Глава XXXIII. «Преследование»

Холодный ветер нещадно хлестал по лицу и пробирал до костей, проникая сквозь вязаный шерстяной свитер и плотную ткань ветровки. Огни города загорались тут и там, освещая улицы, кутающиеся в вечерний мрак. Влажный асфальт под ногами поблескивал под теплым светом фонарей, а сухая листва звонко хрустела, рассыпаясь под подошвой. Адриан шел, то ускоряя шаг и прикованным взглядом рассматривая мелькающие блики на асфальте, то замедляясь, чтобы поднять голову на прохожих, словно ища кого-то конкретного в каждом из них. Парень замирал на несколько секунд, глядя вслед удаляющимся фигурам, а затем снова опускал голову, убирал руки в карманы и пуще прежнего ускорял шаг. Стоя облокотившись на фонарный столб спиной, подняв голову и вперив глаза в яркое свечение, разрезающее сумерки, Адриан ждал появления Сублим. Его ожидание не было нервным, нетерпеливым, он не вел счет времени, хотя и явился значительно раньше условленного часа. Усталость тяжелым грузом лежала у него на душе, вытесняя мысли о предстоящей встрече. Час назад Адриан сам написал Сублим с предложением об освежающей вечерней пробежке. Несмотря на не самую располагающую погоду, девушка, не мешкая, согласилась. Очевидно было, что парню просто хотелось избежать одиночества, побыть в компании, поговорить с кем-то, а может, и просто помолчать. — Адриан! Мягкий голос девушки прорезал монотонное жужжание города, заставляя парня отвести взгляд от слепящего света, машинально улыбнуться и коротко поприветствовать подругу. После яркого фонаря перед глазами на секунду вспыхнули темные пятна, из-за чего силуэт Сублим показался Адриану размытым, почти призрачным. В его голову не пришло мысли расспросить ее о делах, самочувствии и о том, почему она безо всяких вопросов согласилась встретиться. Сейчас Адриану хотелось лишь сорваться на бег, ощущая чужое тихое присутствие, и погрузиться в легкую эйфорию, спокойствие и безмятежность, вызванную выбросом эндорфинов. Сфокусировать внимание на ощущениях тела: дыхании, контроле осанки, расслаблении плеч, длине шага и пульсе. И благодаря этому оставить позади все тревоги и дурные мысли. И только Адриан повернулся, кивая головой и таким образом молча приглашая девушку погрузиться с ним в это медитативное состояние, как почувствовал легкое прикосновение руки на плече. — Все в порядке? — Сублим серьезно вглядывалась в лицо парня, скрытое тенью. — Может, все же хочешь поговорить? Не думаешь же ты, что я пришла, потому что и впрямь поверила, что у тебя ни с того ни с сего проснулось искреннее желание размяться на сон грядущий? Адриан медленно повернулся, и на его спокойном лице промелькнуло искреннее удивление, он не ожидал, что она задаст этот простой вопрос. Внутри тут же словно клубок змей начало извиваться чувство вины за то, что выдернул девушку от ее дел, ничего толком не сказав, будто она была лишь декорацией для его меланхоличных будней. — Извини, — поспешил сгладить неловкую ситуацию Адриан. — Ты права, у меня все та же каша в голове, с которой я порой просто не в силах совладать. Мне захотелось развеяться, занять себя физически и вместе с этим побыть с кем-то рядом без слов и объяснений. Поэтому я выбрал тебя. — Лишь когда мысль была озвучена, Адриан в полной мере осознал, как эгоистичен был его порыв выдернуть девушку от дел, сухо поприветствовать, проигнорировав все правила приличия. — Да уж, это звучит не так хорошо, как минуту назад представлялось у меня в голове. Еще раз извини и спасибо, что пришла. Я очень ценю это. Сублим мягко улыбнулась, давая понять, что не держит зла, а ее замечание было вызвано лишь беспокойством за Адриана. — Я не прошу тебя изливать мне душу и оправдываться. Просто хочу знать, что ты в порядке, — убирая выбившиеся пряди и затягивая потуже хвост на голове, ровным тоном проговорила девушка. — Да и кроме того, я сама планировала прогуляться перед ужином, так что не волнуйся на этот счет, ты не оторвал меня от важных дел. Адриан благодарно кивнул, лишний раз убедившись, что сделал правильный выбор, решив провести вечер