Часть 4

Утро выдалось серым, как и все предыдущие три года, но сегодня Драко впервые за долгое время смотрел на небо не через решетку. Он стоял перед зеркалом в своей комнате в Мэноре и изучал отражение. Короткие волосы — магия подровняла их идеально, как у лучшего парикмахера. Чисто выбритое лицо — ни намека на вчерашнюю щетину. Дорогая мантия — черная, с серебряной вышивкой по воротнику. Под глазами все еще тени — за ночь он сомкнул веки от силы на пару часов. Слишком много мыслей, слишком много предвкушения. Слишком много её. Сегодня он увидит Грейнджер. Драко поправил манжету, провел пальцем по воротнику, проверяя, ровно ли лежит. Потом взял палочку — тяжесть в ладони уже начала становиться привычной, но все еще отдавала чем-то интимным, почти запретным после трех лет без магии. Драко вошел в камин, взял горсть летучего пороха и исчез в зеленом пламени. Атриум Министерства Магии встретил его привычным гулом. Фонтан искрился в центре, рассыпая радужные брызги, волшебники сновали туда-сюда с пергаментами и чашками кофе, кто-то громко спорил у газетного киоска. Жизнь, которая шла своим чередом, пока он гнил в камере. А потом его заметили. Шепотки поползли по мраморному полу быстрее змей, закручиваясь спиралями вокруг колонн. Кто-то обернулся, кто-то замер с открытым ртом, кто-то ткнул соседа локтем. — Это он?.. — Малфой?.. — Пожиратель... — Вышел?.. Драко шел сквозь толпу, как сквозь воду — спокойно, плавно, с легкой усмешкой на губах. Спина прямая, подбородок вздернут, взгляд — сквозь, будто все эти люди не стоят его внимания. Он играл эту роль с детства. Сейчас она пригодилась как никогда. В лифте, к счастью, было пусто — только пожилой волшебник с папками, который уставился на него во все глаза, забыв даже дышать. — Что, никогда не видел, как Пожиратель на работу ходит? — осведомился Драко, и старик торопливо отвел взгляд, вжался в угол, прижимая папки к груди как щит. Лифт пополз вверх. Драко смотрел, как сменяются цифры над дверью, и вдруг поймал себя на мысли, что хочет, чтобы этот путь никогда не кончался. Потому что там, наверху, — она. А он понятия не имел, что ей скажет. Как посмотрит в глаза. Как выдержит этот взгляд. — Прекрати, — прошептал он одними губами. — Ты Малфой. Ты справишься. Лифт звякнул, двери открылись. --- Отдел Аврората гудел как растревоженный улей. Драко вышел из лифта и на мгновение замер, оценивая обстановку. Большое открытое пространство, заставленное столами, заваленное пергаментами, испещренное картами на стенах. Люди в аврорских мантиях сновали туда-сюда — кто-то кричал в камин, кто-то спорил над разложенным чертежом, кто-то пил кофе, прислонившись к стене и листая бумаги. Живой, дышащий организм, который работал, даже когда его начальник сидел в кабинете. И все они замерли, когда он вошел. Разговоры стихли не сразу — как волна, накатывающая на берег, сначала теряя силу, потом исчезая совсем. Те, кто ближе к двери, дернулись, обернулись. Потом дальше, потом в самом конце отдела кто-то поперхнулся кофе и закашлялся. Десятки глаз уставились на него. Кто-то смотрел с открытой враждебностью, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрываемой неприязнью. Молодая аврорша с короткой стрижкой окинула его таким взглядом, будто прикидывала, какое заклинание пустить в ход первым. Её напарник, плотный мужчина, сложил руки на груди и смотрел бульдожьим взглядом, не мигая. Драко выдержал этот взгляд. Прошелся по отделу, разглядывая обстановку с таким видом, будто оценивал конюшню на предмет покупки. Где-то слева кто-то прошипел: «Пожиратель», справа ответили: «Тише ты, Гарри сказал...» — Малфой. Голос Поттера вынырнул из гула, как спасательный круг. Гарри стоял у входа в кабинет — небольшой стеклянной комнаты в углу отдела, откуда было видно всё происходящее. Рядом с ним — еще двое авроров. — Проходи, — кивнул Гарри, жестом приглашая внутрь. Драко шагнул в кабинет, и