Часть 7

Завтрак в Малфой-мэноре всегда проходил по строгим правилам. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, хрустальные бокалы для воды и сока, фарфоровые чашки для чая и кофе. Пиппин бесшумно парил над столом, расставляя тарелки с яичницей, тостами, джемом и свежими круассанами. Драко сидел во главе стола и мрачно ковырял вилкой яичницу. — Если ты продолжишь её мучить, она сама сдастся и спрыгнет со стола, лишь бы ты перестал, — заметил Блейз, развалившийся напротив с чашкой кофе. Драко поднял взгляд. Под глазами — тени, на лице — ни одной эмоции, кроме глухой раздражённости. — Ты о чём? — О яичнице. Очевидно же. Нарцисса, сидевшая во главе стола напротив сына, элегантно отпила чай, пряча улыбку. — Драко, дорогой, ты плохо спал? — Нормально. — Он врёт, — вставил Блейз. — Он вообще не спал. У него лицо такое, будто его всю ночь гоняли по лабиринту. — Заткнись, Забини. — Не могу. Я твой друг, моя святая обязанность — доводить тебя до белого каления. Нарцисса кашлянула, но ничего не сказала. Она давно привыкла к их манере общения. Драко отодвинул тарелку, взял чашку с кофе. Пить не хотелось, но хоть руки занять. — Ты сегодня какой-то особенно... — Блейз покрутил пальцем в воздухе, подбирая слово, — ...кислый. Грейнджер опять тебя отшила? — Я с ней даже не виделся. — А, ну-у, тогда понятно. Ты злишься, что не виделся. Хотя мог бы и порадоваться. Драко бросил в него салфеткой. Блейз ловко поймал, ухмыльнулся. — Мальчики, — мягко сказала Нарцисса. — Ведите себя прилично. — Простите, миссис Малфой, — Блейз изобразил раскаяние. — Я просто пытаюсь развеселить вашего сына. У него на лице написано, что сегодня будет тяжёлый день. — Он всегда тяжёлый, — буркнул Драко. — Ну, может, к вечеру полегчает. — Блейз отставил чашку, довольно потянулся. — У меня, кстати, есть кое-какие планы на сегодня. Драко поднял бровь. — Какие планы? — Увидишь. Если всё получится. Драко закатил глаза. — Ты невыносим. — Я талантлив, — поправил Блейз. — Это разные вещи. Завтрак подходил к концу. Драко допил кофе, поднялся. — Мне пора. — Удачи, — кивнул Блейз. — И помни: если Грейнджер сегодня тебя пошлёт — у тебя всегда есть я и бар. — Оптимист. — Реалист. Драко уже подошёл к камину, когда его догнал Блейз. — Стой. — Что ещё? — Я серьёзно насчёт вечера, — Блейз уже не улыбался, смотрел внимательно. — Сходим куда-нибудь. Посидим, выпьем, как нормальные люди. Без Поттера, без Министерства, без твоей... — он запнулся, — ...без всего. Драко молчал. Секунду. Две. — Не знаю, — сказал он наконец. — Посмотрим. — Ладно, — Блейз хлопнул его по плечу. — Я буду ждать. Если надумаешь — дай знать. Драко кивнул, бросил щепотку летучего пороха и шагнул в зелёное пламя. Блейз смотрел ему вслед, пока зелёные всполохи не исчезли. — Тяжёлый случай, — пробормотал он. Из столовой донесся голос Нарциссы: — Блейз, вы будете завтракать или уже всё? — Иду, миссис Малфой! — крикнул он и, улыбнувшись своим мыслям, отправился дожидаться десерта. --- Драко появился в Атриуме с чётким планом: сразу идти к Грейнджер, поговорить, пока она не успела сбежать или придумать новую отговорку. Лифт, четвёртый этаж, левое крыло. Эмили при его виде вжалась в кресло так, будто он собирался её съесть. — Мисс Грейнджер... — пролепетала она. — Мисс Грейнджер на встрече. С министром. По финансированию... по проекту... — Когда вернётся? - раздраженно