. Прошедшая ночь казалась почти нереальной - как сон, наполненный светом, цветными вспышками и вместе с тем чем-то блаженным, умиротворяющим. Пролежав так мечтательно еще пару минут, перебирая образы минувшего дня, Маринетт была вынуждена столкнуться с суровой реальностью. Когда обдумывать и смаковать уже было нечего, пришлось вспомнить о настоящем назначении записки. Натали вызвала Адриана с утра пораньше. Но зачем? Что такое срочное могло случиться? Будь это просто волнение, она точно не стала бы выдумывать какие-то дела, а спросила напрямую. К тому же Натали отказалась говорить по телефону, значит, ситуация действительно серьезная и щепетильная. К этим переживаниям добавились и те, что всю неделю не давали Маринетт покоя, как змеи извиваясь внутри. Сегодня шестой день. Она сделала все, что хотела и должна, насладившись напоследок жизнью настолько, насколько вообще возможно в ее ситуации. Но спокойствие и гармония не могут длиться вечно. После яркого пламени спички остаются лишь черные угли. И то, что произойдет в ближайшие дни - последствие ее выбора. Завтра Маринетт пойдет к Натали, заявит о своем окончательном решении, обсудит все нюансы этого вопроса и… Бремя будет снято. Звучит предельно просто. Признаться, отказаться от роли Хранительницы и Леди Баг, а дальше жить долгую счастливую нормальную жизнь. “Признаться. Отказаться. Забыть.” Она повторяла это раз за разом в надежде развеять все оставшиеся сомнения, окончательно смириться и поверить, что на этот раз в ее действиях нет ошибки. Но каждое из этих слов весило больше, чем она могла вынести. Кроме того, мысли опять возвращались к “чему-то срочному”. Что все же случилось? Стоит ли спросить у Натали лично или следует дождаться ответа от Адриана? В груди разрасталось нехорошее предчувствие. *** Адриана не меньше напряг срочный вызов Натали. В прошлый раз причиной стали журналисты у ворот особняка, требующие объяснений и сенсации. Но сейчас явно произошло что-то гораздо более серьезное. По телефону Натали казалась взволнованной и раздраженной одновременно, а ее редко можно было увидеть в таком настроении. Потому по дороге к дому парень перебирал сотню вариантов того, что могло случиться, но то, что в конечном счете ожидало его, не мог предвидеть никто. Особняк Агрестов был неестественно оживлен и наполнен звуками. В доме творился хаос - открытые ящики и дверцы шкафов, разбросанные по полу вещи и бумаги, какие-то осколки стекла и другой мусор - следствие разрушений и поломок, совершенных наспех. Всюду сновали полицейские, за ними по пятам ходил телохранитель Адриана, а Натали о чем-то разговаривала, кажется, со следователем, беспристрастно смотря прямо перед собой и отвечая ровным голосом строго по существу. По вырванным из контекста словам Адриан смог установить, что приблизительно произошло: ночью сработала охранная тревога - кто-то сумел проникнуть внутрь, несмотря на обновленную систему безопасности, и при этом не оставить никаких следов и улик, ничего явно не украсть, но навести серьезный беспорядок, очевидно обыскивая дом в поисках чего-то важного для себя. Какое-то время парень просто стоял на пороге, в замешательстве оглядывая холл растерянными глазами. Когда Натали закончила со следователем и полицейские собрались уходить, она подошла к Адриану и попросила пройти с ней в бывший кабинет отца. — Ты видишь, что произошло, и, думаю, слышал все необходимое. Кто-то с определенной целью проник в особняк, ища что-то конкретное. Это не рядовое ограбление, ничего драгоценного не тронули, я проверила. Кроме того, больше всего вмешательству и разрушениям подверглись рабочие кабинеты и твои покои. Очевидно, человек знал, что ищет и где оно вероятно может находиться. Я вызвала тебя, чтобы ты сам проверил свою комнату и сообщил, пропало ли что-то, — сказала она спокойно, почти отстраненно, но