стеклянная дверь закрылась, отсекая шум. — Это Доусон и Прингл, мои напарники, — Гарри указал на мужчину и женщину. Доусон даже не кивнул, Прингл скривила губы в подобии усмешки. — А это Робардс, глава отдела. Из-за стола поднялся пожилой аврор с сединой в висках и тяжелой челюстью, которая, казалось, могла перекусить стальной прут. Робардс смотрел на Драко так, будто видел перед собой таракана, которого хочется раздавить, но нельзя — приказано использовать. — Мистер Малфой, — голос у него был низкий, прокуренный, с хрипотцой, от которой мурашки бежали по коже. — Надеюсь, вы понимаете, что ваше пребывание здесь — испытательный срок. Одно неверное движение — и вы вернетесь туда, откуда пришли. Без права повторного УДО. — Понимаю, — спокойно ответил Драко. — Можете не волноваться. Я здесь не для того, чтобы портить вам статистику. Прингл фыркнула — кажется, невольно — и тут же прикусила губу. Доусон остался каменным. Робардс кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. — Поттер, работайте, — бросил он и вышел, даже не взглянув на Драко еще раз. Прингл и Доусон тоже исчезли, оставив их с Гарри наедине в стеклянной клетке, выставленной на всеобщее обозрение. Гарри вздохнул, жестом предложил Драко сесть. — Не обращай внимания, — сказал он. — Они привыкнут. — А если не привыкнут? — Драко опустился в кресло, закинул ногу на ногу. — Привыкнут, — повторил Гарри. — Им не впервой работать с теми, кого они не переваривают. Драко усмехнулся, но промолчал. Гарри разложил на столе пергаменты, подвинул к Драко. — Итак, по списку. У нас два основных приоритета. Первый — Антонин Долохов, видели его в Румынии пару месяцев назад. Второй — Яксли, предположительно залег во Франции. Твоя задача — вспомнить всё, что знаешь о их привычках, связях, убежищах. Драко взял бумаги, пробежал глазами. Усмехнулся. — Серьезно, Поттер? Это всё, что у вас есть? Долохов, Румыния? — он поднял взгляд, в глазах плясали чертики. — Вы вообще работаете в Аврорате? Хоть кого-нибудь поймали за эти три года? Гарри сжал челюсть — желваки заходили под кожей, — но сдержался. — Мы поймали тех, кто не прятался по норам, как крысы. Остались самые хитрые. — Самые хитрые, — повторил Драко с издевкой. — Ну да, ну да. Яксли, например, предпочитал уединение. У него была хижина в Австрийских Альпах, где-то под Зальцбургом. Дорога там одна, зимой заметает так, что только аппарация. Мой отец упоминал, что Яксли туда даже любовниц не возил — боялся, что проболтаются. Там только он и горы. Гарри сделал пометку. — Долохов, — продолжил Драко, откидываясь на спинку кресла. — Любил дешевых девок и дорогой огневиски. Если хотите его найти — ищите там, где можно купить и то, и другое. Какие-нибудь притоны на границе с маггловским миром. Он не сможет долго без женского внимания — у него руки чешутся. — Это мы знаем, — кивнул Гарри. — А еще он сентиментальный дурак. Таскал с собой медальон матери. Темный, со змеей. Без него не уйдет. Я сам видел, как он на него пялился между собраниями, — Драко поморщился. — Представляешь? Убил десятки людей, а мамочкин медальончик хранит как зеницу ока. Гарри смотрел на него с любопытством. — Ты многое замечал. — Приходилось, — Драко отвел взгляд. — Когда сидишь за одним столом с убийцами, учишься замечать детали. Чтобы выжить. Повисла пауза. Драко смотрел в окно, за которым копошился отдел — авроры бегали, спорили, смеялись, жили. Там, снаружи, была жизнь, которой у него не было три года. Там была она. — Где Грейнджер? — спросил он, не оборачиваясь. Гарри замер. Драко чувствовал его взгляд — тяжелый, оценивающий. — Зачем тебе? — Хочу посмотреть на свою жену, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой, почти болезненной. — Три года не видел. Интересно, как она изменилась. — Малфой... — Я не собираюсь устраивать сцен, Поттер. — Драко повернулся к нему, и в голосе прорезался металл. — Я просто хочу её увидеть. Мы всё