Часть 5

Ночь уже опустилась на Лондон, когда Гермиона остановилась перед домом номер двенадцать по площади Гриммо. Фасад выглядел таким же мрачным, как всегда — облупившаяся краска, кривые оконные рамы, магическая защита, покалывающая кожу при приближении. Но за этими стенами горел свет. Теплый, желтый, домашний. Тот самый свет, который она видела тысячу раз и который сейчас вдруг показался ей спасательным маяком в штормовом море. Она поднялась по ступеням, коснулась двери — та дрогнула, узнавая, и открылась без звука. В прихожей пахло деревом, старыми книгами и чем-то съестным — кажется, Джинни пекла пирог. Гермиона вдруг поняла, что за весь день ничего не ела. — Гермиона? Джинни появилась из гостиной. Рыжие волосы рассыпаны по плечам, на лице тревога, на щеке пятно муки. Она была в простой домашней футболке и потертых джинсах, босиком, и выглядела такой... настоящей, что у Гермионы защипало в глазах. — Гарри! — крикнула Джинни вглубь дома, не отводя взгляда от Гермионы. — Гермиона пришла. И ей плохо. — Мне не плохо, — автоматически возразила Гермиона, но голос дрогнул, предательски дрогнул, и она поняла, что сейчас либо расплачется, либо ударит кого-нибудь. — Конечно, — Джинни шагнула к ней, обняла ее крепко, по-свойски, пахнущая мукой, корицей и заботой. — Идем на кухню. Чай будешь? Или что покрепче? Гермиона прижалась к ней на секунду — всего на секунду — и отстранилась, сглатывая ком в горле. Кухня на площади Гриммо была, пожалуй, единственным местом в этом доме, где было не так мрачно. Гарри и Джинни переделали её полностью — светлые стены, деревянная мебель, открытые полки с посудой. На подоконнике стояли горшки с цветами — Джинни умудрялась выращивать их даже зимой. Пахло яблоками, корицей и свежезаваренным чаем — мятным, успокаивающим. Гарри уже сидел за столом. Он был в мятой футболке, очки сидели криво, в руках — какие-то документы, которые он отложил, как только увидел Гермиону. В его зеленых глазах читалась та самая готовность — к драке, к защите, к чему угодно, лишь бы ей помочь. — Он тебя обидел? — спросил он без предисловий. Гермиона слабо улыбнулась и опустилась на стул — деревянный, с высокой спинкой, обитый мягкой тканью. Сцепила руки в замок, положила на стол. Пальцы дрожали. — Малфой? — переспросила она. — Нет. Он... он просто... — Просто что? Джинни поставила перед ней чашку — большую, керамическую, с неровными краями. Чай был горячий, мятный, с медом — именно так, как она любила. Гермиона обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло, и это простое действие немного привело её в чувство. — Он пришел в конце рабочего дня сегодня. Майкл стоял рядом со мной, — сказала она наконец. Голос звучал хрипло, будто она не говорила, а царапала стеклом. — Малфой пригвоздил его к стене за горло и сказал, что закон на его стороне. Гарри присвистнул — коротко, зло. Джинни замерла с чайником в руке. — А Майкл? — Ушел. — Гермиона отпила чай, обжигаясь, но не чувствуя вкуса. — Я попросила. Не хотела, чтобы он пострадал. Джинни села напротив, поставила локти на стол, подперла подбородок руками. — А потом? — А потом мы... поговорили. — Гермиона пожала плечами, будто это было что-то незначительное. — Он сказал, что хочет встретиться завтра. Обсудить что-то. — Что обсудить? — Гарри подался вперед, нависая над столом. — Не знаю. Он не сказал. Сказал, что у него есть предложение. Гарри нахмурился так, что между бровей залегла глубокая складка. Гермиона вдруг подумала, что он стал очень похож на своего отца. — Какое еще предложение? — Понятия не имею. — Гермиона отставила чашку, провела пальцем по ободку. — Но он был... странный. Не такой, как раньше. — В смысле? — Джинни прищурилась. — Он смотрел на меня иначе. Не как на грязнокровку. Не как на врага. Ну... я не знаю. Как на человека. Джинни и Гарри переглянулись. В этом взгляде было что-то, от чего Гермионе стало не по себе — будто