в компании такой внимательной и понимающей подруги. И пока парень стоял, обдумывая, что еще можно сказать и как выразить свою благодарность, девушка уже двинулась с места, жестом приглашая его присоединиться к парной пробежке. *** Не успели они набрать скорость и войти в ритм, как Адриан боковым зрением уловил тот самый силуэт, который ненароком выискивал в толпе весь прошедший день, словно предчувствуя его появление. Темная фигура передвигалась быстрыми шагами по другую сторону улицы. Лицо было тяжело разглядеть, но это коричневое пальто с высоким воротником и черную потертую, изрядно поношенную шляпу, небрежно сдвинутую вбок, было невозможно не узнать. Но даже не это выдало Мореля: Адриан узнал бы его в любой одежде, высмотрел и нашел даже в самой плотной толпе. Он физически ощущал его присутствие, испытующий орлиный взгляд, каким наблюдают за жертвой, которая обречена на гибель. И казалось, что даже через дорогу с бесконечным потоком машин и мельтешащих то и дело людей, парень слышал учащенное дыхание и тяжелый шаг преследователя. Адриана мгновенно охватило чувство тревоги и леденящего ужаса. То, что он старался оправдать паранойей и расшатанными нервами, оказалось правдой - за ним следили. Все эти дни Этьен преследовал его, наблюдал издалека, выжидал удобного случая. Конечно, мужчина давно уже научился как настоящий частный детектив преследовать своих жертв, чтобы написать очередную разгромную статью. Это неудивительно. Понятно и то, почему журналист следует за парнем: в своем письме он исчерпывающе пояснил мотивы. Настораживало другое. Зачем сейчас он намеренно дает о себе знать? Для чего настолько явно и подозрительно преследует? Дыхание сбилось, телом овладела слабость, но Адриан изо всех сил старался это скрыть, работая на износ. Он поставил себе целью выяснить, чего добивается Этьен, дождаться, когда тот сам приблизится и скажет то, что ему нужно. С каждой секундой ожидание становилось все мучительней. Легкие жгло, ноги не слушались, сердце так и норовило выпрыгнуть из груди, а город и темная фигура расплывались перед глазами, застилаемыми холодным потом со лба, превращаясь в неуверенные, едва различимые мазки. Окончательно выдохнувшись, Адриан резко затормозил, качнувшись вперед и лишь в последний момент сумев удержать равновесие. Фигура по другую сторону улицы замерла в тот же миг. Адриана трясло - то ли от усталости, то ли от тревоги и страха, то ли от поднимающейся в груди ненависти и злобы. Приложив усилие, он выпрямился, бросил короткий взгляд на спешащую к нему Сублим и не моргая уставился на мужчину, недвижимо стоящего по ту сторону дороги. — Адриан, что случилось?! Ты так резко остановился. Тебе плохо? Остановившись рядом, девушка начала осматривать его, силясь обнаружить признаки какой-либо травмы или любую другую причину столь странного поведения. — Он! Снова он! — гнев туманил рассудок Адриана все сильнее, он даже не пытался скрыть злобу в голосе, обращаясь не столько к Сублим, сколько просто желая выплеснуть наружу накопившиеся чувства. — Там! На той стороне улицы. Девушка тут же повернула голову, но за потоком машин и людей ей не сразу удалось разглядеть причину негодования и тревоги Адриана. — Я не понимаю. Кто там? Что ты хочешь сказать? — Морель! Этьен Морель, журналист, вломившийся в мой дом и стремящийся свести меня с ума. Парень так и не взглянул больше на Сублим, не спуская пристальных глаз с мужчины. И пропуская мимо ушей все, что сказала затем девушка, направился прямо через дорогу на другую сторону улицы, намереваясь на этот раз первым начать разговор, схватив преследователя. Визг тормозов резко разрезал вечерний воздух, когда проезжающий мимо автомобиль едва не задел Адриана, обдав его ветровку грязными брызгами из лужи. Оглушительный сигнал клаксона ударил по барабанным перепонкам, но парень даже не повернул головы на водителя, упрямо шагая сквозь поток машин навстречу застывшему коричневому пальто. Адриану осталось преодолеть последние несколько метров, чтобы добраться до тротуара, когда на большой скорости перед ним пронесся