равно когда-нибудь столкнемся. Лучше сейчас, когда я готов, чем в коридоре перед толпой зевак, где она будет застигнута врасплох. Или ты хочешь, чтобы первые кадры в газетах были с ее перекошенным от ужаса лицом? Гарри вздохнул, потер переносицу — жест, который Драко уже запомнил и который, кажется, означал капитуляцию. — Четвертый этаж, левое крыло. Отдел магического правопорядка. Помощник министра. Драко поднялся. — Малфой. — Гарри окликнул его уже у двери. — Она... у неё есть... — Я знаю, — не оборачиваясь, ответил Драко. Дверь открылась, выпуская его в шумный отдел. --- Гермиона сидела в своем кабинете и смотрела в одну точку на стене уже полчаса. Она запретила себе думать о нём ещё вчера. Приказ самой себе: не вспоминать. Не прокручивать в голове ту ночь. Не представлять, как он войдет, что скажет, как посмотрит. Приказ, конечно, не сработал. Она вспоминала. Всю ночь. Его глаза под Империо — пустые, страшные, но в глубине — борьба, ужас, попытка сопротивляться. Его голос, когда он прошептал «прости» — единственное слово, которое сказал по своей воле. Его тело, содрогающееся в рвоте после того, как всё закончилось. И суд. Его лицо — каменное, безжизненное, когда зачитывали приговор. Десять лет, а он даже не дрогнул. Не посмотрел на неё. Не сказал ни слова. А она говорила. Она просила за него. Убеждала судей, что он не заслужил такого срока. Что он сам жертва. И теперь он здесь. — Прекрати, — приказала она себе вслух. Голос прозвучал хрипло, чуждо. — Ты не обязана его жалеть. Он не просил. Он Малфой. Он... Она не знала, что он. В дверь постучали. Гермиона вздрогнула, перо выпало из рук. — Мисс Грейнджер? — голос Эмили, её секретарши, прозвучал взволнованно, почти испуганно. — К вам... там... мистер Малфой. Гермиона замерла. Сердце пропустило удар. — Я... я сказала, что вы заняты, — тараторила Эмили сквозь дверь. — Что вы не принимаете. Но он... он не слушает. — Эмили, — голос Гермионы прозвучал на удивление ровно. — Отойдите от двери. Но было поздно. Дверь распахнулась. На пороге стоял Драко Малфой. Эмили, вжавшись в стену рядом с дверным проемом, смотрела на него круглыми от ужаса глазами. Она не пыталась его остановить — только прижимала к груди папку с бумагами, как щит, и мелко дрожала. Драко даже не взглянул на неё. Смотрел только на Гермиону. — Выйди, Эмили, — тихо сказала Гермиона. — Закрой дверь. И чтобы нас не беспокоили. Эмили испарилась быстрее, чем утренний туман. Дверь захлопнулась, отсекая их от всего мира. Гермиона медленно поднялась из-за стола. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя смотреть прямо, не отводить взгляд. — Малфой, — сказала она. — Врываться в кабинет к помощнику министра без приглашения — плохая идея для первого дня на УДО. Он стоял в двух шагах от неё, широкоплечий, опасный, в идеально сидящей мантии, и смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую черточку. — Три года, Грейнджер, — ответил он тихо. — Три года я ждал, чтобы посмотреть тебе в глаза. Ты правда думала, что меня остановит какая-то секретарша? --- Гермиона смотрела на него и не могла отвести взгляд. Он изменился. Сильно. Он стал выше. Намного. Или она просто забыла, каким он был раньше. Шире в плечах, жестче в лице. Под глазами — темные тени, которые не скрыть никакой магией. Скулы заострились — тюремная еда давала о себе знать. Но глаза... глаза остались те же. Серые, холодные, с этим вечным вызовом. И в них было столько боли, что у неё перехватило дыхание. На секунду — всего на секунду — она забыла, кто перед ней. Забыла ту ночь, забыла боль, забыла всё, что было между ними. Она увидела только человека. Изможденного, с тёмными кругами под глазами, с этой его дурацкой гордостью, за которой так явно прячется что-то надломленное. Рука сама потянулась к нему. Всего на сантиметр. Но он заметил. — Только не надо меня жалеть, Грейнджер, — отрезал он, и голос стал жестким, как лезвие