они знали что-то, чего не знала она. — Гермиона, — осторожно начала Джинни. — Ты сама-то как? Что ты чувствуешь? — Я не знаю! — вырвалось у неё. Громче, чем хотелось. — Я злюсь на него. Безумно. За то, что он ворвался, за то, что напал на Майкла, за то, что лезет в мою жизнь. Но при этом... Джинни протянула руку через стол, накрыла её ладонь своей. Пальцы у Джинни были теплые, родные. — Ты боишься его? — предположил Гарри. — Нет. Не боюсь. — Гермиона покачала головой, и её волосы — уложенные утром, а теперь растрепавшиеся — упали на лицо. Она убрала их дрожащей рукой. — Что-то другое. — Любопытство? — тихо спросила Джинни. — Может быть. — Гермиона пожала плечами. — Я не знаю. Я просто... — А Майкл? — спросил Гарри. Вопрос повис в воздухе, тяжелый, как свинец. Гермиона замерла. Посмотрела в свою чашку, на остатки чая, на разводы на керамике. — Драко сказал, что хочет договориться. Чтобы я перестала позорить его имя. — О-о, — протянул Гарри. — И знаете, что самое страшное? — Гермиона подняла на них глаза. — Вы, наверное, сейчас скажете, что он прав. Джинни прикусила губу. Гарри отвел взгляд. — Черт, — выдохнула Гермиона. — Вы серьезно? — Гермиона, — Гарри заговорил осторожно, будто подбирал слова. — Ты знаешь, я терпеть не могу Малфоя. Его поступки, его слова в школе в твою сторону. Гермиона, он искренне желал тебе смерти на втором году обучения... Ну, по крайней мере так было раньше. Сейчас же... Он изменился... И я его теперь просто недолюбливаю. Ты знаешь. Но... он твой муж. По закону. И то, что ты была с Майклом... это да, ты имела право, ты отвоевала его. Но для общества это выглядит... — Я знаю, как это выглядит, — перебила она. — Изменщица. Гулящая жена. Я эти заголовки несколько лет читала. — И они не прекратятся, пока ты с Майклом, — тихо сказала Джинни. — Потому что вы не скрывались. Вы были вместе везде. И Малфой теперь имеет полное право требовать... — Требовать? — Гермиона вскочила. — Требовать?! Он не имеет права ничего требовать! Этот брак — насилие! Он был под Империо, я была под Круцио, нас заставили! — Закон этого не учитывает, — напомнил Гарри. — Мы пробовали, помнишь? Три года ты билась, и ничего. Гермиона замерла. Потом медленно опустилась на стул. — Значит, вы считаете, что я должна... подчиниться? — Мы считаем, что ты должна подумать, — мягко сказала Джинни. Гермиона обошла стол, остановилась у окна. За стеклом была чернота — ни звезд, ни огней, только собственное отражение. Измученное, бледное, с красными глазами. — Спасибо вам, — сказала она, не оборачиваясь. — За то, что выслушали. Джинни подошла сзади, обняла — теплая, пахнущая домом. Гарри встал рядом, положил руку на плечо. — Ты всегда можешь на нас рассчитывать, — сказала Джинни в её волосы. — Что бы ты ни решила. Гермиона кивнула, сглатывая слезы. А через минуту она уже исчезла в камине с зеленым пламенем. Думая о завтрашнем обеде. О Малфое. --- Вечер опустился на Малфой-мэнор тяжелым бархатным одеялом, когда Драко трансгрессировал к воротам. День вымотал его до состояния, в котором мысли путались, а эмоции, которые он так старательно прятал за окклюменцией, теперь норовили вырваться наружу. Грейнджер. Майкл. Эта сцена в коридоре. Её рука, которую он сжимал. Её запах — он вдруг поймал себя на том, что помнит его. — Чтоб меня, — выдохнул он, поднимаясь по гравийной дорожке. В холле горел свет. Драко толкнул дверь и замер. Из гостиной доносился смех. Мужской. Знакомый до боли. — Мать твою, — прошептал Драко, и губы сами расползлись в улыбке. Он вошел в гостиную — и через секунду уже сжимал в объятиях Блейза Забини. — Драко! — Блейз хлопал его по спине, смеясь. — Мерлин, ну ты и отощал! В Азкабане что, совсем не кормят? — А ты разжирел, — парировал Драко, отстраняясь и разглядывая друга. — Итальянская паста, вино и сиеста? — Во-первых, это называется dolce vita, — Блейз поправил идеально сидящий пиджак. — А