черный пикап, разорвав мучительный зрительный контакт с преследователем. Парень инстинктивно отшатнулся, зажмурившись, но стоило ему открыть глаза, как мужчины на прежнем месте уже не было. Адриан моментально преодолел оставшееся расстояние, оказавшись по другую сторону улицы от Сублим, что-то истошно кричавшей ему вслед, но Мореля уже нигде не было. Обессиленный Адриан рухнул на асфальт. Тяжело дыша, он обхватил себя руками, чувствуя, как от бешеного ритма сердца рвано вздымается грудь. Адриану потребовалось не меньше пяти минут, чтобы прийти в себя и разглядеть лицо светловолосой девушки, склонившейся с бутылкой воды у его лица. — Что с тобой? Ты меня слышишь? Тебе нужно к врачу, давай я позвоню кому-нибудь, чтобы тебя отвезли в больницу. Сублим в полном замешательстве мельтешила перед сидящим на асфальте и нервно подрагивающим парнем, уставившимся в одну точку и то с силой, резко сжимающим кулаки, то медленно, обессиленно разжимающим их. Девушка ходила из стороны в сторону, не решаясь взять телефон у Адриана, чтобы позвонить кому-то из его близких, и стараясь словами привести парня в чувство. К ее облегчению, он наконец вышел из оцепенения и, тяжело поднявшись с опорой на фонарный столб, вполголоса заговорил: — Не нужно. Я в порядке, — пересохший язык еле ворочался, и на полуслове Адриан слегка закашлялся, после чего уже громче и тверже продолжил: — Мне нужно срочно идти, извини. Хриплый бесцветный голос парня заставил Сублим лишь недоверчиво нахмуриться и резко схватить его за запястье, пока тот не бросил ее в слепом неведении после такой пугающей сцены. — Эй! Ты вообще понимаешь, что творишь? Можешь объяснить мне, что это сейчас было? Сначала ты приглашаешь меня поздним вечером на пробежку, затем выбегаешь на дорогу и почти прыгаешь под колеса, потом сидишь в беспамятстве на асфальте и в конце как ни в чем не бывало идешь домой, оставляя меня даже без попытки объясниться? Ты серьезно думаешь, что это нормально? За последние полчаса я пережила столько стресса, волнуясь за твою жизнь, что думаю, заслужила получить ответы хотя бы на некоторые вопросы. Начни хотя бы с того, чтобы рассказать об этом Мореле. Это и правда он проник в ваш особняк? Адриан тяжело выдохнул, опустив плечи и мягко освобождаясь из ослабшей хватки девушки, всем корпусом повернулся, встретившись с ней лицом к лицу. Свет фонаря теперь падал прямо на него, безжалостно обнажая влажные от пота волосы, бледную кожу и лишенные привычного тепла зеленые глаза. — Я не могу и не хочу объяснять тебе всего, и жалею, что на эмоциях сказал про этого журналиста. Но да, все так. Он ворвался в мой дом, преследует меня уже какое-то время и добивается содействия в расследовании. Я ясно дал понять ему, что не готов к сотрудничеству, но он, как видишь, не унимается. — А полиция? Вы обращались в полицию? Он не может так безнаказанно врываться в чужие дома и терроризировать тебя! Это незаконно. Нужно срочно что-то делать. Ты же видишь, до чего тебя довело преследование, — во взгляде Сублим смешивалось негодование и тревога, пока она старалась сохранять спокойствие в голосе, чтобы не нагнетать атмосферу еще сильнее. — Я не обращался и не планирую. Не нужно об этом, полиция не поможет, я должен справиться сам. — Адриан отвел взгляд и, уже готовясь уйти, добавил: — Спасибо, что поддерживаешь меня, но сейчас мне лучше побыть одному. Я правда в порядке. Сублим растерянно смотрела вслед удаляющейся фигуре парня. Не находя нужных слов, чтобы остановить, вразумить, получить еще хоть какие-то ответы, она была вынуждена безвольно стоять посреди улицы, охваченная тревогой за близкого друга и давящим чувством бессилия. Ветер стих. Небо приобрело глубокий сине-фиолетовый оттенок. Желто-оранжевое свечение города: неоновые вывески, фары машин и свет фонарей мокрым блеском отражались на влажном асфальте. Гул автомобилей, редкая неразборчивая речь прохожих и звук шагов по брусчатке превращались в спокойный фоновый шум, завершая картину города, готовящегося погрузиться в ночь. — Ну и что планируешь делать, парень? И дальше