ножа. — Я не собачка с перебитой лапой. И не нуждаюсь в твоем сочувствии. Она отдёрнула руку, будто обожглась. Внутри всё сжалось — от обиды, от понимания, от того, что он прав. Она не имела права его жалеть. Он бы не принял. Никогда. — Я не... — начала она, но он перебил. — Мисс Грейнджер, — он позволил себе легкую улыбку. Хищную, опасную, ту самую, от которой в школе разбегались первокурсники. — Или мне все же говорить «миссис Малфой»? Броня встала на место. Глаза сверкнули гневом — это было безопаснее, чем жалость. — Можешь называть меня как хочешь. Это ничего не изменит. — О, я знаю, — Драко чуть склонил голову, разглядывая её так, будто видел впервые. Скользнул взглядом по лицу, по шее, по мантии, по рукам, которые она сжимала в кулаки. — Ничего не изменит. Кроме того, что я теперь здесь. И никуда не денусь. — Ты... — начала она, и в голосе дрогнуло что-то — не гнев, не боль, а то самое, первое, что она пыталась задавить. — Где он, кстати? — Драко обвел взглядом кабинет, будто искал кого-то. — Твой Майкл? Я думал, он будет тебя охранять. Или он только по ночам дежурит? Она побледнела. Потом вспыхнула — жарким, гневным румянцем. — Не смей, — процедила она сквозь зубы. Голос дрожал — от ярости, от боли, от всего сразу. — Не смей говорить о нём. Ты не имеешь права. — Имею, — Драко шагнул ближе — между ними остались сантиметры, воздух наэлектризовался, стало трудно дышать. — Я твой муж, Грейнджер. По закону. По магии. Хочешь ты этого или нет. Она смотрела на него в упор. В её глазах бушевала буря — гнев, боль, страх, унижение, и то самое, проклятое сочувствие, которое она пыталась задавить, но оно все равно пробивалось. — Три года, — сказала она тихо, но в этом тихом голосе слышалась сталь, кованная годами боли. — Три года я жила своей жизнью. Строила карьеру. Встречалась с кем хотела. Спала с кем хотела. — Она выделила последние слова, вонзила их, как нож. — И ты не имеешь права врываться и требовать... — Я не требую, — перебил он. — Я просто констатирую факт. Мы связаны. И пока я здесь, ты больше не будешь встречаться с... — он запнулся, подбирая слово, — ...с посторонними. Она рассмеялась. Коротко, зло, без капли веселья. — Ты серьезно? — Глаза её сверкали, как молнии. — Да кто ты такой, Малфой? — Тот, кто носит ту же фамилию, что и ты, — ответил он спокойно, хотя внутри всё кипело. — Тот, с кем ты связана до смерти. И я не позволю, чтобы моё имя таскали по грязи. — Твоё имя? — она почти выплюнула эти слова. — Твоё имя — это клеймо Пожирателя. Метка на руке. И я ношу его только потому, что меня заставили. Потому что ваш дражайший Темный Лорд решил поиграть в свахи! — Осторожнее, — Драко перехватил её руку — не больно, но крепко, не давая вырваться. Пальцы сомкнулись на запястье, горячем, пульсирующем. — Тише, Грейнджер. Она замерла. Смотрела на его пальцы, сжимающие её кожу. Чувствовала тепло, которое шло от них, пульс, который бился под ними — его или её, уже нельзя было различить. Потом перевела взгляд на его лицо. В глазах — буря. — Отпусти, — сказала она ровно. Хотя внутри все трещало от переизбытка эмоций. Он разжал руку. Она отступила на шаг, поправила мантию, одернула рукав. Собралась — Драко видел, как она берёт себя в руки, прячет эмоции глубоко внутрь, за семью замками. Как задвигает засовы на своей душе. — Если у тебя всё, — сказала она холодно, — мне пора. Министр ждёт. — Это не всё, — Драко не двинулся с места. — Мы не закончили. — Мы даже не начинали, — ответила она, но не ушла. Стояла, вцепившись пальцами в край стола, потому что ноги отказывались слушаться. Драко смотрел на неё долго, очень долго. Потом усмехнулся — криво, почти болезненно. — До встречи, Грейнджер, — сказал он и направился к двери. Она не ответила. Только смотрела, как он идёт — широкоплечий, опасный, чужой. Как открывает дверь. Как выходит в приёмную. Гермиона перевела дыхание только когда дверь закрылась. --- Эмили