во-вторых, я вообще-то тебя спасать приехал. Думал, ты тут скиснешь без меня. — Скисну? — Драко усмехнулся. — Я за три года в камере не скис, а тут дома за неделю скисну? — Я язвительный, — парировал Блейз. — Это заразно. — Поздно, уже привит. Они стояли друг напротив друга, и Драко вдруг понял, как сильно скучал. По нормальному общению. По подколам. По другу, который знал его с детства и не смотрел с ужасом или жалостью. — Молодые люди, — голос Нарциссы вернул их в реальность. — Ужин подан. Блейз, дорогой, вы составите нам компанию? — С превеликим удовольствием, миссис Малфой, — Блейз галантно поклонился, и Драко закатил глаза. — Только при матери ты такой паинька, — прошептал он. — Тсс, — отозвался Блейз. — Не порть мне репутацию. --- Ужин проходил в малой столовой — той самой, которую Нарцисса переделала после войны. Светлые стены, живые цветы в вазах, минимум фамильного серебра. Блейз вел себя безупречно: комплименты хозяйке, изящные манеры, ни одного намека на их обычную мальчишескую грубость. — Расскажите о себе, — мягко попросила Нарцисса, когда домовики подали суп. — Вы так долго были в Италии... — О, это было чудесно, — Блейз улыбнулся. — Мама, как вы знаете, вышла замуж в седьмой раз. Сицилиец, виноградники, вилла на побережье. Скучно, но красиво. — Седьмой? — Драко поперхнулся. — Она коллекционирует мужей, как ты — обиды, — парировал Блейз. Нарцисса деликатно кашлянула, пряча улыбку. Домовик Пиппин, старый эльф с морщинистой мордочкой, появился бесшумно, чтобы долить вина. Драко кивнул ему. Пиппин служил Малфоям еще до его рождения. — Спасибо, Пиппин, — сказал Драко. — Ужин, как всегда, превосходен. — Мистер Драко хорошо кушает сегодня, — одобрительно пробормотал эльф, довольно сияя. — Три года плохо кушал. Пиппин рад, что хозяин вернулся. — Я тоже рад, Пиппин. Эльф поклонился и исчез. — А вы, Блейз? — Нарцисса вернулась к расспросам. — Не думали о женитьбе? — Мама, — простонал Драко. — Не начинай. — Я жду ту самую, миссис Малфой, — Блейз приложил руку к сердцу. — Которая полюбит меня не за деньги, а за... ну, за всё остальное. — За характер? — уточнил Драко. — За внешность, конечно. Они рассмеялись. Когда подали десерт, легкое фруктовое суфле, Нарцисса поднялась. — Прошу прощения, мальчики. Голова что-то разболелась. Блейз, дорогой, вы погостите? — Если Драко не выгонит, — улыбнулся Блейз. — Выгонит — ночуй в конюшне, — отозвался тот. — Драко, помни о манерах. Нарцисса чмокнула сына в макушку и удалилась. Пиппин, появившийся убрать десертные приборы, получил распоряжение: — Пиппин, постели мистеру Забини в голубой комнате и принеси бренди. — Слушаюсь, мистер Драко. Эльф исчез. Блейз откинулся на спинку стула. — Уф. Я думал, никогда не спрошу: какого черта, Драко? — В каком смысле? — Драко отодвинул недоеденное суфле. — В прямом. Ты вышел. Ты жив. Ты работаешь с Поттером. Ты... — Блейз понизил голос. — Ты в порядке? Драко молчал, глядя в окно. — Азкабан — не курорт, — сказал он наконец. — Но я жив. Это главное. — А Поттер? — Блейз поморщился. — Серьезно? Из всех людей в Министерстве... — Визенгамот так решил, — перебил Драко. — Условия УДО. Я работаю на Аврорат. Ловлю своих бывших. — Своих бывших, — эхом отозвался Блейз. — И как, много желающих сдаться? — Пока только бумаги изучаю. — Драко помолчал, потом спросил как бы невзначай, глядя в сторону: — А где все? Теодор, Пэнси? Я думал... Блейз внимательно посмотрел на него. — Теодор уехал в Германию. Сразу после войны. Писал мне пару раз, говорил, что не готов возвращаться. Слишком много... воспоминаний. Драко кивнул, пряча лицо за бокалом. — А Пэнси? — Пэнси... — Блейз вздохнул. — Она вышла замуж. За какого-то французского аристократа. Живет в Лионе, детей рожает. Прислала открытку на Рождество. — Понятно, — Драко поставил бокал. Его голос звучал ровно, но внутри что-то кольнуло. Никто не пришел. Никто не написал. Только Блейз. — Они