бегать сломя голову по проезжей части в надежде, что тебя собьют и не придется больше решать эти тяжелые проблемы с тайнами и преследованием? — язвительно заявил о своем присутствии Плагг, выныривая из-под ветровки и выводя хозяина из очередного задумчивого молчания. — Ты дурак, Плагг! — беззлобно отмахнулся Адриан. — Ему что-то надо, гораздо большее, чем моя фантомная помощь в расследовании. Морель каким-то образом выведал правду об отце, значит, у него есть источники, знающие настоящую правду. Кто? Кто это? И что им нужно от меня, обычного парня без особых способностей и знаний? Неужели им известно, что я Кот Нуар? Или меня хотят использовать как приманку? Здесь явно есть какой-то более глубокий мотив. Что думаешь? Плагг слушал парня со всей серьезностью, на которую был способен. Мысли его и впрямь звучали здраво. И если в них есть зерно истины, то нужно что-то с этим делать. А что-то сделать может только сама Леди Баг. Квами тяжело вздохнул, опустив маленькие лапки, и подлетел ближе к лицу Адриана. — Слушай, может, тебе это покажется глупым, но позвони Маринетт. Поговори с ней. Она твоя девушка, все дела… Обсуди произошедшее, может, она тебе чего дельного посоветует. Как тебе идея? — Квами нервно захихикал, тут же ныряя обратно под куртку, чтобы скрыть волнение. — С чего это ты раздаешь любовные советы? Не похоже на тебя. — Адриан задумался на какое-то время, переваривая сказанное Плаггом, взвешивая вред и пользу такого решения. — Что ж, может, ты и прав. Я хочу быть открыт и честен с Маринетт. Кроме того, она довольно сообразительная и сможет предложить пару-тройку рабочих теорий происходящего. *** — Этьен Морель преследовал тебя? Да как он смеет! Маринетт с силой сжимала телефон в одной руке и активно жестикулировала другой. Тяжело ступая, она нервно наворачивала круги по комнате, слушая из динамика голос Адриана, который рассказывал о произошедшем и теориях на этот счет. С каждым новым словом парня она закипала все сильнее. От былого страха, тревоги, неуверенности и робости, которые всегда составляли Маринетт компанию во время таких разговоров, сейчас не осталось и следа. Истинный гнев и раздражение овладели девушкой. И в голове по кругу крутилась лишь одна мысль, заглушающая голос Адриана: "Отомстить Морелю, поставить его раз и навсегда на место, защитить Адриана". Действовать хотелось здесь и сейчас, без плана и долгих раздумий. Нужно было срочно найти этого никчемного журналиста и любой ценой заставить его успокоиться и замолчать. Маринетт была готова терпеть, когда он ставил под угрозу ее жизнь, но когда все зашло настолько далеко... Мужчина мало того что уже раскрыл тайну, так намеревается запугать Адриана до состояния, когда тот согласится на что угодно, лишь бы его оставили в покое. Она с силой прижала телефон к уху, чувствуя, как пластик корпуса нагрелся от ее бешеного пульса. Взгляд Маринетт заметался по комнате, выхватывая из темноты висящую на спинке стула сумочку, рядом с которой парила встревоженная Тикки, следившая за каждым ее движением. Маринетт жаждала перевоплотиться сейчас же в Леди Баг и разобраться с проблемой, но была вынуждена дослушать парня. Она слабо вслушивалась в часть разговора о теориях и опасностях, которые кроются за таким поведением Мореля, увлеченная больше размышлениями, что сама скажет Этьену и как заставит его оставить в покое Адриана. — Мне интересно твое мнение. Как ты думаешь, что все это может значить? Мне не дает покоя мысль, что он добивается чего-то, о чем мы не подозреваем. Маринетт, кажется, даже не обратила внимания на вопросы, заговорив рвано и наигранно мягко. — Слушай, Адриан, это все ужасно, мне так жаль, что с тобой это произошло. С этим Морелем кто-то должен как можно скорее разобраться, — на этих словах маска добродушия треснула, Маринетт невольно перешла на раздраженный шепот, после чего сделала короткий вдох и быстро закончила, опасаясь не сдержаться в дальнейших формулировках: — Прошу, отправляйся сейчас домой и ложись спать, а завтра мы вместе обо всем подумаем, ладно? Она не стала дослушивать