сидела за своим столом, вжавшись в кресло, с круглыми от ужаса глазами. Когда Драко появился в дверях, она втянула голову в плечи и буквально влипла в спинку, будто пыталась стать невидимой. Он даже не взглянул на неё. Прошёл мимо, не сбавляя шага, и скрылся в коридоре. Эмили выдохнула, схватилась за сердце. — Мерлин всеблагой... — прошептала она. --- Гермиона стояла посреди кабинета, прислонившись к столу, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле — гулко, быстро, как колибри в клетке. Руки дрожали. Ноги подкашивались. Он. Он здесь. Он ворвался к ней. Разговаривал. Смотрел этим своим взглядом — холодным, насмешливым, и в то же время... Боже, он так исхудал. Под глазами тени. В лице — жесткость, которой раньше не было. И глаза... в них было столько боли, что у неё самой сердце разрывалось. Она хотела сказать ему что-то хорошее. Хотела спросить, как он, как выжил, как... А он ощетинился. Как ёж. Как волк, которому протягивают руку, а он видит в этом угрозу. Гермиона посмотрела на свою руку — ту самую, которую он сжимал. Кожа еще хранила тепло. Она прижала пальцы к тому месту, закрыла глаза. Она не знала, что чувствовать. Жалость — да, была, никуда не денешься. Злость — на него, на себя, на ситуацию. И ещё что-то, чему она отказывалась давать имя. Он сказал, что они поговорят. Что не отступит. Гермиона опустилась в кресло, уставилась в стену, где висела фотография родителей, машущих с крыльца. — Посмотрим, Малфой, — прошептала она. — Посмотрим, кто кого. --- Драко шел по коридору обратно в Аврорат. Шаги отдавались в висках тяжелым стуком. В кармане он сжимал палочку так сильно, что костяшки побелели. Что это только что было? Зачем он это сказал? Зачем ворвался? Зачем смотрел на неё так, будко от этого взгляда зависела его жизнь? Он не знал ответов. Знал только одно: она смотрела на него с жалостью. А это было невыносимее, чем все проклятия Азкабана. В Аврорате Гарри поднял глаза, когда Драко вошел, рухнул в кресло и взял пергаменты с таким видом, будто ничего не произошло. — Жива? — спросил Гарри с усмешкой. — В полном порядке, — Драко даже не поднял глаз. — Работаем, Поттер. Показывай своих Пожирателей. Гарри хмыкнул, но тему закрыл. Сунул ему очередную стопку бумаг. День тянулся бесконечно. — Драко сидел в Аврорате, листал пергаменты, делал пометки, отвечал на вопросы Гарри — и не видел ни строчки. Перед глазами стояла она. Её лицо. Её глаза. Её рука, которую он сжимал, чувствуя, как бьется пульс под пальцами. Как она одета — эта темно-синяя мантия, подчеркивающая фигуру, о которой он раньше мог только догадываться. Как волосы лежат мягкими волнами, а не торчат привычным вороньим гнездом. Как голос звучит — твердо, уверенно, без прежней школьной дрожи. Она изменилась. Сильно. И это... это било по нему сильнее, чем он ожидал. — Малфой, — Гарри ткнул его в плечо. — Ты вообще здесь? — А? — Драко моргнул, вернулся в реальность. — Да. Долохов, притоны, огневиски. Я помню. Гарри посмотрел на него с сомнением, но промолчал. Когда стрелки часов доползли до шести, Драко поднялся. — На сегодня всё? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё, — кивнул Гарри. — Завтра в восемь. Не опаздывай. — Я никогда не опаздываю, Поттер. Это удел тех, кто не умеет планировать. Гарри закатил глаза, но Драко уже вышел. Он не пошел к лифтам. Ноги сами понесли его на четвертый этаж. Зачем? — спросил он себя. Что ты скажешь? Что сделаешь? Ответа не было. Но он все равно шел. --- Коридоры Министерства к вечеру пустели. Только редкие служащие спешили к каминам, да портреты на стенах провожали его любопытными взглядами. Драко свернул в левое крыло и остановился. Он увидел их сразу. Гермиона стояла у входа в отдел, рядом с ней — мужчина. Высокий, темноволосый, с открытым лицом и легкой улыбкой. Он что-то говорил ей, наклоняясь ближе, и она улыбалась в ответ — устало, но тепло. Майкл. Драко узнал его по газетным