боялись, — мягко сказал Блейз, будто читая его мысли. — Нотт — что его посадят, Пэнси — что ее осудят за связь с тобой. Все разбежались. Ты же знаешь. — Знаю, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Просто думал... ладно, неважно. — Важно, — Блейз покачал головой. — Но не сейчас. Сейчас важно другое. — Что? — Я видел газеты, Драко. Ты и Грейнджер... — Блейз подался вперед. — Что происходит? Драко дернулся, как от удара. — А что Грейнджер? — спросил он слишком быстро. Блейз прищурился. — А что, уже виделись? — Не твое дело. — Значит, виделись, — довольно кивнул Блейз. — И как она? Я слышал, она теперь помощник министра. Карьера, власть, влияние. Он отпил бренди, мечтательно закатил глаза. — А видел бы ты её в «Пророке» в прошлом месяце. Фото с благотворительного бала. Драко, это не та заучка, которую мы знали. Это девушка. — Блейз явно смаковал. — Волосы эти, волнами. И глаза... у неё глаза всегда были красивые, а сейчас — просто огонь. Я, когда увидел, даже перечитал статью, хотя там было про скучные реформы. Драко поморщился, будто съел что-то кислое. — Прекрати. — Что? — Блейз изобразил невинность. — Я просто констатирую факт. Она похорошела. Сильно. И умна, и успешна, и... — Она замужем, — отрезал Драко. — За мной. — О, так ты решил напомнить? — Блейз подался вперед. — И что, будешь отвоевывать? — Я буду защищать своё имя, — жестко сказал Драко. — А она будет делать то, что положено жене Малфоя. Хотя бы на публике. Блейз смотрел на него долго, изучающе. — В школе ты смотрел на неё как на грязь под ногами, — сказал он тихо. — Для тебя она была просто грязнокровка. Помеха. А теперь? — А теперь ничего не изменилось, — Драко отвел взгляд. — Врешь, — спокойно сказал Блейз. — Я вижу. — Что ты видишь? — Что она тебя зацепила. Не знаю, чем. Может, тем, что не сломалась. Может, тем, что защищала тебя на суде. Может, просто тем, что она есть. Но ты смотришь на нее иначе, чем раньше. Драко молчал. Внутри всё клокотало. — Ты думаешь, я не понимаю? — продолжал Блейз. — Три года в камере, связь, которая не дает забыть. Ты чувствовал её, когда она была с тем своим... Майклом. Это сводит с ума. И теперь ты вышел и увидел её — другую. Не ту, что помнил. — Она такая же, — глухо сказал Драко. — Нет, — Блейз покачал головой. — Она изменилась. И ты изменился. Вопрос только в том, готов ли ты это признать. — Я ничего не признаю, — отрезал Драко. — Мне нужно, чтобы она перестала позорить моё имя. И всё. — И всё? — Блейз усмехнулся. — Ну-ну. Драко сжал кулаки, но промолчал. — Есть еще кое-что... Завтра мы идем вместе на обед. Блейз поперхнулся бренди. — Что, бл*дь! Ты пригласил ее на свидание, и она согласилась? Драко зло ухмыльнулся. — Нет, разумеется. Я ее шантажом заставил согласиться. Блейз присвистнул: — Грубо, по-Малфоевски, как ты умеешь. Ладно. Но знаешь, что я тебе скажу? Она никогда не посмотрит на тебя, если ты будешь действовать как тот школьный засранец. Она изменилась. Ты изменился. Может, стоит попробовать начать с чистого листа? — С чистого листа? — Драко усмехнулся. — После того, что я с ней сделал? И к тому же: зачем? Нам это не нужно. — Ты был под Империо, — напомнил Блейз. — Она знает. И вам это нужно, друг мой. Драко, Грейнджер маглорожденная и не знает всех тонкостей магического брака. Но ты то знаешь. Рано или поздно магия вас притянет друг к другу. Самое главное, чтобы к этому моменту вы хотя бы уважали друг друга. — Это ничего не меняет. — Драко сжал кулаки. — Я все равно это сделал. Моими руками. И она никогда не сможет на меня смотреть иначе. Блейз молчал. Потом положил руку ему на плечо. — Ладно, — Блейз поднялся. — Пойду спать. Пиппин, наверное, уже заждался с постелью. Завтра у тебя важный день. Обед с женой. — С Грейнджер, — поправил Драко. — С женой, — повторил Блейз. — Подумай об этом. Он ушел, оставив Драко одного. --- Драко долго сидел в библиотеке, глядя в окно. Луна