Глава 15. Ричард

Библиотека всегда показывала, что на самом деле жива. Она является самой настоящей экосистемой: здесь летают и ползают книги, скрипят стеллажи, а пол время от времени слегка вздымается и опускается, как грудная клетка при дыхании. Обычно на потолке медленно покачиваются люстры, в канделябрах горят свечи, а воск с глухим звуком капает на пол. Иногда библиотека играет с кандидатами, дразнит их и подшучивает: то мигает светом, то пугает громким треском или упавшим предметом, то поднимает порожки, чтобы кто-то споткнулся. Закрадываются мысли, что главный член общества Друм именно она. Однако ночью картина кардинально меняется. Нет ни единого источника света, даже глаза не способны привыкнуть к полной темноте. Из кармана доносится тихий стук спичек в коробке, а сам Ричард пытается нашарить рукой хотя бы одну свечу. Выключатели света он отмел сразу: прекрасно знает, что они в последнее время редко работают. Есть ощущение, что время течет по-другому не только для кандидатов, но и для каждого предмета в этом месте. Как книги могут падать медленнее, так и ток может не успевать доходить до лампочки. Иногда, проводя по стене, пальцы словно проходили сквозь картины и книги. Сначала рука шла вдоль стены, а затем рукав внезапно где-то застревал. Возвращаясь назад, оказывалось, что там висела узорчатая картинная рама, а ткань зацепилась за острую щепку. В душе теплилась надежда, что рано или поздно пальцы наткнутся на канделябр. Библиотеки словно не существовало, а уже знакомые коридоры становились эфемерными. Как слепой котенок, Ричард шагал вперед, ориентируясь только по стенам. Но как только он думал, что потерялся и хотел вернуться, то натыкался на книжный шкаф. «Вот бы хотя бы что-то под руку попалось», — взмолил Ричард. Ноги становились ватными с каждым шагом. Самым громким звуком стало быстро бьющееся сердце в груди. Впереди не только тьма, но и страх неизвестности. Ты не знаешь, куда и откуда идешь. В любой момент словно можешь споткнуться или застрять. А какая цель? Просто что-то сделать. Ричард и сам не до конца понимает, какие у него планы. Кинуть банановую кожуру? Поместить ведро воды на дверь? Это все он видел в мультиках, которые горничная тайком включала в детстве. Но это звучит несерьезно. Только опозорит имя Монда. Но, с другой стороны, мысли о таких мелких пакостях приводят в детский восторг, а тревога сменяется нетерпением. Хочется похихикать с того, кто попадет в незамысловатую ловушку. Мысли проектируются на темное полотно ночной библиотеки, и Ричард видит наяву, как внешне аристократический Изольд глупо поскальзывается и, причитая, падает. Но очень быстро картинка начинает плыть, а голова – кружиться. Темнота сводит с ума, из-за чего легко потеряться в пространстве. Вскоре рука нащупала свечи в канделябре. С облегчением выдохнув, Ричард достал коробок, чиркнул спичкой и зажег фитиль. Затем, взяв канделябр, он двинулся дальше. От яркого света глаза щурились, но очень быстро привыкли к мягкому теплому свету. Библиотека не перестала быть пугающей, но теперь не пытается прогнать, а приглашает пройти дальше и узнать тайны. Можно идти вперед, но назад нет шанса, ведь за спиной появляются стены и стеллажи. На стенах начали играть тени, принимая самые причудливые формы. Сны из голов кандидатов, казалось, переносились в театр теней: вот фигура взрослого человека пальцем грозит ребенку, а здесь из трубы дома поднимается дым, тут же девушка, согнувшись над столом, что-то интенсивно пишет. Удивительные рисунки снова начали гипнотизировать Ричарда и вести за собой, чтобы показать самый волшебный сон. Горячий воск, капнувший на руку, вмиг развеял наваждение. Оно не смогло увести Ричарда в неизведанные дебри. Это коридорчик возле одной из учебных аудиторий. Когда он впервые наткнулся на нее, от интерьера пробежал холодок по коже. Она была настолько безлюдна, что казалось, там кто-то умер. Ричард не может объяснить, почему так думает, только предполагает, что здесь могла быть кровавая бойня между Мондом и Друмом. Вчера он до поздней ночи читал «Монд — полная история движения». Несколько больших глав было посвящено стычкам между обществом и движением. Одна из самых крупных и кровопролитных войн была пятьдесят лет назад, когда участники Монда пытались штурмом захватить библиотеку. К несчастью, количество не смогло превозмочь качество: с помощью смертельных запретных заклинаний Друм быстро остановил бунт. Когда Ричард прочитал всю ту жестокость, которую творило общество, ему захотелось сбежать из библиотеки. Противно от самого факта пребывания здесь, в месте, где убивали и сейчас заставляют убить. Только он хотел уйти, как услышал чей-то шепот из аудитории. Снова козни тайного общества! Неужели они именно таким способом хотят заманить в ловушку? Но как только Ричард заглянул в щель, он понял: это сокровище. В тусклом свете от свечи он узнал Изольд и мистера Мэриона, которого первый держал за рукав. В мертвой тишине библиотеки их попытка говорить тихо была словно шуткой. Ричард мог разобрать каждое слово. Он решил воспользоваться этой возможностью и узнать что-то новое. — Так вы ответите на мои вопросы? — вкрадчиво спросил Изольд. Кажется, он несколько секунд назад угрожал куратору. — Смотря какие вопросы вы хотите мне задать, мистер Хоггарт, — раздраженно сказал тот. — Что вы знаете о Туморе и Матиасе? — Он подвел пламя свечи ближе к мистеру Мэриону, словно пытаясь таким способом увидеть его ложь. Через секунду он отдернул руку, которой держал куратора. — Не смейте! — Это вы не смейте задавать мне столь прямые вопросы. Не разочаровывайте. — Могу ли узнать, чем же я так разочаровал? Я ведь всего лишь хотел получить информацию. — Я напомню нашу основную цель, раз вы, мистер Хоггарт, успели позабыть. Мы ищем достойного человека, который присоединится к нашему обществу. Он должен обладать такими качествами, как целеустремленность, стойкость, уверенность и так далее по списку, если вы понимаете. Там также есть такой пункт, как… — Мистер Мэрион перехватил свечу и поднес ближе к лицу Изольда. Казалось, одна из его прядей вот-вот вспыхнет и сгорит. — Жажда к знаниям. Я вижу, как вы хотите узнать тайны и раскрыть все секреты, но разве правда может достаться так просто? Вы думаете, существовал бы «Друм», если бы мы каждому встречному преподносили все так прямо на блюдечке? — Резонно, — недовольно согласился Изольд. — Но, с другой стороны, главная тайна общества – само их существование. И вы должны хранить эту тайну, как я могу судить. Так как вы сохраните этот секрет, если членом общества станет только один? Ведь все остальные будут знать. Ричард услышал самодовольный смешок куратора. — Кто сказал, что мы выпустим остальных? — Вот как… — Изольд на пару секунд замолк, обдумывая его слова. Даже из небольшой щели сквозило тяжелое напряжение и страх. Ричард чувствовал холодок, пробежавший по коже. — Не только кого-то убить, но и выжить самому… — Прекрасное испытание на стойкость, согласитесь. — Но ведь это ваша импровизация. Вы придумали задание только после того, как увидели шестерых человек. Так какое испытание должно было быть первоначально? Или это теперь тоже стало одной из тайн? — Всему свое время, — послышался еще один смешок. — Что вы знаете о движении «Монд»? — Изольд решил сменить тему, чему Ричард неимоверно обрадовался. Интересно, что думает о нем куратор. — Я вам напомню, что так просто добывать информацию – низко и непристойно, — мистер Мэрион открыто рассмеялся над вопросом кандидата. — Откуда вы мне прикажете еще узнавать все? — раздраженно спросил Изольд. — Книги вы забраковали, а единственный, кто знает о Монде, – Ричард. Однако он решил сглупить и встать на их сторону. — Во-первых, он не единственный, кто еще знает об этом движении. «Конечно, — подумал Ричард, — книгу об этом украла Аллен. Уверен, она уже успела все прочитать». — Это также известно и самому самозванцу, — согласился Изольд. — Но я ведь не могу спросить это у него. Я не знаю его личность. — Даже я понятия не имею, что это за движение, — мистер Мэрион, не переходя на шепот, насмехается над Изольдом. Ричард услышал его недовольное цоканье. — Еще лучше… поверить не могу… — он вновь замолчал на несколько секунд, пытаясь подобрать нужные слова. — Зачем вам это? Вы же должны содействовать расследованию, а не сбивать меня с толку. — Смотрите по сторонам. Это совет не только для вас, так что не обольщайтесь, — куратор вновь усмехнулся. У Ричарда внутри словно что-то оборвалось. Его уже давно обнаружили и просто позволяли подслушивать. — Можете пытаться смотреть на эту картину целиком, а можете приглядеться к более мелким деталям. Где-нибудь, да найдется необходимая вам подсказка. — Пришло шесть приглашений, одно из которых – подделано, — Изольд начал размышлять вслух. — Но это лишь согласно вашим словам. Все вели себя подозрительно, но это лишь потому, что я эти подозрения осознанно искал. Как и каждый из нас. — Интересно, к чему вы ведете. — Неужели вы хотите таким простым способом получить информацию, мистер Мэрион? — Ричард представил, как Изольд по привычке вопросительно поднял брови. — Засчитано. Однако как ваш куратор я должен знать, что у вас на уме. — Почему я должен верить именно вам, а не им? — Изольд сделал шаг назад. — Хотите меня убить? — Вся насмешка вмиг улетучилась из голоса мистера Мэриона. Осталась только холодная и устрашающая серьезность. — Кажется, в моей логической цепочке вы пропустили одно звено. Это подозрение. Я вас подозреваю. — Если вы считаете, что я предатель, то вы обязаны меня убить, — Ричард увидел, как куратор что-то вручил Изольду. Оно блеснуло в его руках. Нож. — Вы сейчас хотите, чтобы я вас убил? — Было слышно, как его голос похолодел и стал тише. — Если вы считаете это нужным. Это была словно постановка в театре, которую Ричард жаждал досмотреть до конца. Он перестал понимать происходящее. Наверное, это эффект ночи. Она туманит разум, и, видимо, не только ему. Изольд долго рассматривал нож. Тени за его спиной дрожали тоненькой нитью, которая все запутывалась и запутывалась. Громкое и быстрое дыхание отражалось от стен. — Это слишком просто, — Изольд с громким стуком положил нож на одну из полок. — Почему вы считаете, что простое решение обязательно неправильное? — Несколько минут назад вы говорили, что общество не терпит простых подходов. — Я надеюсь, что это не последний раз, когда я смогу вручить вам нож. Мистер Мэрион развернулся и пошел в сторону двери, прямо к Ричарду. Он, конечно, понимает, что его уже давным-давно обнаружили, но все равно пугливо отскочил назад. Пару секунд в голове создавался план действий. После финальной точки Ричард помчался в сторону личных комнат. Точнее, в ту сторону, где они примерно должны находиться. Изольда можно смело вычеркивать из потенциальных приверженцев движения. А это значит, что он – самый безопасный вариант для подставы. Если что-то сделать именно ему, то человек из Монда уж точно никак не пострадает. Но разговор Изольда и мистера Мэриона под покровом ночи наводит на некоторые мысли. Изольд близок к тому, чтобы кого-то убить. Куратор даже дает ему нож, тем самым склоняя к действию. Сердце бьется быстро не только от бега, но и от тревоги. Что, если однажды он наведается именно к нему? Ричард – самый главный подозреваемый, ведь ближе всех к Монду. Значит, именно он под прицелом. И сейчас главное – сделать шаг первым. Только возле личных комнат он одумался. Мысль заставила остановиться возле двери, когда рука уже лежала на ручке. Да, Изольд неприятен многим, но именно поэтому зерно сомнений о его личности посеяно в каждом. Так, может, подставить иного, чтобы добиться большего эффекта? Ричард улыбнулся и повернулся к противоположной двери. Это комната Оливии. Она всегда ходит с блокнотом, куда каждый день что-то записывает. Да, Ричард придерживался позиции, что даже если вещь украдена, то нельзя смотреть и читать чужие мысли. Но экстремальные обстоятельства требуют экстремальных решений. Вдруг там обширный анализ всех кандидатов, который сможет помочь? Свеча уже давно потухла, поэтому надо действовать наугад. Пальцы нащупали замочную скважину, и нож аккуратно туда скользнул. Как и показывал Гава, Ричард начал медленно и максимально тихо шатать его в разные стороны, пытаясь задеть механизм. Поначалу казалось, что у него ничего не получится, но очень скоро дверь отворилась. В голову ударил детский восторг. Словно он играет в шпионов и вот-вот найдет те самые доказательства, которые перевернут игру с ног на голову. Пол был устелен ковролином, поэтому Ричард легко мог не издавать шума. Увидеть хотя бы очертания предметов помогал ночник в виде луны, прикрученный к потолку. В кровати тихо сопела Оливия. Она тревожно вертелась, словно вот-вот проснется. Кажется, в голове прокручивается чей-то очень плохой сон. Вот он, долгожданный блокнот. Он, как назло, лежал прямо возле хозяйки на прикроватной тумбочке. Ричард медленно направился к нему. Голову окутали самые глупые параноидальные мысли. А если Оливия установила звуковые ловушки, наступив на которые Ричард заставит громко играть музыку из всех щелей, и все тут же проснутся? А если за ним следит ее помощник? А если она вовсе не спит? С каждым шагом ноги начинают дрожать еще сильнее, а сердце скоро выпрыгнет из груди. Только в этот момент стало понятно, что значит эфемерное время. Казалось, чтобы дойти до тумбочки, обычно требуется несколько секунд, но сейчас они ощущаются как целая вечность. Их обволок туман тревоги, страха и азарта. Одновременно хочется и быстрее украсть вещь, и еще сильнее растянуть мгновение. Дома Ричард боялся делать такие вылазки. Мама кажется страшнее тайного общества, которое трепетно хранит свои тайны. Теперь же он думает, что смог бы тайком пробираться не только на темную кухню, но и на вечеринки. Останется только их отыскать. И вот он. Заветный блокнот в руках. Ричард еле его взял из-за дрожащих пальцев. Он чуть не соскользнул на пол, но в последний момент повезло его схватить. Из груди вырвался выдох облегчения. По ощущениям он прозвучал так громко, что Ричард с опаской бросил взгляд на Оливию. Все еще спит. Он поспешил ретироваться отсюда. От сладкого клубничного запаха начинает кружиться голова. Один раз Ричард даже чуть не упал, споткнувшись о что-то, но громкого грохота не создал. После этой оплошности он буквально вылетел из комнаты. Тихо закрыв дверь, он поспешил в свое логово. Время узнать, что же так трепетно скрывала ото всех Оливия. Загорелись огоньки-звездочки на потолке, зажглись ароматические свечи с запахом мяты, а кровать стала такой мягкой, что хочется лечь спать, а не рыться в чужих секретах. Ричард прекрасно помнит эти ощущения. Тогда атмосфера была точно такой же. Когда ему было семь, он нашел личный дневник матери, который та вела в подростковые годы. Поздним вечером родители на час уехали по делам, а горничная вовсю трудилась на кухне, поэтому за маленьким Ричардом никто не следил. Охваченный чувством азарта, он полез на чердак. Игрушки, старая одежда, пыльные книги, несколько мешочков с мятой и другими травами – чего только там не было. Так хотелось задержаться и поиграть там подольше, но при этом было страшно из-за последующего гнева родителей. В самом дальнем уголке чердака он нашел блокнот в кожаном переплете. Спрятав его под одежду, Ричард помчался в свою комнату. А потом читал. Читал и читал, медленно перелистывая страницы и ведя взгляд от слова к слову. Он боялся, что его найдут, поэтому открывал только по ночам. В блокноте мамы он тогда нашел теплые воспоминания о друзьях, переживания из-за экзаменов и рецензии на театральные постановки. Но содержание дневника Оливии очень сильно укололо сердце Ричарда. Ни одного хорошего слова. Только гниль, гниль и гниль. Ничего, кроме нее. С каждой страницей слезы подступали к глазам все быстрее и быстрее, а уверенность в себе катилась вниз. Казалось бы, она так искренне ко всем всегда относилась, но все это оказалось ложью. Такие речи были ожидаемы от Изольда, Аллен или же Гавы, но Оливия… Она упала в его глазах. И очень захотелось, чтобы в чьих-нибудь еще.