фотографиям, которые приносили в Азкабан. Тот самый. Любовник. Два года. Почти два года этот человек прикасался к ней, спал с ней, чувствовал её кожу. Внутри что-то взорвалось. Он не думал. Просто пошел. Гермиона заметила его первой. Улыбка сползла с её лица, сменилась настороженностью, почти страхом. — Малфой, — сказала она, и в голосе звенело предупреждение. — Что ты здесь делаешь? Майкл обернулся. Увидел Драко — и инстинктивно шагнул вперед, загораживая Гермиону собой. — Отойди от неё, — сказал он. Голос спокойный, но в глазах — сталь. Драко усмехнулся. Хищно, опасно. — А ты, значит, Майкл? — он склонил голову, разглядывая соперника. — Наслышан. Очень наслышан. Газеты в Азкабан приносили регулярно. Два года, кажется? Поздравляю с юбилеем. — Я сказал: отойди. — Или что? — Драко шагнул ближе. — Вызовешь авроров? Так я сам там работаю. С сегодняшнего дня. Ирония, правда? Гермиона положила руку на плечо Майкла. — Майкл, не надо, — тихо сказала она. — Он не стоит... — Не стоит? — перебил Драко, и в голосе прорезался гнев. — Не стоит чего, Грейнджер? Твоего внимания? Твоей жалости? Или просто не стоит, чтобы ты пачкала руки? — Уходи, Малфой, — Майкл сделал шаг навстречу. — Она не хочет тебя видеть. — Она моя жена, — Драко шагнул тоже. Между ними оставался метр. Воздух наэлектризовался. — По закону. По магии. А ты кто? Так, временное развлечение, пока муж в тюрьме? Майкл дернулся, но Гермиона схватила его за руку. — Не лезь, — сказала она жестко. — Он провоцирует. — Умная, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Всегда была умной. Жаль, что ум не помог тебе выбрать мужа получше. — Я не выбирала, — огрызнулась Гермиона. — И ты это знаешь. — А любовника выбрала, — Драко кивнул на Майкла. — Интересно, по каким критериям? По длине? По толщине кошелька? Или просто первый попался? — Заткнись, — Майкл рванулся вперед, но Драко был быстрее. Он даже не доставал палочку — просто вскинул руку, и невидимая сила припечатала Майкла к стене. Пальцы сомкнулись на горле — не душа, но предупреждая: я могу. в любой момент. — Не лезь, — процедил Драко, глядя в глаза Майклу. — Ты не знаешь, с кем связался. — Малфой! — крикнула Гермиона. — Отпусти его! — Зачем? — Драко даже не обернулся. — Чтобы он дальше тебя трахал? Чтобы газеты писали, как жена Малфоя развлекается, пока муж в тюрьме? Ты думала, я буду сидеть сложа руки и смотреть на этот цирк? — Ты не имеешь права! — Имею! — рявкнул Драко, отпуская Майкла. Тот сполз по стене, хватая ртом воздух. Драко развернулся к Гермионе, подошел вплотную. — Я имею полное право защищать своё имя. Свою честь. Свой род, который ты таскаешь по грязи своими... шашнями. Она смотрела на него в упор. В глазах — гнев, отчаяние, и то самое, проклятое сочувствие, которое бесило его больше всего. — Ты серьёзно? — спросила она тихо. — Ты ворвался сюда, напал на моего... на Майкла, и теперь говоришь мне о чести рода? — А ты серьёзно думала, что я буду молчать? — Я думала, — она сделала шаг вперед, теперь между ними оставались сантиметры, — что ты, может быть, захочешь просто жить своей жизнью, а мне оставить мою. Мы друг другу никто, Малфой. Случайные люди, которых связала чужая злая воля. — Мы муж и жена, — отрезал он. — По закону. По магии. И пока я жив, моя жена не будет позорить моё имя. Майкл, уже пришедший в себя, шагнул к ним. — Гермиона, уходи, — сказал он хрипло. — Я задержу его. — Чем? — усмехнулся Драко. — Своим благородством? Оно тебя спасло только что? — Хватит! — Гермиона повысила голос. — Оба замолчите! Она перевела дыхание, посмотрела на Майкла. В глазах — боль, усталость, и что-то ещё, чему Драко не мог дать названия. — Майкл, — сказала она мягко. — Иди. Пожалуйста. — Что? — он уставился на неё. — Гермиона, я не оставлю тебя с ним... — Со мной всё будет в порядке, — перебила она. — Он не сделает мне больно. Правда. Она посмотрела на Драко. Тот молчал, но в глазах мелькнуло