заливала сад серебряным светом, тени от деревьев плясали на газоне. Мысли ворочались тяжело, как камни. Блейз прав. Она изменилась. И он это видел. И это... это мешало. Она больше не была той невзрачной заучкой с вечно спутанными волосами и вымазанными чернилами пальцами. Она стала... красивой. По-настоящему. И он замечал это каждую секунду их разговора. Драко поморщился, отгоняя мысль. Не время. Не место. Не она. Но магия... магия не спрашивала. Он вспомнил, как в кабинете, когда он сжимал её запястье, она замерла. Её пульс бился под его пальцами — быстро, испуганно. И этот запах — легкий, цветочный, едва уловимый — он поймал его тогда и теперь не мог забыть. — Черт, — выдохнул он в пустоту. Он не хотел этого. Но магический брак, эта проклятая связь — она подталкивала его. Заставляла видеть то, что он предпочел бы игнорировать. Хорошо, думай рационально. Она должна перестать позорить его имя. Это главное. Как этого добиться? Варианты: - Договориться. Предложить сделку. Она умная, она поймет выгоду. - Давить через общество. Если газеты начнут писать, что она изменяет мужу-герою (ладно, не герою, но вышедшему из тюрьмы)... это может сработать. - Использовать магическую связь. Но это опасно для них обоих. Первый вариант — лучший. Надо продумать, что она может получить взамен. Репутация. Деньги. Защита. Драко откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. — Посмотрим, Грейнджер, — прошептал он в темноту. — Посмотрим, что ты скажешь завтра. --- Утро встретило Драко хмурым небом и головной болью — спал он от силы часа три. В Аврорате было шумно, как всегда. Гарри уже сидел в кабинете, разбирал бумаги. — Малфой, — кивнул он. — Кофе? — Только если он не отравлен, — Драко рухнул в кресло. — Сам не пью, — усмехнулся Гарри. — Ладно, по делу. Робардс принял решение: ближайшее время ты работаешь только в офисе. — То есть? — Драко поднял бровь. — То есть на выезды не ходишь. Никаких операций, никаких поисков. Только бумаги, анализ, информация. И тренировки. — Тренировки? — Дуэли. — Гарри пододвинул к нему расписание. — Робардс считает, что три года без практики — это много. Тебя надо подготовить, прежде чем выпускать в поле. Поэтому вторая половина дня — тренировочный зал. Будешь вспоминать, как держать палочку. Драко усмехнулся. — Я ее три года в руках не держал, Поттер. Не боишься, что я тебя случайно подстрелю? — Попробуй, — усмехнулся Гарри в ответ. — Я быстро бегаю. — Ладно, — Драко взял расписание. — Бумаги, анализ, дуэли. Принято. Гарри кивнул, но не уходил. Смотрел на Драко с каким-то странным выражением. — Что? — не выдержал тот. — Ты сегодня обедаешь с Гермионой. — Откуда знаешь? — Она сказала. — Гарри вздохнул. — Малфой, только без глупостей. — Каких глупостей? — Не знаю. Не доводи ее до слез. Не провоцируй. Не... — Поттер, — перебил Драко. — Я просто обедаю со своей женой. Это не преступление. — Это странно, — честно сказал Гарри. — Вы ненавидите друг друга. — Мы не ненавидим, — тихо сказал Драко. — Мы просто... не знаем, как быть. Гарри смотрел на него долго. Потом кивнул. — Ладно. Удачи. — Мне не нужна удача, Поттер. Мне нужен план. Он поднялся и пошел к двери. — Малфой, — окликнул Гарри. — Она придет за тобой сюда. В отдел. Драко замер. — Что? — Она сказала, что зайдет. Сама, — Гарри усмехнулся. Драко молчал. Внутри что-то дрогнуло. Она не прячется. Она идет с поднятой головой. Прямо в логово врага. — Хорошо, — сказал он и вышел. --- Она пришла ровно в час. Драко сидел за своим временным столом в Аврорате, изучая дела, когда шум в отделе стих. Он поднял глаза — и увидел её. Гермиона Грейнджер шла через отдел, как королева через строй врагов. Высоко поднятая голова, прямая спина, на губах — не улыбка, а жёсткая, почти презрительная складка. На ней было простое, но стильное платье цвета слоновой кости — без рукавов, чуть ниже колена, подчеркивающее фигуру ровно настолько, чтобы