последние слова парня и сбросила звонок. Тело била мелкая дрожь. Раздражение вперемешку с предвкушением от предстоящей встречи горячили воспаленное сознание Маринетт все сильнее. Не мешкая, девушка позвала Тикки и, отмахнувшись от всех ее нотаций, перевоплотилась в Леди Баг. "Ты не понимаешь, что творишь! Супергероиня не должна вмешиваться в такие дела! Это может быть ловушка!" - последние слова, которые успела произнести квами, намереваясь отговорить Хранительницу от поспешных решений. Но Маринетт постаралась тут же выкинуть их из головы, на этот раз намереваясь идти до конца. *** Маринетт давно знала, где живет Этьен Морель: эту информацию она сумела выведать почти сразу, готовясь заранее к подобному маневру. После того как Леди Баг вмешалась в архивы, удалив данные, она решила подготовиться к тому, что однажды придется останавливать журналиста лично. И хотя это был самый крайний план, к которому не хотелось прибегать, сейчас Маринетт не виделось другого варианта событий. Сил придумывать отличное решение от того, что она приняла, не было. Усталость, отчаяние и постоянный стресс вынудили пойти на риск. Если тихое смирение, терпение и надежда не работают, то нужно идти напролом, заткнуть врага силой. А о последствиях думать не хотелось. Разве может стать все хуже, чем есть сейчас? Леди Баг перелетала между крышами, мчалась со всех ног, словно боялась не успеть на эту незапланированную ночную встречу. Резкие быстрые движения сопровождались тяжелым дыханием, прерываемым лишь едва различимым невнятным бормотанием: она вряд ли сама понимала, что говорит или хочет сказать, то ли репетируя речь, то ли стараясь собраться с мыслями. Мысли в голове Маринетт роились как муравьи, вытесняя одна другую и пресекая любой анализ ситуации. В таком состоянии Леди Баг была не в силах заметить даже бледный, призрачный силуэт, который от самого дома на всем пути следовал за ней, прячась под покровом ночи. Маринетт был безразличен окружающий мир, и ей было уже все равно, что будет дальше, лишь идея защитить Адриана больно отдавала пульсацией в висках. Уже оказавшись на крыше дома Мореля, Леди Баг на минуту замешкалась, набираясь духу сделать то, после чего пути назад не будет. Вместе с тем она боялась, что не сможет сдержать себя и вместо серьезного строгого разговора перейдет на крик, а может, и того хуже. В этот момент она вспомнила Кота Нуара. До чего же сложно было бы ей сдерживать себя, обладая силой Разрушения, способной в один миг прикончить объект всех проблем. Выровняв немного дыхание, Леди Баг крепче сжала йо-йо и залетела в открытое на ее удачу окно домашнего кабинета Этьена. Мужчина сидел в кресле с мягкой изумрудной обшивкой за темным деревянным столом, на котором царил идеальный порядок: ни листка бумаги, ни ручки. Вся его комната выглядела искусственно ухоженной, словно студия для съемок, а не рабочее пространство. Сам же Морель сидел довольно расслабленно, сложив руки на коленях и уставив взгляд в приоткрытое окно. Он выглядел совершенно невозмутимо, появление главной героини города его ничуть не удивило. Лишь взгляд стал чуть более острым и сосредоточенным. Леди Баг на все это не обратила никакого внимания. Оказавшись в комнате, первое и последнее, что ее зацепило, — мужчина, одетый в деловой, слегка поношенный костюм, что неподвижно сидел в кресле. Маринетт не смутили его внешний вид, обстановка и атмосфера в кабинете, лишь эта холодная невозмутимость и надменность заставили ее тут же выйти из себя. Она ожидала увидеть испуг, негодование, восхищение, предвкушение, но вместо этого Морель даже не дрогнул, молча, выжидающе продолжая смотреть на героиню в алом костюме. Что таилось в этом его безразличии? Неужели он ни капли не сомневается в себе и считает свое расследование выше всего на свете? Тишина кабинета, нарушаемая лишь редким тиканьем настенных часов, казалась Леди Баг персональной насмешкой Мореля, который демонстративно отрицал ее авторитет. — Вы… Нет, ты! — начала героиня, мягко спрыгнув с подоконника на ковер, но не решаясь приблизиться и оставаясь у окна. — Я, Леди Баг, защитница и главная героиня Парижа, вынуждена обратиться к тебе лично, чтобы наконец прекратить злодеяния, которые творятся твоими руками и мешают непосредственно моей работе! В полумраке кабинета алый костюм Леди Баг казался ярким, кровавым пятном, а за стеклом приоткрытого окна, из которого все еще несло сыростью и прохладой ночного города, бледный силуэт Рены Скрытой сжался в комок, ловя каждое слово этой обреченной тирады. Этьен же продолжал молча смотреть, лишь больше сощурив взгляд. — Скажу прямо: если еще раз я узнаю, что ты преследуешь Адриана Агреста, проникаешь в его жилище, пишешь ему письма, сам или через кого-то - не важно, я приму меры. До сих пор я не хотела привлекать полицию или сама заниматься этим делом, считая его пустяком и надеясь, что ты поймешь, насколько опасны твои действия, но, видимо, зря. Голос Леди Баг был как никогда тверд и уверен, она вглядывалась в этот холодный, почти не мигающий взгляд мужчины, пытаясь уловить хоть что-то, что могло бы помочь понять его мысли и мотивы, но тщетно. — Не переживай, как супергероиня я не стану использовать свои силы против обычного человека, но это не помешает мне как полноправной гражданке Парижа содействовать полиции в поимке такого преступника, как ты. Меня волнует не твое расследование. Делай, что тебе угодно, но только оставь Адриана Агреста в покое. Маринетт проговорила это почти на одном дыхании, поэтому, закончив, она тяжело дышала, продолжая изучать фигуру мужчины. Только когда все слова были сказаны, а задуманное сделано, затуманенное сознание девушки начало проясняться, и ей наконец в полной мере предстала вся странность и несуразность ситуации, в которой она оказалась. В голове начало появляться все больше вопросов касательно жилища, внешнего вида и поведения Мореля, который так усердно продолжал молчать. Тиканье настенных часов за его спиной с каждым мгновением казалось все оглушительней, отсчитывая секунды ее позорного бессилия. Мучительно постояв в тишине еще пару минут, Леди Баг не выдержала и спросила: — Ну? Ответите хоть что-то, Этьен Морель? Живот неприятно скрутило, а по позвоночнику прошла волна холода, вынудившая Маринетт поежиться, когда в ответ на это мужчина натянул неестественную надменную улыбку, резко выпрямился и насмешливо проговорил: — Что ж, раз меня просит сама Леди Баг, я не могу ей отказать, — и уже серьезнее, почти пренебрежительно продолжил: — Адриана Агреста я больше не трону. Можете идти. Такая перемена в поведении заставила Леди Баг впасть в ступор. Злость и раздражение ушли, оставив место страху, словно она стояла без своего магического костюма перед диким зверем, готовым тут же заживо растерзать ее. Ком в горле не дал возможности ответить, поэтому, лишь неловко кивнув, героиня тут же достала йо-йо и выпрыгнула из окна. Когда Морель остался в комнате один, улыбка тут же спала с его лица, уступая место гримасе отвращения и злобы. Он с силой ударил кулаком по мягкой обивке подлокотника. Изумрудная ткань глухо поглотила этот выплеск ярости, не оставив и следа. Этьен тяжело, прерывисто задышал, уставившись мертвым взглядом на пустую поверхность стола. — Никчемная тварь! Ты поплатишься за все, пожалеешь о каждом дне своей жизни, о каждом принятом решении! После этих слов мужчина подорвался с места, схватился за край стола и с силой отшвырнул его в сторону окна, опрокинув вместе с ним крупную антикварную вазу и разбив ее вдребезги. Звон битого стекла и глухой удар дерева о ковер прервались громким нервным смешком. — Вот ты и попалась в ловушку, Дюпен-Чен! Твой талисман уже скоро будет моим. На этот раз ты совершила сокрушительную ошибку и ответишь за нее с особой жестокостью! Эта фамилия, сорвавшаяся с губ, принесла ему извращенное, почти физическое удовольствие. Морель медленно прикрыл глаза своими дрожащими от адреналина пальцами, и в тот же миг из галстука на его шее вылетела фиолетовая бабочка, которая, направляясь в сторону окна, скрылась под покровом ночи. Освободившись от влияния ультра-акумы, мужчина без чувств упал обратно в кресло.