напряжение, недовольство и тревога, исходящие от нее, чувствовались даже за маской непроницательности, которую она с особой тщательностью натягивала в подобных ситуациях. Адриан не стал донимать ее расспросами, видя, что она сама в замешательстве и крайне удручена произошедшим. Потому, задав лишь пару уточняющих вопросов, он решил не терять времени и направился к себе. Оказавшись в комнате и бросив сумку на пол, он тяжело выдохнул, оглядывая масштаб трагедии. Постель расправлена: подушки вспороты, белье свалено в кучу около кровати, матрас заметно приподнят и лежит криво. По всей комнате разбросаны книги, диски и пластинки, которые он с таким усердием совсем недавно расставлял на полках. Диван также перевернут и вспорот, лишь на рабочем столе царил относительный порядок, не считая выдвинутых ящиков. Компьютер с мониторами на месте, включен, не сломан. Вероятно, человек лишь проверил что-то на нем или скачал данные, потому и не было нужды уничтожать технику. — О нет! Мои запасы камамбера! — Плагг, едва сдерживая слезы, бросился к шкафчику, где Адриан всегда прятал ароматное сокровище. — Сомневаюсь, что твои деликатесы входили в планы вора, Плагг. Иначе кухня стала бы эпицентром погрома, но, как видишь... — горько усмехнулся парень, разводя руками. Пока квами проверял, все ли его "ценности" на местах, Адриан стал детальнее изучать пространство. Обходя его в третий раз по периметру, он неожиданно зацепился взглядом за край письменного стола, на который он до этого смотрел лишь мельком, решив, что в той части комнаты ничего не пропало, а значит, и изучать там нечего. Тонкий лист бумаги, сложенный вдвое, без подписей и пометок. В любой другой момент он не вызвал бы никаких вопросов, но не сейчас. Листок лежал очень аккуратно на столе - единственном островке порядка в комнате, полной хаоса и разгрома, и потому казался вызывающе белым на фоне серой пыли и обломков, словно визитная карточка, оставленная напоказ. Он явно не принадлежал ни самому Адриану, ни Натали. Парень и не знал, когда последний раз что-то писал от руки на обычной бумаге, а Натали просто нет нужды подкидывать какие-то записки. Да и вчера он точно помнил, что перед уходом убрался на столе. Тогда кому он принадлежит? Не мешкая, Адриан взял послание в руки и развернул. Верно, оно не принадлежало никому из знакомых парня. Почерк - резкий, прерывистый. Было видно, что письмо составлялось в большой спешке: буквы скакали, окончания некоторых слов обрывались, местами было довольно сложно разобрать текст. Часть слов была подчеркнута кривыми линиями, что добавляло еще больше нервозности написанному. “Адриан, если ты это читаешь, значит, я не нашел то, что искал, хотя и очень старался. Ты обязан мне помочь. Твой отец и есть Монарх. У меня пока нет доказательств - но я их найду. Обещаю. Можешь не сомневаться - они существуют. И на этот раз Леди Баг не помешает мне на пути к истине. Помоги, если хочешь вывести героев на чистую воду и получить настоящую правду о своем отце. Ты знаешь, где меня искать. Этьен Морель.” В одно мгновение мир будто выцвел, ослепительно вспыхнув на словах "Твой отец и есть Монарх". Конечности налились тяжестью, пальцы оледенели, и лист бумаги задрожал в руках. Нашарив не глядя кресло у компьютерного стола, Адриан упал в него, не в силах продолжать стоять на ногах. В висках пульсировало, а сердце бешено билось в груди, пока к горлу подступала тошнота. Он обхватил голову обеими руками, роняя записку, и облокотился локтями на колени, продолжая тяжело дышать. — Адриан? Что такое, парень? — Плагг, взволнованный, подлетел к нему, совершенно не понимая, что происходит. Секунда - и в голове вспыхнул весь последний год. Диктатура и строгость отца. Его непостоянство, излишняя скрытность, подозрительность в поведении. И то, что больше всего не давало покоя - Монарх, чувство, которое