бесить. Волосы мягкими волнами спадали на плечи. Туфли на невысоком каблуке цокали по каменному полу, и каждый шаг отдавался в тишине, как выстрел. Авроры провожали её взглядами. Прингл открыла рот, потом закрыла. Доусон смотрел так, будто увидел привидение. Драко поймал себя на том, что смотрит на неё — и не может отвести взгляд. Магия отозвалась где-то в груди теплом — она была близко, совсем близко, и тело реагировало раньше, чем разум успевал поставить блок. — Прекрати, — прошептал он одними губами, заставляя себя сосредоточиться. — Малфой, — сказала она, подходя. Голос — сталь, приправленная льдом. — Ты готов? — Грейнджер, — он поднялся. — Ты пунктуальна. Это единственное, что я в тебе уважал всегда. — Не начинай, — она скользнула взглядом по его рубашке с закатанными рукавами, по брюкам, по пиджаку, небрежно брошенному на спинку стула. — Собираешься или будем тут стоять? — Я собираюсь, — он снял пиджак, надел, застегнул на одну пуговицу. — А ты уже собралась. Похвально. Правда, обычно на свидания женщины стараются выглядеть помягче. — Это не свидание, — отрезала она. — И если ты забыл, меня сюда притащили шантажом. — А, ну да, — он усмехнулся. — Шантаж. Романтика. Она закатила глаза, но промолчала. — Идем? — Идем. Он шагнул к ней — и вдруг почувствовал десятки взглядов на спине. И запах. Легкий, цветочный, едва уловимый. — Провожаешь? — тихо спросила она с иронией. — Пусть смотрят, — так же тихо ответил он. — Им полезно знать, что у Пожирателей тоже есть личная жизнь. Из кабинета вышел Гарри. — Гермиона, — кивнул он. — Малфой. — Поттер, — отозвался Драко. — Не скучай без нас. — Я выдержу, — усмехнулся Гарри. — Герм, если что — звони. — Не волнуйся. С этим... — она кивнула на Драко, — я справлюсь. — Обязательно, — Драко изобразил поклон. — Я само очарование. Гарри смотрел на них с выражением «я в это не лезу. я в это не лезу» и зачем-то улыбнулся. Они вышли под шепотки. Драко слышал обрывки фраз: «...с ума сошли?», «...она замужем», «...он Пожиратель», «...тише, идиот». Гермиона шла рядом, не ускоряя шага. — Не обращай внимания, — бросила она. — Я привык. Ты бы слышала, что обо мне говорили в Азкабане. — Думаешь, мне есть дело? — Нет, — он усмехнулся. — Думаю, тебе вообще нет дела ни до чего, кроме своей праведной злости. Она резко остановилась, повернулась к нему. — Моей злости? Ты ворвался ко мне в кабинет. Ты напал на Майкла. Ты заставил меня согласиться на этот... этот фарс. И ты говоришь о моей злости? — Я говорю, — он шагнул ближе, — что ты злишься не на то. — А на что мне злиться? — На себя, — тихо сказал он. — За то, что согласилась. Она замерла. В глазах мелькнуло что-то — удар под дых? — но она справилась. — Пошли уже, — бросила она и зашагала дальше. --- В лифте они молчали. В Атриуме — тоже. Только когда вышли на улицу и отошли к пустынному переулку, разрешенному для аппарации, она обернулась. — Куда? — Доверься, — он протянул руку. — Довериться тебе? — она усмехнулась. — Серьезно? — Ну, аппарируй сама, если знаешь адрес. Она не знала. И он это понимал. — Черт, — выдохнула она и взяла его под локоть. Тепло её пальцев проникло сквозь ткань пиджака. Драко перехватило дыхание. Она тоже это почувствовала — он видел, как дрогнули её ресницы, как расширились зрачки. — Трансгрессируем? — спросил он. — Давай уже. Мир сжался в точку, и на секунду — всего на секунду — они стали единым целым. Её страх, его боль, их общая память о той ночи — всё смешалось в один короткий, ослепительный миг. А потом — мощный рывок, и они уже стояли в тихом лондонском переулке. Гермиона отдёрнула руку быстрее, чем нужно. Драко спрятал свою в карман, делая вид, что не заметил. Вокруг — старые лондонские дома, булыжная мостовая, вдалеке шум машин. И вывеска: «Le Gavroche». — Маггловский ресторан? — удивилась она. — Меньше глаз и ушей, — пояснил Драко. — Решил, что сегодня это уместно. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы завтра «Пророк» вышел с заголовком «Малфой и Грейнджер: романтический обед». — Обед не романтический, — отрезала она. — Я знаю. Он толкнул дверь, пропуская её вперед. --- Внутри было дорого. Тихо, уютно, пахло свежей выпечкой и трюфелями. Мраморные столики, тяжелые скатерти, хрусталь. Несколько посетителей — в основном женщины среднего возраста с подругами или мужьями. Официантка — молодая, симпатичная, с тёмными волосами — улыбнулась Драко. — Добрый день, месье. Столик на двоих? — Да, — кивнул он. — У окна, если можно. Она провела их, бросив на Драко быстрый заинтересованный взгляд. Гермиона заметила — и почему-то это её задело. Драко помог ей сесть, принял меню, сделал заказ на безупречном французском. Официантка упорхнула, бросив последний взгляд. — Она на тебя смотрит, — не удержалась Гермиона. — Кто? — Драко поднял бровь. — А, эта. Привыкла к чаевым, наверное. — Или к красивым мужчинам. Он посмотрел на неё с интересом. — Ты меня ревнуешь, Грейнджер? — Я констатирую факт, — огрызнулась она. — Просто думаю, если бы она знала, кто ты на самом деле, смотрела бы иначе. — Как ты? — тихо спросил он. Она замерла. — Что? — Ты смотришь иначе, — сказал он. — Ты всегда смотрела иначе. Даже в школе. Когда все боялись, ты смотрела с вызовом. Когда все пресмыкались, ты смотрела с презрением. А теперь... — А теперь? — А теперь ты смотришь с жалостью. — Он встретил её взгляд. — И это хуже всего. Она молчала. Официантка принесла вино — красное, выдержанное. Драко кивнул, не глядя. — Ты изменилась, — сказал он, когда они остались одни. — Ты тоже. — Я не про внешность. — Он чуть наклонил голову, разглядывая её. — Хотя внешне ты... ладно, неважно. — Что «неважно»? Договаривай, раз начал. — Ты стала красивой, — сказал он просто. — Это факт, не комплимент. Раньше ты была... никакой. А теперь — нет. Она фыркнула. — Спасибо за честность, Малфой. Ты всегда умел делать комплименты. — Я не пытаюсь делать комплименты. Я говорю, как есть. — И как есть? — Ты стала другой. Уверенной. Сильной. И пахнешь... — он запнулся, — не чернилами. — А чем? — Цветами. И ещё чем-то. Тем, что бесит. Она подняла бровь. — Бесит? — Да. Потому что это... отвлекает. — От чего? — От того, что я должен тебя ненавидеть. Повисла тишина. Тяжелая, как свинец. — Ты должен меня ненавидеть? — переспросила она тихо. — А ты меня — нет? Она отвела взгляд. — Я не знаю, что я должна чувствовать. — Тогда мы квиты. --- Он молчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил: — У меня есть предложение. Можно даже составить договор, если хочешь. — Договор? — она усмехнулась. — Серьезно? — Я серьёзен, Грейнджер. Это не игра. Она отставила бокал, сложила руки на столе. — Я слушаю. — Во-первых, — начал он, — ты будешь со мной на публике. Все вечера, мероприятия, банкеты, где требуется присутствие Малфоев. Мы приходим вместе, уходим вместе. И работы это тоже касается. Делаем вид, что мы... семья. — Семья, — повторила она с иронией. — Я сказал «вид», — отрезал он. — Во-вторых, ты переезжаешь в Мэнор. — Что?! — Отдельные комнаты, личное пространство, — быстро добавил он. — Никаких посягательств. Но живем под одной крышей. — Ты с ума сошел, — она подалась вперед. — Я не буду с тобой жить. — Будешь, — спокойно сказал он. — Если хочешь решить проблему. И в-третьих... — он запнулся. — Ты расстаешься с Майклом. Она вскочила. — Все, — сказала она. — Я ухожу. Это бред. — Сядь, — он не повысил голоса, но в нем было что-то, от чего она замерла. — Сядь и дослушай. Она стояла, сжимая кулаки. Потом медленно опустилась на стул. — Я слушаю, — процедила она сквозь зубы. — Но если ты скажешь еще что-нибудь про Майкла... — Я ничего не скажу про Майкла, — перебил он. — Я спрошу тебя кое-что другое. — Что? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты его любишь? Она замерла. — Что? — Простой вопрос, Грейнджер. Ты любишь Майкла? По-настоящему? Так, чтобы не могла без него дышать? Чтобы готова была на всё? — Это не твое дело! — выкрикнула она, но голос дрогнул. — Это мое дело, — жестко сказал он. — Потому что если ты его любишь — я отступлю. Найду другой способ сохранить имя. Если нет — мы можем договориться. — Ты ничего не знаешь! — Она подалась вперед, глаза сверкали. — Ты вообще ничего обо мне не знаешь, Малфой! Ты ворвался в мою жизнь, перевернул всё вверх дном и теперь сидишь тут, в дорогом ресторане, и спрашиваешь, люблю ли я?! — Я знаю, — он не повышал голоса, но в тишине каждое слово звучало как удар молота. — Я знаю, что ты два года встречалась с этим... мистером Правильность. Я знаю, что, когда я спросил про любовь, ты не ответила сразу. — Заткнись. — А еще я знаю, — продолжил он, — что на третьем курсе ты врезала мне в нос так, что у меня неделю голова трещала. Помнишь? Я обозвал тебя... ну, ты знаешь как. А ты развернулась и — бах. Прямо при всех. Она замерла. — Ты помнишь? — Я помню, — усмехнулся он. — У тебя хороший удар. Она не выдержала — фыркнула. Потом рассмеялась. Коротко, нервно, но искренне. — Ты заслужил, — сказала она. — Знаю. — Он кивнул. — Я много чего заслужил. Но сейчас не об этом. — А о чем? — О том, что та Грейнджер, — он ткнул пальцем в стол, — та, которая била меня в коридоре, которая тащила Поттера и Уизли через все передряги, которая грабила Гринготтс верхом на драконе — она бы не стала прятаться за спиной скучного, безопасного мужика. Она побелела. — Ты не смеешь... — Я смею, — перебил он. — Потому что это правда. Ты выбрала его, потому что он безопасный. Потому что с ним не страшно. Потому что он — полная противоположность мне. — Да что ты о себе возомнил?! — Я ничего не возомнил. — Он подался вперед, и между ними остались сантиметры. — Я просто знаю, что ты не создана для безопасной жизни. Ты создана для того, чтобы лезть в драку, нарушать правила, спасать мир. А ты выбрала тихую гавань. И знаешь что? Ты там задыхаешься. Она смотрела на него, и внутри всё рушилось. Потому что он был прав. — Допустим, — сказала она тихо, — допустим, ты прав. И что? — Я уже сказал. Мои условия. — А что получу я? — она подняла на него глаза. — Чисто гипотетически... если я соглашусь на этот безумный план — что я буду с этого иметь? Он молчал, собираясь с мыслями. — Репутацию, — сказал он. — Три года тебя называли изменщицей. Если мы будем вместе на публике, сплетни прекратятся. — Изменщицей, — горько усмехнулась она. — Изменяла мужу, которого не выбирала. — Закону плевать. — Знаю. — Деньги, — продолжил он. — Твои проекты, реформы, помощь пострадавшим. Я дам столько, сколько нужно. Анонимно, если хочешь. — Подкупаешь? — Предлагаю. — И защита? — И защита. От тех, кто тебя ненавидит. От бывших Пожирателей, от журналистов. Фамилия Малфой все еще кое-что значит. Она молчала долго. Смотрела в бокал с вином, потом в окно, потом снова на него. — Ты серьезно думаешь, что я соглашусь? — Я думаю, что ты умная женщина, — ответил он. — И что ты примешь правильное решение. — Правильное для кого? Для тебя? — Для нас обоих, — тихо сказал он. И добавил, помолчав: — И время. Ты получишь время. — Время? — переспросила она. — Для чего? — Чтобы понять, кто мы друг другу на самом деле. Без войны, без меток, без... той ночи. Она смотрела на него долго, очень долго. В глазах было что-то новое. То, чему она не могла дать названия. — Мне нужно подумать, — сказала она наконец. — Думай, — кивнул он. — Нет, — она покачала головой. — Мне нужно подумать одной. Сейчас. Она поднялась, бросила салфетку на стол. — Грейнджер. Она остановилась, не оборачиваясь. — Я не тороплю. Она помолчала секунду — и вышла. Драко остался один. Смотрел на её пустой бокал, на скомканную салфетку, на след от помады на хрустале. За окном шумел Лондон. В ресторане играла тихая музыка. Жизнь шла своим чередом. — Посмотрим, Грейнджер, — прошептал он в пустоту.