Глава XXVI. «Горят мосты»

Маринетт в ту же минуту получила вызов от Нуара. Когда вспыхнул сигнал, она уже стояла на кухне, убирая следы вчерашнего вечера, проведенного с Адрианом, все еще погруженная в свои размышления. От неожиданности девушка ощутимо подпрыгнула, едва не выпустив из пальцев скользкие фарфоровые тарелки, выстроенные в высокую шаткую стопку. Посуда угрожающе качнулась, но Маринетт чудом замерла, в последний момент восстанавливая равновесие. Этот внезапный вызов, да еще в столь ранний час, заставил девушку тревожиться еще больше. Что Коту Нуару нужно с утра пораньше? В городе случилась акуматизация? Вряд ли, иначе сигналы о тревоге пришли бы со всех концов. Хотя не исключено, что Кот может быть пока единственным свидетелем. Как бы Маринетт ни пыталась себя мысленно успокоить и унять дрожь в руках, у нее не выходило. Она физически ощущала липкий холод, ползущий по спине - предчувствие шептало: все это не просто так. Что-то однозначно произошло. — Эй, Маринетт, ты не будешь перевоплощаться? — Тикки подлетела к лицу девушки и замахала лапкой, выводя ее из ступора. — А? Да... Буду, конечно, — проморгавшись, слегка растерянно ответила Маринетт. Она аккуратно поставила тарелки на край стола, нервным жестом отряхнула домашнюю одежду и поправила выбившиеся пряди волос, словно это имело значение перед превращением. Глубокий вдох, короткая пауза - и на выдохе она решительно произнесла: — Тикки, трансформация! *** Маринетт мчалась, перелетая между крышами, но каждое движение давалось ей с трудом - все внутри нее противилось этому вызову. Она испытывала иррациональный страх, и предчувствие чего-то разрушительного, леденящего терзало ее душу. Все казалось слишком неестественным. Почему именно сегодня? Почему именно сейчас? Почему последний, казалось бы, спокойный день проходит так беспокойно? Все уже решено, осталось подождать совсем немного. Разве она не заслуживает последние часы провести более беззаботно, без всей этой суеты и тревоги? Чего же ты хочешь, Кот Нуар… Леди Баг направлялась к крыше отеля "Хайятт Ридженси Париж Этуаль". Огромный стеклянный монолит в тридцать четыре этажа выглядел чужеродным шрамом на теле старого Парижа, резко разрезая небо над малоэтажной исторической застройкой. Этот архитектурный диссонанс лишь подпитывал ее внутренний дискомфорт. Чем ближе она подбиралась к сверкающей вершине, тем яснее становилось: впереди не дружеский разговор и не привычная схватка с акуматизированным злодеем. Тишина вокруг была неестественной, почти осязаемой. С каждым рывком йо-йо Маринетт чувствовала, как пульс тяжелыми ударами отдается в висках, а дыхание становится все более прерывистым. *** Нуар стоял, тяжело облокотившись на выдвинутый шест одной рукой, чуть нахмурив брови и вглядываясь сощуренными зелеными глазами вдаль, выжидая появления знакомой алой фигуры. Время для него тянулось невыносимо долго, мысли мучительно крутились в голове, желая вырваться наружу и превратиться в конкретные действия. Коту было физически тяжело недвижимо стоять на месте - тело активно сопротивлялось холодной маске невозмутимости, которую он всеми силами старался натянуть на свое лицо. Чем дольше Леди Баг не появлялась, тем нервозней Кот Нуар становился. И хотя между сигналом вызова и появлением героини прошло менее пятнадцати минут, для него это показалось вечностью. Едва Леди Баг приземлилась на крышу в паре метров от него, Нуар рывком выпрямился, крепко вцепился в шест обеими руками и вперил в напарницу напряженный взгляд, силясь совладать с бушующим штормом эмоций. Порыв ветра хлестнул Леди Баг по лицу, но она едва ли это заметила, столкнувшись с тяжелым взглядом Кота. Его поза, скованная и неестественно прямая, пугала сильнее любого акуматизированного злодея. Она медленно сделала шаг навстречу, инстинктивно сжимая йо-йо до боли в пальцах. Маринетт ожидала подобного "теплого" приема, но ей до конца хотелось отрицать то, что она видела сейчас в его глазах. Поэтому, сделав совершенно невозмутимый вид, подавляя страх и тревогу в надежде, что это просто какая-то рядовая причина для вызова, очередная шалость Нуара, она расслабила хватку оружия и заговорила: — Ты звал меня, Котик? — попыталась легко, немного весело начать Леди Баг. Парень не изменился во взгляде, ни один мускул не дрогнул на его лице. — Мне нужно с тобой поговорить. В последний раз. Его тон был крайне серьезным, слова - четкие, выверенные, холодные. Все в сердце Маринетт сжалось, улыбка на лице дрогнула, превратившись в искривленную линию. Она стиснула зубы, напрягаясь всем телом, но Кот Нуар, кажется, и не обратил внимания, словно смотря куда-то сквозь, ища что-то не в движениях и поведении, а внутри нее. — О чем? Она прекрасно знала о чем, но упорно не хотела это признавать, продолжая говорить легко, с ноткой иронии, которая вырывалась из нее как защитный механизм. Все время Леди Баг изучала его лицо и этот расфокусированный пристальный взгляд, проникающий в душу, копошащийся внутри, желающий найти что-то сокровенное, добраться до самой сути. — Думаю, ты понимаешь, — он медленно моргнул, и зловещий, почти лихорадочный блеск в его глазах наконец угас. Четкий, до боли знакомый силуэт Леди Баг заставил Нуара невольно расслабить плечи и выйти из оцепенения. — Все о том же. Знаю, я давал слово не поднимать эту тему, но обстоятельства изменились, и молчание теперь кажется мне невозможным. Я изо всех сил пытаюсь не растерять последние крупицы доверия к тебе, но мне нужна твоя помощь. Помоги мне не сомневаться в тебе, — закончил он, и его голос, сорвавшись, зазвучал непривычно мягко и глухо. Эти слова вызвали у Леди Баг лишь горькую внутреннюю усмешку. Ну конечно. Было верхом наивности полагать, что Нуар просто угомонится и оставит ее в покое хотя бы в это утро. Вечно он лезет со своей неуместной искренностью туда, где его не просят. Почему бы ему просто не помолчать? К чему эти хождения "вокруг да около"? Если есть что сказать - пусть выкладывает прямо здесь и сейчас. В груди смешивались сразу несколько чувств: раздражение от действий и слов Кота, нервный смех от ироничности ситуации и элементарный страх перед неизбежным, которые и маскировали первые два ощущения. — Говори, — четко, без колебаний произнесла девушка. Ее взгляд был вызывающим, на мягкость Кота Нуара она ответила лишь раздражительной холодностью. Он кивнул, уловив настроение Леди Баг. — Габриэль Агрест - это и есть Монарх? Его лицо, словно каменная маска, почти не двигалось, пока он произносил это. Голос - отстраненный, но при этом пронзительно ясный - прозвучал в ушах Маринетт как хлопок металлической двери, отсекающей все пути к бегству. И, вопреки ожиданиям, внутри нее воцарилась пугающая тишина. В душе поселилось холодное безразличие к происходящему. Струна, что так долго натягивалась, лопнула. Одной фразой Нуар сломал все, что Маринетт выстраивала месяцами. Она устала бояться, устала врать, бежать от истины, извиваться, терзать себя. Все кончено. И она была даже рада, что он сам догадался. Врать теперь не имеет никакого смысла; если Кот Нуар решил прямо ей заявиться с таким предположением, значит, у него есть весомые доказательства. — Да, — сухо бросила Леди Баг и наконец отвела от него взгляд - не стыдливо и боязно, а как свидетельство исчерпывающего ответа, не требующего сомнений и интерпретации. С крыши отеля город был как на ладони. В такую ясную погоду все главные достопримечательности казались неестественно четкими: Эйфелева башня, Триумфальная арка, белокаменная базилика Сакре-Кер, небоскребы делового района Дефанс и множество других мест, которые уже давно стали не просто сооружениями, украшающими и наполняющими город. За время геройства они стали памятными местами, к которым Леди Баг питала особую привязанность. Вглядываясь в каждое архитектурное творение, она мысленно переносилась в воспоминания о сражениях, деловых и личных разговорах, теплых и тяжелых встречах. И теперь Нуар одним вопросом перечеркнул все это прошлое. Если до этих пор в груди теплилась едва осязаемая мысль, хрупкая надежда, что все решится как-то само и не придется рассказывать правду, прощаться с жизнью, не придется сталкиваться с последствиями решений, которые - она была уверена в этом - если повернуть время вспять, повторила бы еще не раз, то теперь все ее наивные мечты наконец рассыпались в прах, оставив горькое послевкусие. Маринетт не знала, о чем жалеет больше: что правда всплыла так "неудобно" и спонтанно или что она вообще вышла наружу. После ответа Леди Баг в глазах Кота Нуара резко потемнело, одно ее слово выбило из легких весь воздух, а язык окаменел. В ту же секунду его мир окончательно рухнул. Не осталось ни надежды, ни веры - не осталось ничего. Глубокая боль пронзила все тело Адриана, заставляя пошатнуться. Голова начала раскалываться, не позволяя ему выровнять дыхание, перевести мысль и продолжить диалог. Лихорадочный избыток сил, который не давал Нуару спокойно стоять на месте, иссяк; теперь же ему давалось с трудом сохранять вертикальное положение и удерживать шест, который прежде он крепко сжимал в руках, а ныне казавшийся ему неподъемной металлической конструкцией. Мысли превращались в бессвязный поток, переплетаясь, путаясь, накладываясь друг на друга. Все стало предельно ясно, но вместе с тем потеряло всякий смысл. Адриан один. Один во всем мире, и никто не в силах забрать эту боль и уничтожить ее. Жгучее безумное желание ударить по себе Катаклизмом посетило его голову на мгновение. Разрушить плоть так же быстро, как была разрушена его душа. Что угодно - лишь бы прекратить это невыносимое жжение в груди. Кот Нуар не знал, как долго это продолжалось, оглушенный собственной болью, но первой прервала молчание Леди Баг. — Что-то скажешь? Или так и будем молчать? — поинтересовалась она отстраненно, и в ее голосе не было ни капли того сочувствия, в котором он сейчас отчаянно нуждался. Этот тон мгновенно вывел Нуара из себя, остановив бешеный поток мыслей, не дающий вымолвить и слова. — Ты врала мне, врала своим товарищам, врала всему миру. Скажи - зачем? Для чего это было? О чем ты вообще думала?! — он не пытался контролировать себя или звучать благоразумно. Слова лились рвано, болезненно, а голос то и дело срывался на крик. Каждое его слово, пропитанное ядовитой болью и чистым отчаянием, оседало в груди Маринетт неподъемным свинцовым грузом и маска ледяной непроницаемости медленно осыпалась, обнажая живую рану под ней. Ей становилось нестерпимо, до судорог в горле, жаль Кота Нуара, чей мир она так жестоко разрушила своим молчанием. — Я не могу сказать. Этого - не могу, — глухо произнесла героиня. — Если хочешь, я расскажу, как все было на самом деле, но объяснить причины своей лжи - увы. Ярость захлестнула Нуара, выжигая остатки рассудка. Он до хруста сжал кулаки и сделал резкий шаг к девушке; его тело заметно напряглось, а лицо, искаженное гримасой ненависти и глубокого отвращения, стало совершенно неузнаваемым. Парень казался снежной глыбой - неумолимой, ледяной мощью - мчащейся навстречу. Леди Баг инстинктивно отшатнулась, повернув вбок лицо, словно от пощечины; зажмурила глаза и прижала руки к груди, обхватив одной из них запястье другой. Она вспомнила неожиданно бурную реакцию Люки, реакцию разочарования и презрения Альи, но то, что стояло сейчас перед ней в обличии ее любимого верного напарника, пугало до леденящего ужаса. И этот гнев вдруг показался ей таким праведным, невыносимо честным, что Маринетт не стала отступать дальше, готовая принять любую расправу. — Ты все уничтожила, Леди Баг! Своими собственными руками разрушила не только мою жизнь, а жизни всех, кто верил в тебя и доверял тебе. И тут уже никакой Супер-шанс и Чудесная Леди Баг не помогут! Сила разрушения принадлежит мне, но по-настоящему воспользовалась ей ты. — Нуар остановился, подойдя почти вплотную, дождался, когда она откроет глаза, и произнес вкрадчиво, пугающе ясно: — Леди Баг, ты поистине отвратительна. Девушка почувствовала, как земля начала уходить из-под ног, а к горлу подступает знакомое чувство тошноты. И это то, ради чего она не спала столько ночей? То, ради чего изводила себя? Маринетт Дюпен-Чен и есть главный монстр и злодей Парижа. Все ее действия “во благо” всегда оборачиваются лишь разрушениями. — Прости… - чуть тихо, стараясь сдерживать дрожь и подступающие слезы, проговорила Леди Баг, выпрямляясь. Они стояли совсем вплотную, и Кот видел ее подрагивающие зрачки, страх и слабость в глазах, вместе с тем замечая титанические усилия, которые та прикладывала, чтобы скрыть это. Леди Баг вдруг показалась ему такой маленькой, хрупкой и ничтожной, что Нуар был больше не в силах выносить ее близости и почти брезгливо отшатнулся на несколько шагов. Стоило ему двинуться с места, как голос девушки зазвучал снова - на этот раз пугающе уверенно. — Завтра я расскажу об этом публично. Я так и планировала сделать, но ты опередил мое признание. Все это правда, и я ужасно устала лгать. Завтра для меня все закончится. Я расскажу Парижу правду и отрекусь от должности Хранительницы. Все будет кончено. Я передам полномочия Рене Руж. Это решено. Я совершила ошибку, знаю, и должна понести наказание... — она вдруг замялась, прикусив губу, и заговорила уже тише, произнося болезненно каждое слово: — Я уже наказана... И заслужила этого. Кот Нуар продолжал хранить молчание, не отрывая пристального, тяжелого взгляда от ее лица. Бушующее пламя его гнева постепенно затухало, оставляя после себя лишь пепел и глубокое, почти осязаемое отвращение. Он смотрел на нее теперь не как на врага, а как на нечто бесконечно чужое и неприятное, от чего хотелось немедленно отвернуться. — Ты имеешь право меня ненавидеть, презирать. Я подвела вас. Я оказалась слабее, чем думала. Я… Договорить ей не дали - Нуар коротким, почти усталым жестом прервал этот поток покаяния. — Ты вечно берешь на себя слишком много, — едва слышно, с тенью горькой, выцветшей усмешки проговорил Кот. — А как же... — Леди Баг попыталась изобразить ответную улыбку, но вместо нее из груди вырвался лишь судорожный, болезненный всхлип. Парень несколько раз вымученно, надрывно вздохнул. Его плечи тяжело опали, и он с силой помассировал веки, пытаясь унять пульсирующую боль в висках. Голос его зазвучал ровнее, но в этой интонации все еще сквозил ледяной холод: — Я не понимаю твоих мотивов и не представляю, какая сила заставила тебя выстроить эту стену из вранья. Но я не считаю тебя чудовищем. По крайней мере, мне отчаянно хочется верить, что за этим предательством стояла по-настоящему веская причина. — Да, я... — начала было Леди Баг. — Но, — вновь перебил Нуар, — это не оправдывает тебя. Ты испортила все, что было между нами. Твоя ложь, твои страдания - все бессмысленно. Ты все разрушила, а теперь собираешься убежать, отказавшись от роли Хранительницы? В этом состоит твой гениальный план по исправлению