что-то — удивление? Он не ожидал, что она его защитит. — Я справлюсь, — добавила Гермиона. — Иди. Я позвоню тебе завтра. Майкл колебался. Смотрел то на неё, то на Драко, сжимал кулаки, разжимал. — Если он тронет тебя... — Я сказала, иди, — отрезала Гермиона. Голос стал стальным. Майкл выдохнул, бросил на Драко последний взгляд — полный ненависти и предупреждения — и ушел. Шаги затихли в конце коридора. Они остались одни. Гермиона стояла, прислонившись к стене, и смотрела на Драко. В глазах — усталость, пустота, и злость, которая медленно закипала. — Доволен? — спросила она тихо. — Нет, — честно ответил он. — Чего ты хочешь, Малфой? Он молчал долго. Потом шагнул ближе. — Чтобы ты перестала позорить меня. — Я тебя не позорю, — она покачала головой. — Я живу свою жизнь. Ты здесь ни при чём. — Я при чём, — возразил он. — Моё имя, моя честь, мой род — ты носишь всё это. И пока ты с ним... — он кивнул в сторону, куда ушел Майкл, — пока ты с ним, каждый газетчик, каждый чиновник, каждый прохожий смотрит на меня и смеётся. — А мне плевать, что они думают. — А мне нет. Она посмотрела на него долгим взглядом. В глазах — буря. — Знаешь, Малфой, — сказала она медленно. — Я тебя жалела. Честно. Смотрела на тебя сегодня утром и думала: боже, через что он прошёл, как ему тяжело. А теперь... теперь я вижу, что ты просто эгоистичный, самовлюблённый... — Договаривай, — усмехнулся он. — Не стесняйся. — Ублюдок, — выплюнула она. — Ты не изменился. Три года в тюрьме прошли даром. Он побелел. Потом вспыхнул. — А ты изменилась? — прошипел он. — Ты, которая спит с кем попало, лишь бы забыть ту ночь? Ты думаешь, я не чувствую? Думаешь, магическая связь молчит, когда он к тебе прикасается? Она замерла. — Что? — Я всё чувствую, Грейнджер, — сказал он тихо. — Каждое его прикосновение. Каждую ночь, когда ты с ним. Каждый раз, когда тебе хорошо. Это сводит с ума. Ты думала, я в Азкабане просто так сидел и радовался жизни? Она смотрела на него, и в глазах появилось что-то новое. Не жалость. Не злость. Понимание. — Я не знала, — прошептала она. — Конечно не знала, — усмехнулся он. — Тебе было плевать. — Мне не было плевать, — возразила она. — Я просто... я не думала, что это работает в обе стороны. — Работает, — кивнул он. — И теперь ты понимаешь, почему я не могу просто уйти и сделать вид, что тебя не существует? Она молчала. — Я не прошу любви, Грейнджер, — добавил он тише. — Я не прошу прощения. Я прошу только одного: уважай моё имя. Хотя бы на людях. — И что ты предлагаешь? — спросила она устало. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Завтра мы обедаем вместе, — сказал он. — В «Трех метлах» или где-нибудь ещё. Чтобы все видели. Чтобы газеты написали: Малфои держатся вместе. — Ты издеваешься? — Ни капли. — Я не пойду с тобой ни в какие «Три метлы», — отрезала она. — Пойдёшь, — он смотрел на неё в упор. — Потому что если не пойдёшь, я буду приходить сюда каждый вечер. Буду ждать тебя у выхода. Буду провожать до дома. Буду делать всё, чтобы твой Майкл чувствовал себя лишним. И он уйдёт сам. — Ты не посмеешь. — Посмею. Я Малфой. Я умею быть настойчивым. Она смотрела на него долго. В глазах боролись гнев, усталость, и что-то ещё, чему она отказывалась давать имя. — Один раз, — сказала она наконец. — Один обед. И ты оставишь меня в покое? — Посмотрим, — усмехнулся он. — Завтра в час. Я зайду за тобой. — Договорились. Она оттолкнулась от стены, поправила мантию. Пошла к лифту. На полпути обернулась. — Малфой. — Да? — Ты правда чувствовал? Всё это время? Он кивнул. Она отвела взгляд. — Завтра в час, — сказала она тихо. — Не опаздывай. И ушла. Драко стоял в пустом коридоре и смотрел ей вслед. Внутри всё кипело. Он только что заставил её согласиться на обед. Шантажом, угрозами, манипуляцией. По-малфоевски. Но почему-то внутри не было торжества. Только усталость. — Завтра в час, Грейнджер, — прошептал он в тишину. — Не опаздывай.