передернул плечами Драко, но все же посмотрел на девушку. — Я... я не знаю. Министр назначал встречу на утро, но... но они могут обсуждать долго... Драко выругался про себя. Вслух сказал только: — Я зайду позже. Развернулся и пошёл обратно. Настроение упало ещё ниже. Он и так не выспался, связь до сих пор пульсировала где-то под рёбрами, напоминая о вчерашнем вечере, о том, что он чувствовал, о том, что не имел права чувствовать. И теперь ещё эта Грейнджер застряла у министра. В Аврорате было шумно. Прингл, завидев его, фыркнула, но без прежней злости, даже как будто по привычке. А потом все же сдержанно улыбнулась. Доусон просто кивнул. Драко даже не поздоровался, а просто обвел их тяжелым взглядом — сразу пошёл в кабинет Гарри. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её без стука — и замер. Поттер стоял. А на его столе, раздвинув ноги и обвив мужа руками за шею, сидела Джинни Уизли. Они целовались так, будто это было последний раз в жизни. Драко застыл на пороге. Секунду подумал: выйти тихо, сделать вид, что ничего не видел, и потом целый день притворяться, что ничего не было. Но это же Драко. Настроение как будто даже улучшилось. — Поттер, — сказал он громко, — ты бы хоть табличку вешал. «Не входить — тут Уизлета размножается». Гарри дёрнулся, чуть не свалившись на кресло. Джинни, наоборот, ни капли не смутилась. Медленно, с королевским достоинством, слезла со стола, поправила мантию и повернулась к Драко. — Во-первых, — сказала она, — я теперь миссис Поттер. Так что «Уизлету» оставь для школьных воспоминаний. — Принято, — усмехнулся Драко. — А во-вторых... — она окинула его долгим, оценивающим взглядом. — Малфой, а ты ничего. Тюрьма тебе к лицу. Стал очень... сексуальным. Драко поперхнулся воздухом. — Что? — Я сказала — ты стал сексуальным. — Джинни говорила это так спокойно, будто обсуждала погоду. — Шире в плечах, взгляд жёстче. Раньше ты был просто красивым мальчиком, а теперь — мужчина. — Джинни! — подал голос Гарри. — Что? Я просто констатирую факт. — Она перевела взгляд на мужа. — Милый, ты же знаешь, что я люблю только тебя. Но слепой меня ещё никто не называл. Драко стоял, пытаясь переварить услышанное. Уизли... Поттер... эта женщина только что сказала ему комплимент? При муже? И при этом так, что это не было похоже на флирт. Просто констатация. — Твоя жена... — начал он, обращаясь к Гарри. — Да, — перебил Гарри, красный, но улыбающийся. — Она всегда говорит то, что думает. Привыкай. Джинни подошла к двери, остановилась рядом с Драко. — Я серьёзно, Малфой. Если надоест быть плохим парнем — заходи. Потренируемся, - и вышла, оставив после себя лёгкий запах духов и полное замешательство. Драко проводил её взглядом. — Уизли... Поттер, они, кажется, не все безнадёжны. — Она тебя зацепила? — усмехнулся Гарри. — Она меня... — Драко запнулся, подбирая слово, — ...удивила. — Это Джинни. Она умеет. Драко вспомнил Рона. Его вечно жевательное лицо, глупые шутки, вечное чувство превосходства, которое не было ничем подкреплено. — В отличие от некоторых других Уизли, — буркнул он. Гарри понял. Нахмурился, но видимо начинать перепалку из-за Рона посчитал не нужным. — Ладно, к делу, — он быстро собрал бумаги на столе. — Ты вовремя. Ночью в Лютном переулке видели одного из новых. — Новых? — Я тебе про них еще не рассказывал. Новое поколение Пожирателей. Решили продолжить дело старых. — