Глава XXX. «Раздор»

— Маринетт, у тебя точно все хорошо? — Том продолжал обеспокоенно крутиться вокруг дочери, выходя из машины. — Может, лучше к врачу? Останешься на несколько дней дома, на этот счет не переживай, мы уже сообщили в лицей. — Не унимался он, обступая ее то с одной, то с другой стороны и заискивающе заглядывая в лицо. А когда они втроем уже подошли к пекарне, мужчина ускорил шаг и, распахивая дверь, чуть перегородил дорогу Маринетт, не давая ей больше возможности игнорировать его вопросы. — Нет, пап, спасибо, — стараясь натянуть самую милую улыбку из возможных, девушка начала в очередной раз успокаивать отца. — Мне правда лучше, думаю, уже послезавтра смогу отправиться на учебу. Доктор Бомон прав, это переутомление, отдых быстро пойдет мне на пользу. — Договорив, она заметила, как Том чуть расслабился, довольный легкостью и доброжелательностью Маринетт, после чего девушка ловко прошмыгнула внутрь, тихонько хихикая. Сабин хранила молчание, но ее взгляд, острый и проницательный, не отрывался от дочери ни на секунду. Еще в машине она уловила ту мимолетную тень печали, которую Маринетт так отчаянно пыталась замаскировать напускной бодростью. Сабин слишком хорошо знала свою дочь, чтобы верить в сказку о “простом переутомлении”. Обычно она закрывала глаза на недомолвки, списывая их на девичьи секреты или обычную неуклюжесть, но сегодня все было иначе. В осанке Маринетт, в ее судорожно сцепленных пальцах чувствовался груз, непосильный для подростка. Сабин нутром чуяла: в особняке Агрестов случилось нечто из ряда вон выходящее. Но как в этом замешана Натали? Может, у влюбленной пары проблемы в отношениях и женщина как-то повлияла или может повлиять на это? Все выглядело крайне подозрительно. Только Том скрылся в другой комнате, готовя пекарню к открытию после перерыва, Сабин подошла к Маринетт, стремящейся как можно скорее скрыться на своей “частной территории”, и тихим, но серьезным голосом позвала ее по имени. Маринетт медленно обернулась через плечо, оставаясь в полудвижении на ступенях, и вопросительно взглянула на мать. В сознании девушки не было ни тени подозрения; она была слишком вымотана разговором с Адрианом, чтобы заметить, как внимательно мать изучала ее все это время. Она искренне верила, что ее неловкая ложь про переутомление сработала, но взгляд Сабин говорил о том, что кредит доверия на сегодня исчерпан. — Я хочу с тобой поговорить, спустись, пожалуйста, — женщина движением руки позвала ее к себе, стараясь глядеть мягко, почти нежно, остерегаясь спугнуть дочь своей серьезностью. Маринетт молча кивнула и, словно под гипнозом, прошла вслед за матерью в комнату. Они расположились на диване напротив телевизора. Со стороны пекарни доносились приглушенные звуки: кажется, посетители не заставили себя ждать, и у Тома полно работы. Сабин пару раз оглянулась в ту сторону, не желая оставлять мужа надолго одного в загруженный час, но тут же выпрямилась, внимательно взглянув на дочь. — Я не отчитывать тебя собралась, Маринетт, не переживай, — начала она как можно мягче, слегка улыбаясь кончиками губ. Девушка продолжала молчать, оставаясь невозмутимой, сохраняя на лице все то же “профессиональное” выражение. — Но ты должна сама понимать: я как мать не могу просто наблюдать за мучениями дочери, за тем, как ты изводишь себя, все больше отдаляешься от внешнего мира. — С каждым новым словом голос Сабин звучал глубже, строже и надломленнее, а вместе с тем она не сводила обеспокоенных серых глаз с девушки. И в этом взгляде женщины читался совсем не упрек, а просьба быть с ней честной. Тем временем Маринетт нервно перебирала пальцами лямку сумки и то и дело ерзала на диване, физически ощущая дискомфорт от этого разговора, разразившегося в самый неподходящий момент. Ей было совершенно нечего ответить матери - не скажет же она прямо: "Я Леди Баг, и я мучаюсь от того, что вру своему парню и всему миру о правде касательно его отца". Полный абсурд. Но как иначе успокоить Сабин? Вряд ли она поверит в россказни о болезни, усталости и загруженности на учебе. Пройденный этап: эти глупые отмазки, может, и работали в первое время, но не сейчас. Сделав тихий вдох и сложив руки на коленях в замок, Маринетт наконец заговорила: — Прости, мам, — начала девушка виновато, исподлобья поглядывая на Сабин. — Мы с Адрианом... — В голове вертелась куча разрозненных мыслей, нужно было ухватиться хоть за одну, любую причину недуга, в которую могла бы поверить мать. Что угодно. Что же? — Немного поссорились! — Маринетт резко выпрямилась. — Да, мы с Адрианом немного поссорились... Он приревновал меня к Нино из-за... — Девушка судорожно перебирала идеи в голове, говоря первое, что приходит на ум, стараясь при этом звучать как можно убедительнее: — Из-за недопонимания, вот! Мы с Нино готовили вместе подарок-сюрприз Алье на день рождения, поэтому проводили много времени вместе, а Адриан все не так понял. Идея казалась Маринетт не просто нелепой, а по-настоящему грязной. Ей было мучительно стыдно использовать имена Нино и Альи в качестве щита для своих тайных игр. Это было предательством той искренней дружбы, которой она так дорожила, но в этот миг паника диктовала свои условия. Она надеялась, что Сабин не станет устраивать очных ставок, и эта мысль дарила призрачное облегчение. Но страх перед будущим никуда не делся: как теперь смотреть им в глаза, зная, что в сознании ее матери они стали невольными участниками выдуманного любовного треугольника? Каждое слово этой лжи ощущалось на языке горьким пеплом. — Но уже все хорошо, не переживай! Мы разрешили сегодня все разногласия, — поспешила добавить Маринетт, тепло взглянув на Сабин и натянув неловкую ломаную улыбку, которая появилась скорее сама, вызванная нервным смешком. Еще одна ложь, на этот раз маме. Сколько можно? В голове девушки на мгновение всплыл образ Лилы Росси, самой главной лгуньи коллежа, которая, к счастью Маринетт, покинула ее жизнь. Но от одной этой ассоциации стало не по себе. Неужели Маринетт сама стала настолько же лживой и ненастоящей? Нет, конечно, нет. Она врет не ради выгоды, славы или чего еще, она врет ради... Ради чего? Из этих раздумий девушку вывел голос матери. — Ох, Маринетт... — Сабин прикрыла глаза и устало покачала головой. — Почему ты раньше мне не рассказала? Мы же с отцом места себе не находим, когда видим тебя такой. Мы так волнуемся за тебя, родная. — Вот поэтому и молчала! — Маринетт всплеснула руками, и в ее голосе наконец-то зазвучали те самые живые, искристые нотки, которых так ждала Сабин. — Ты же знаешь папу. Дай ему волю - он тут же решит, что Адриан мне не пара, а потом, чего доброго, снова акуматизируется и запрет меня в клетке где-нибудь над облаками! Под конец фразы девушка уже почти смеялась, искренне забавляясь образом чересчур заботливого отца. Но за этим смехом скрывался холодный расчет: она знала, что юмор - лучший способ отвлечь внимание матери от опасных тем. Воспоминания о “Папе-Оборотне” послужили идеальным щитом, заменяя смертельную правду о Монархе безобидной семейной байкой. Сабин мягко улыбнулась. На первый взгляд казалось, что ей стало легче и она вполне поверила словам дочери, но стоило женщине заговорить вновь, как Маринетт уловила в ее тоне все те же нотки недоверия. — Сейчас точно все в порядке? Ты потеряла сознание в доме Агрестов, хотя утром уверяла, что все хорошо. — Ее брови чуть нахмурились. — Пожалуйста, пообещай, что больше не будешь лгать. Ты же знаешь, я всегда пойму и поддержу тебя. А с отцом мы найдем способ обсудить все тихо и мирно, без лишней тревоги и суеты. Сабин придвинулась ближе, взяла в руки ладони Маринетт и крепко, с нежностью и любовью сжала их. Девушка вздрогнула, и улыбка тут же соскочила с ее лица; удивление, смешанное с печалью, отразилось на ней. Маринетт почувствовала, как по телу прошла судорога, тепло материнских рук показалось ей обжигающим. В памяти всплыл Адриан, который так же искал в ней опору всего час назад. Все они любили ее, верили ей, цеплялись за нее как за самое дорогое, что у них есть. А она? Заслуживает ли она вообще всей этой любви и поддержки? — Спасибо, мама, спа... — На лице девушки проступили слезы, но она усилием подавила накатывающую истерику, вновь заставляя себя улыбаться. В этот момент ей хотелось ударить себя по лицу: терпеть свое лицемерие и бесконечное вранье казалось до ужаса тошнотворным. Образ Лилы вновь всплыл в голове. Маринетт, высвободив руки, кинулась на шею к матери, закусив губу, которая еще не успела зажить после прошлого приступа отвращения к себе. Чувство дежавю от происходящего прошило сознание девушки, и единственное, что она сумела из себя выдавить: — Я постараюсь, правда постараюсь... Сабин не стала более пытать дочь расспросами, понимая, что ей нужно время, чтобы прийти в себя и отдохнуть. Пусть женщина не получила ответов на все свои вопросы и наверняка знала, что Маринетт не договаривает о чем-то более важном, но здесь и сейчас это все, чего удалось добиться. В какой момент у нее начались проблемы? Как Сабин могла их проглядеть? Чувство вины захлестнуло и женщину, поэтому, проводив дочь до комнаты, она отправилась в пекарню, полная сомнений и страхов, стараясь в работе найти утешение и решение проблем. *** Оказавшись у себя в комнате, Маринетт, машинально перебирая ногами, дошла до стола и, держась одной рукой за него, а другой за спинку стула, опустилась на сиденье и тут же припала головой к светлой деревянной поверхности. Тикки обеспокоенно опустилась рядом на столешницу, не решаясь заговорить. Девушка выглядела уставшей и обессиленной, поэтому квами была совершенно не уверена, нужны ли ей сейчас очередные расспросы и непрошеные советы. Но покой Маринетт не мог продлиться долго. В ту же минуту, как только она позволила себе прикрыть глаза, чтобы оказаться в полнейшей тишине - без мыслей, чувств и переживаний, - поступил сигнал тревоги от Весперии: кажется, кого-то акуматизировали недалеко от кинотеатра Буржуа. Этот вызов электрическим током прошелся по всему телу девушки: в животе что-то неприятно зашевелилось, по коже прокатилась волна мурашек, пальцы рук похолодели. Минуту Маринетт не размыкала глаз, жмурясь лишь сильнее, словно это могло бы отменить факт реальности. Тикки суетливо летала из стороны в сторону, то и дело поглядывая на девушку. Нужно было ее поторопить, позвать - что угодно, но квами не могла заставить себя даже подлететь к ней ближе: предчувствие чего-то нехорошего тяготило ее магическое естество. Наконец Маринетт, сжав кулаки, но не меняя позы и не раскрывая глаз, едва слышно проговорила: — Тикки, трансформация! Стоя уже на балконе и вглядываясь в светло-голубое парижское небо, омраченное лишь приближающимися издалека темными, густыми дождевыми облаками, она старалась полностью очистить свой разум от мыслей о неминуемой болезненной встрече с Котом Нуаром. Стремительно мчащиеся свинцовые тучи и порывы ветра, уже сейчас вполне ощутимые, предвещали к вечеру грозу в городе. Но в душе Маринетт все уже давно потонуло в грязных дождевых лужах: ни гром, ни молния больше не казались чем-то предвещающим бедствие - бедствие уже произошло, девушка захлебывается в нем, не в силах вынырнуть наружу. Терять время было больше нельзя, поэтому Леди Баг, зажав посильнее пальцами йо-йо и стиснув зубы, рванула в гущу событий. *** Акуматизированным злодеем стал подросток, которого друзья по каким-то причинам не взяли с собой в кино на фильм про ковбоев. Парень расстроился из-за такого предательства и стал Раздором. Ультра-акума вселилась в кулон на цепочке - такие носила вся его компания в знак дружбы, - который он, с силой дернув, сорвал с шеи в порыве злости. Украшение превратилось в длинный светящийся серебряный кнут; им он щелкал в воздухе, разнося мощную звуковую и энергетическую волну, визуально похожую на трещину в пространстве. Те, кого задевала эта волна, мгновенно вспоминали все обиды на своих друзей и начинали видеть в своих близких врагов. Их глаза на мгновение вспыхивали фиолетовым, и люди тут же принимались ожесточенно спорить и ссориться, местами это доходило до драк. Обо всем этом на месте доложила уже Весперия, готовая в этот же миг вступить в бой, чтобы помочь. Но Леди Баг, коротко поблагодарив ее, попросила держаться в стороне от злодея, лишь разнимая граждан, чтобы те не покалечили друг друга. Весперия понимающе кивнула и отправилась помогать паре мужчин, избивающих особенно жестоко друг друга у самого входа в кинотеатр. Сразу после того как Весперия покинула ее, Леди Баг несколько раз оглянулась по сторонам, выискивая супергеройский силуэт в черном костюме, но ничего похожего поблизости не оказалось. И этот факт не принес желаемого облегчения. Что будет, если Нуар не явится? Бой в одиночку или с другими героями? Когда она вообще в последний раз боролась без Кота? Тогда. В тот день. И это не закончилось ничем хорошим. Если бы только Кот Нуар был в тот день рядом… Если бы только… — Леди Баг! — пронзительный крик вырвал Маринетт из оцепенения. Все произошло в доли секунды. Серебряная вспышка кнута с воем прорезала воздух, нацелившись прямо в грудь застывшей героини. Удар казался неизбежным, но внезапная черная тень перегородила ей путь. Нуар выскочил вперед, его шест превратился в сверкающий, вращающийся стальной круг, принявший на себя всю мощь энергетической волны. Раздался оглушительный звон, и Леди Баг, окончательно придя в себя, тут же встала в боевую стойку, вглядываясь в спину напарника. Кот стоял непоколебимо, крепко сжимая оружие, и в его позе чувствовалась такая ярость, какой она не видела за все время их совместной службы. — Чем ты вообще здесь занимаешься? — зло рявкнул Нуар, даже не оборачиваясь в ее сторону и продолжая вращать шест. Леди Баг, лишь горько фыркнув себе под нос, достала йо-йо и, ничего так и не ответив, выскочила из-под защиты. Она рванулась вправо, раскручивая йо-йо так сильно, что леска запела в воздухе. Появление Кота все же принесло долю облегчения: без него она вряд ли бы смогла собраться с мыслями, и кто знает, что бы произошло, если бы он не спас ее. Но вместе с тем осознание глубокой, темной пропасти между ними с новой силой нахлынуло, как только она услышала его раздраженный, полный презрения и ненависти голос. Хотя чего ей было еще ожидать? Что за сутки он все забудет и простит ее? Если бы. Нападая на Раздора с другой стороны, Леди Баг намеревалась перехватить кнут своим йо-йо, но попытки были тщетны. Требовался хорошо проработанный план и командная работа. Уворачиваться от смертоносного оружия врага, нападающих со всех сторон галдящих людей и параллельно пытаться отнять это же оружие в одиночку было невозможно. Она даже не смотрела, чем занят Нуар: вероятно, он тоже то пытался унять толпу, то уворачивался от новой энергетической волны. Бой был хаотичным, сумбурным. За все время этого странного сражения герои не обмолвились ни словом, полностью игнорируя существование друг друга, не помогая, но и не вмешиваясь в личные противостояния. Последние полтора года безупречной слаженности, когда они понимали друг друга без слов, по одному лишь движению плеч или повороту головы, просто испарились. Они не строили планов для парной победы, предпочитая нестись в бой в одиночку, словно стараясь доказать друг другу собственную независимость. И лишь изрядно вымотавшись, им пришлось признать, что все это не только бессмысленно, но и опасно: несколько раз враг почти добрался до обоих. Еще несколько минут таких метаний - и одного из героев наверняка выведут из строя. Необходима другая стратегия, все же предполагающая хоть какие-то командные взаимодействия. Леди Баг резко отскочила в сторону, скрывшись за колонной. Нуар боковым зрением заметил исчезновение алого пятна и тут же ретировался следом, на этот раз отбрасывая гордость, готовый обсудить план действий. — Есть какие-то соображения? — Голос Нуара прозвучал пугающе ровно, лишенный всяких эмоций. Он стоял полубоком, прижавшись плечом к холодной кладке стены и упорно изучая взглядом противоположную сторону улицы. Кот Нуар ждал плана, как солдат ждет приказа от командира, которому больше не доверяет. Само нахождение рядом с Леди Баг казалось ему невыносимым, и он даже не пытался скрыть это. И вместе с тем, как бы он ни старался казаться просто холодным и раздраженным, чувствовалось что-то еще: вся его поза была какой-то топорной, слишком напряженной для простой неприязни. Нуар не знал, что именно должен чувствовать: в его груди боролись разочарование, боль и остаточные крупицы преданности и доверия к Леди Баг. Даже таким страшным предательством нельзя было перечеркнуть все, что он чувствовал к ней. Именно эта двоякость ощущений раздражала Адриана больше всего: он должен ненавидеть ее, но все его нутро противится и желает просто обнять ее, как раньше, как верную напарницу. Так что до конца он даже не понимал, на кого зол больше: на нее или все же на себя. Леди Баг, напротив, стояла слишком расслабленно, слегка покачиваясь. Вымотанная бурными событиями последних дней и бессонными ночами, она не находила в себе сил строить каменную статую, полную злобы и неприязни. Ей хотелось хотя бы ровно устоять на ногах до конца боя, поэтому сейчас она решила по максимуму ослабить контроль над телом, даже не следя за выражением лица. Лишь бы побыстрее все закончить и разойтись. — Слушай, я понимаю, что ты, мягко говоря, не питаешь ко мне светлых чувств, — впервые за день нарушила молчание Леди Баг. — Но нам необходимо закончить сражение и исцелить ультра-акуму, а дальше делай все, что тебе заблагорассудится. — Устало и вяло, словно о чем-то отстраненном, будничном, о какой-то обычной рабочей задаче проговорила героиня. Ее слова сломали остатки самообладания Нуара. В ее голосе он услышал пренебрежение и неуважение к нему, к самой сути их супергеройской задачи. Казалось, что она думает, будто для него роль супергероя безразлична и это он противится выполнению обязанностей. Словно это он препятствует разглашению тайны, которая хоть как-то могла бы приблизить их команду героев к победе над новым носителем талисмана. Будто это он не доверяет своим товарищам и лжет им, возомнив себя главным судьей над всем сущим. — И это говоришь мне ты? — Кот Нуар почти усмехнулся, но искра гнева блеснула в его зеленых глазах, заставив зрачки сузиться до предела, и исказила лицо. — Да я всего себя положил на службу тебе! Я всегда жертвую собой, иду под удар, чтобы обеспечить нам победу. Нам! Потому что я думаю о команде, о нашем общем деле. О долге. А вот о чем думаешь ты, божья коровка? Не только ли о себе и своих тайных делах? Долг героини для тебя хоть что-то значит? Я для тебя хоть что-то значу? — С каждым новым произнесенным словом он все больше терял контроль, повышая голос. — Может, тебе было бы и правда лучше отказаться от роли Хранительницы, если ты не в силах нести возложенную на тебя ответственность! Нуар вдруг осекся, осознав смысл произнесенного. Глубоко внутри он совсем так не считал и - что добавляло большей злости - был уверен, что даже готов простить ее. Но прямо сейчас сдерживаться было невыносимо сложно. Однако он не стал ничего добавлять, просто замолкнув и почти полностью отвернувшись от нее, уставив глаза в асфальт под ногами. Кот Нуар знал ее самое больное место - куда бить, чтобы вывести из равновесия и ранить сильнее всего. Что ж, ему это удалось: в груди Маринетт все сжалось, а воздух словно превратился в густой туман. Она усиленно хватала ртом кислород, но дышать легче не становилось. Обида на Нуара разрывала ее изнутри. Как он мог такое сказать? Даже в порыве гнева, ярости и неприязни. Неужели все то время, что они провели вместе, для него ничего не значит? Как одна ее ошибка способна перечеркнуть все, что между ними было? Почему он даже не пытается ее понять? Разве он не видит, что с ней происходит? Почему никто не хочет хотя бы раз ее пожалеть? Последняя мысль кольнула Маринетт особенно неприятно. Она не считала, что заслужила жалость, сконцентрировавшись лишь на чувстве вины, но - сейчас она это в полной мере осознала - ей все же хотелось получить наконец поддержку и понимание в этом вопросе. Вот почему Леди Баг не рассказала Нуару правду раньше. Он бы просто не понял - никто не способен ее понять. Она была и всегда останется совсем одна со своим бременем. Спустя пару минут мучительного, напряженного молчания Леди Баг, тяжело сглотнув и помассировав подушечками пальцев глаза, наконец открыла, с подрагивающими уголками губ, рот и заговорила: — Ты прав. Я никудышная Хранительница и поставила личный интерес выше супергеройского долга, — на секунду она закрыла глаза, чтобы перевести дыхание. — Но с чего ты решил, что ты - самый лучший напарник на свете? — Маринетт пыталась себя остановить, не вываливать наружу весь этот яд, что разъедал ее нутро, но Нуар сам подлил в тлеющий костер керосина, поэтому будет вынужден столкнуться со всей правдой о себе. — Сколько раз ты с психу бросал талисман, вынуждая меня искать нового носителя? Сколько раз устраивал сцены недовольства и ревности: то тебе мало внимания, то я плохая, что игнорирую твои назойливые ухаживания, то еще миллион других отговорок, из-за которых ты заставлял меня бояться, тревожиться и суетиться лишний раз, когда и без твоего нытья у меня было полно проблем! — Она говорила быстро, сбивая дыхание, все больше начиная дрожать и срываясь скорее не на крик, а на измученный стон. — И раз уж ты такой прекрасный напарник, то почему не можешь понять и просто принять меня?! Твоя любовь всегда была настолько хрупкой, скажи мне? Леди Баг не хотела переходить в русло личных, романтических отношений, но реакция Нуара казалась ей настолько злобной и ненавистной, что контраст с его прошлой расположенностью был колоссальным - невыносимым и особенно болезненным. Поэтому стоило ей проговорить это вслух, как она тут же пожалела, осознавая несвоевременность и неуместность упрека. Но на Кота Нуара, к ее удивлению, слова подействовали совсем иначе, чем она ожидала. Он не стал кричать, доказывая, что Леди Баг сама во всем виновата, или что угодно в этом духе. Нуар опустил руки, сложенные на груди, медленно повернулся и пристально, но без былого отвращения во взгляде посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент он выглядел не разозленным, а скорее беззащитным и глубоко опечаленным. — Прости, что не стал идеальным напарником для тебя. Но знай: ты всегда была идеальной для меня. С первой нашей встречи. И я делал все, чтобы дотянуться до твоего идеала, — он говорил тихо, с сожалением и тоской в голосе, но внезапно остановился, оставаясь все в той же позе, просто вглядываясь в ее лицо, спрятанное под магической алой маской с черными точками. Кто сейчас под ней? И кем она была все это время? — Нуар… — жалобно начала Леди Баг. Но их разговор тут же прервали минимум пять разных вызовов от членов команды. Казалось, все герои кричали о помощи. Маринетт вздрогнула, словно от удара. Она слишком долго игнорировала Весперию, слишком глубоко погрузилась в водоворот собственных чувств, забыв, что за пределами этого переулка люди продолжают калечить друг друга под ударами Раздора. Момент близости был безжалостно раздавлен суровой необходимостью быть героями. Они в последний раз переглянулись, взялись за оружие, и когда уже приготовились к прыжку, Кот бросил напоследок: — Отдавай указания. Мы должны победить, несмотря на наш конфликт, и я готов на все. Эти слова Нуара прозвучали не как поддержка, а как сухой военный рапорт. Он признавал ее власть Хранительницы, но полностью отсекал ту близость, что была между ними раньше. Прежде чем она успела ответить, он черной тенью сорвался с места, в несколько прыжков исчезая среди мрачных силуэтов парижских крыш. Леди Баг последовала за ним, чувствуя, как внутри все сжимается от тошнотворного отвращения к себе. Она ненавидела свою роль, ненавидела эту маску и то, что ее ложь превратила их идеальный дуэт в механизм из боли и долга. Страх перед Раздором мешался с ужасом от того, что "готов на все" в устах отчаявшегося Кота могло означать и готовность не вернуться назад, что бы это ни значило. *** — Леди Баг! — Только герои приземлились, как к ним подоспела Рена Руж, уже изрядно измотанная и запыхавшаяся. — Где вы были? Почему не вызвали подмогу раньше? Пришлось действовать без указаний. — В глазах и голосе девушки смешивались тревога, вина, страх и вместе с тем надежда, что сейчас Леди Баг выдаст свое решение боя и в считанные минуты все закончится. — Не время для разговоров, Рена, — прервала ее тут же божья коровка, словно вопросы были ни к месту и никак не относились к ней. — Что со злодеем и что успели предпринять вы? Алья опешила, глядя на холодный профиль Леди Баг: ее тон был неестественно строгим и приказным - никогда прежде она не позволяла себе так безразлично и неуважительно отмахиваться от вопросов подруги. Что вообще здесь происходит? Может, Раздор задел их своими силами? — Точно все в порядке? — Рена Руж, сощурившись, изучающе окинула их напряженные фигуры. Леди Баг раздраженно кивнула, поторапливая ее, после чего Алья продолжила: — Я, Карапас и Минотаврокс прибыли совсем недавно. Меня вызвала Весперия, а я — остальных. Минотаврокс берет удар на себя за счет неуязвимости, Карапас защищает горожан, заковывая их в щиты, чтобы они не устраивали беспорядков. К сожалению, большинство уже под влиянием сил злодея, мы слишком поздно пришли на помощь, а у Раздора радиус влияния оказался куда больше, чем предполагали. Весперия и я отвлекали его как могли и всячески пытались вызвать вас! — закончила Рена Руж с нескрываемой злостью и замешательством. — Ясно, хорошая работа, — Леди Баг проговорила это, даже не глядя на девушку, и, не тратя времени понапрасну, тут же призвала Супершанс. Красно-черная вспышка озарила небо, и в руки героини упал обыкновенный билет в кино. И пока она сосредоточенно искала ему применение, оглядывая окрестности, Рена Руж не унималась, на этот раз обратившись к Коту Нуару. — А ты чего молчишь? Что между вами происходит? В городе злодей, который все крушит, а вы мило воркуете где-то по углам. Что за дела? — Девушка, подперев одной рукой бок, а второй указывая то на Нуара, то на Леди Баг, пыталась добиться хоть каких-то ответов. Но он, кажется, даже не слушал ее, ожидая, какое разрешение битвы предложит Хранительница. Он с силой сжимал шест в руках, готовый в ту же секунду метнуться в бой, лишь бы больше не стоять здесь, не выслушивать ничьи упреки, не продолжать этот парад глупых вопросов, на которые никто не получит ответов. Заметив это, Рена Руж тут же замолчала, нервно отбивая пальцами дробь по поясу и то и дело перекидывая взгляд между ними двоими. Они оба даже не смотрели толком друг на друга. Пускай Нуар и ждал приказа Леди Баг, обернувшись всем телом в ее сторону, но смотрел он куда-то мимо. Эти игры в кошки-мышки между ними изрядно надоели Алье: уже не первый месяц они то мирятся, то ссорятся, но Маринетт ничего не говорит, продолжая отнекиваться. Раньше это хотя бы не сказывалось на качестве их командной работы, но теперь... Нужно обязательно позже добиться ответов любой ценой! — Слушайте! — Глаза Леди Баг на мгновение вспыхнули, и она оживленно-ровным тоном начала пересказывать стратегию боя: — Минотаврокс продолжает стоять на защите, прикрывая нас и принимая основные удары кнута. Карапас должен изолировать горожан, полностью освобождая площадь для маневра. Весперия будет наготове и по команде парализует злодея после того, как я схвачу его своим йо-йо. Кот Нуар уничтожает предмет с акумой. У тебя, Рена Руж, основная задача - создать в небе иллюзию фильма, на который Раздор не смог попасть. Сделай ее максимально реалистичной: звук, свет, титры - он должен поверить, что фильм начался без него прямо сейчас. Это наверняка вызовет вспышку ярости и на секунду ослепит его. В этот момент мы его и обезвредим. Действуем по команде. Как только остальные получат инструкции, приступаем. Поняли? — Леди Баг обвела взглядом поле боя и остановилась, пристально всматриваясь в лицо Альи. И только когда девушка, тяжело выдохнув, кивнула, все отправились на позиции. Все сработали четко, и уже через несколько минут Париж был наконец освобожден от ненависти, затуманившей людям глаза. Жаль, что раздор между Леди Баг и Котом Нуаром был не частью магии злодея, а чем-то более сложным и глубоким, не разрешающимся простым подкидыванием волшебного предмета в воздух. Бой закончился, но этот ядовитый осадок между партнерами остался. Леди Баг на автомате поздравила всех с победой, поблагодарила за сотрудничество и похвалила за оперативность и самостоятельность в нелегкой ситуации. За все это время они так и не сказали с Котом Нуаром больше ни слова, полностью игнорируя присутствие друг друга. И лишь чтобы не рушить традицию для других членов команды, они быстро, почти машинально ударились кулачками, прежде чем стремительно удалиться. Оставшись одни, Карапас, Весперия, Минотаврокс и Рена Руж многозначительно переглянулись. Каждый заметил, что между Котом и Божьей коровкой что-то произошло, но они не стали это обсуждать: было очевидно, что никто, кроме них самих, не знает, в чем дело. Поэтому без лишних слов команда начала расходиться - каждый в свою сторону. И, кажется, все решили, что на сегодня разборки и бои окончены. Все, но не Алья Сезар. Для нее расследование только началось, и на этот раз Маринетт Дюпен-Чен так просто не уйдет и ответит на каждый каверзный вопрос дотошной журналистки. Поэтому Рена Руж, распрощавшись с командой, не теряя времени зря, тут же отправилась в сторону пекарни, чтобы наконец расставить все точки над "i".