ситуации? — Да, ты прав: и в том, что я уничтожила наш мир, и в том, что я убегаю, сбрасывая ответственность на тебя с Реной Руж. Трусливо, позорно, стыдливо дезертирую. Но другого выхода, к сожалению, нет. Я обо многом просто не могу тебе сказать... Прости. — Она судорожно зажмурилась, захлебнувшись собственным вздохом, и спрятала лицо в дрожащих ладонях, не в силах больше выносить холод в его глазах. Кот Нуар видел, в каких мучениях находится Леди Баг сейчас и находилась все то время, пока хранила тайну. Она выглядела изнуренной, сломанной, жалкой, оттого и какой-то чужой и незнакомой. Но Адриан не мог заставить себя сопереживать ей - его собственное сердце было выжжено предательством. Ему было нестерпимо больно смотреть на эти руины, в которые превратились их отношения и его жизнь. — Как бы я хотел верить, что это все неправда... — прошептал Кот, и в этом звуке слышался окончательный, непоправимый надлом. — Я тоже, — девушка убрала руки от лица, безвольно опустив их вдоль туловища, но так и не подняла взгляда усталых раскрасневшихся глаз. Какое-то время они просто стояли, не произнося ни звука, погруженные каждый в свой персональный ад, избегая даже взглянуть друг на друга. И только когда молчание стало уже невыносимым и удушающим, Кот Нуар резко развернулся. Он стоял к ней спиной, глядя на оживленный Париж, и коротко бросил через плечо, не оборачиваясь: — Полагаю, лично мы больше не увидимся? Леди Баг медленно подняла голову, но ее взор прошел мимо напарника, устремляясь вдаль. Глаза зацепились за ослепительно белые купола Сакре-Кер, сияющие на холме Монмартр, словно символ недостижимой чистоты. — Вероятно, нет, — выдохнула она, и этот сухой звук окончательно разорвал их связь. — И ты все так же не раскроешь мне свою личность? — горько усмехнулся Кот. — Нет... Нет, конечно, нет! — Маринетт от неожиданности вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Ее голос вновь стал ледяным и пустым. — В этом нет ни капли смысла. Теперь вообще ни в чем нет никакого смысла. Ты прав во всем, Нуар. Я совершила непоправимую ошибку. Наверное, все мое существование - одна большая, затянувшаяся ошибка… В ту же секунду, не давая ему возможности переварить услышанное и ответить, Леди Баг раскрыла йо-йо и поспешила удалиться. Красная линия прорезала утренний прохладный воздух, и девушка тут же исчезла, оставив после себя только липкое холодное ощущение предательства. *** В первом же глухом переулке Маринетт сбросила трансформацию. Розовое сияние еще не успело погаснуть, когда она обессиленно рухнула на грязный асфальт. Колени обожгло болью, но она этого не заметила - все ее существо сотрясала крупная, лихорадочная дрожь. Из глаз хлынули слезы, которые она так долго сдерживала. Тишину подворотни разрезали хриплые, почти захлебывающиеся всхлипы, полные невыносимой горечи. — Маринетт... — крохотная квами жалобно пискнула, прижимаясь лапкой к ее горячей щеке. — Не сейчас, только не сейчас, умоляю, Тикки… — выдавила из себя девушка, содрогаясь от нового приступа рыданий. Маринетт судорожно обхватила себя руками, пытаясь унять непрекращающуюся дрожь, уткнулась лбом в острые колени и всем телом прижалась к шершавой, ледяной бетонной стене, словно надеялась, что этот холод вытеснит жгучую боль из груди. Слова Нуара продолжали звучать эхом в ее голове, больно ударяя по вискам:“Ты испортила все, что было между нами”“Твоя ложь, твои страдания - все бессмысленно” Завтра это закончится. Она наконец перестанет быть той, кто держит мир на своих плечах и решает все за всех. Наступит долгожданное избавление. Осталось подождать совсем немного. Только вот... Почему от этой близости финала в груди лишь сильнее щемит, а на душе становится только темнее?