тот вселял, едва уловимое ощущение, которое он, как Кот Нуар, не мог идентифицировать. Монарх был таким же холодным, властным, упрямым, повернутым лишь на себе и своих целях, не видящим никого вокруг, не способным на сочувствие и жестоким куском льда, как его отец. Все вопросы, сомнения, страхи, которыми он томился после смерти отца, наконец обрели форму, стали четкими и осязаемыми. Где-то глубоко внутри Адриан подозревал что-то подобное, чувствовал, что его отец - монстр. Но он и представить не мог, что тот окажется настолько кровожадным чудовищем. Новый злодей не лгал, журналист не сумасшедший, а сам Адриан не ошибался в своих сомнениях - Леди Баг соврала. Но зачем? Его собственные мысли становились невыносимо громкими, заглушая все остальное, кроме пульсации в висках, а сердце так и норовило вырваться из груди, бешено колотясь. Отец и есть Монарх. Нет. Этого не может быть. Безумие. Провокация. Отец был невыносим, отвратителен, худшим родителем года, но чтобы Монархом… Как он, Кот Нуар, смеет мгновенно поверить в такой кошмар, когда клялся себе, что не предаст веру в Леди Баг? Как он, Адриан, смеет мгновенно поверить в этот ужас, когда столько лет жил с отцом под одной крышей и любил его всей душой, мечтая убедиться, что тот и впрямь был героем? Парень резко вздохнул, убрал руки от лица и откинулся на спинку стула, встретившись с перепуганным взглядом Плагга. Квами определенно уже прочел записку, потому и молчит. — Что ты на это скажешь? — проговаривая с нажимом каждое слово, уставился на него Адриан. — Розыгрыш? — подозрительно хихикая, попытался отшутиться черный кот. Адриан громко истерично засмеялся, резко поднявшись с кресла. Плагг продолжал испуганно и напряженно наблюдать, не произнеся ни слова. — Розыгрыш, да? А что, звучит смешно. Всю жизнь я жил под одной крышей с сумасшедшим маньяком, который охотился за головами подростков, чтобы забрать их талисманы и загадать свое желание. Интересно, какое? — продолжая нервно посмеиваться и жестикулировать, не смотря на квами, вслух размышлял парень. — Год я, Кот Нуар, не замечал, что мой главный злодей и есть родной отец. — На несколько секунд Адриан затих, а затем сказал спокойнее, тише, как-то задумчиво: — И правда - забавно. Леди Баг неспроста оказалась в особняке, где произошла финальная битва. Странно, что личность Монарха так и не была официально установлена. Сама Миледи слишком сильно изменилась после сражения, став скрытной, подозрительной и холодной. А еще эта тема с зачисткой архивов... Кто мог проникнуть, оставшись незамеченным, в здание, охраняемое с особой тщательностью? Кот Нуар смог. А если вышло у него, то и Леди Баг это не составило бы никакого труда. Картина складывалась все отчетливее. Пробелы, белые места в истории заполнялись идеально. Это и пугало больше всего. Противоречий в данной теории было практически не найти, как бы Адриан ни пытался. Вопроса оставалось два - зачем отец все это делал? И почему его покрывает Леди Баг? Обращаться в полицию бессмысленно, они беспомощны и на них нет нужды тратить время. Остается разбираться самому, действовать жестче, решительнее. Адриан подобрал записку и сжал ее в кулаке. — Плагг, тра…. — он не успел договорить — Стой! Ты уверен в том, что собираешься сделать? — встревоженным голосом спросил квами. — Да. Трансформация! Комнату тут же озарила яркая зеленая вспышка. *** Кот Нуар стоял на крыше особняка, сжимая, что есть силы, в руке шест и глядя на оживленный город, залитый дневным светом. Из ниоткуда подул резкий обжигающий ветер, но небо оставалось ясным, а город - спокойным в своем неведении. Он глубоко вдохнул и одним резким движением активировал сигнал вызова. — Леди Баг… — прошептал задумчиво Нуар в пустоту. На этот раз он не собирался отступать, планируя идти до конца и любой ценой получить ответы на свои вопросы.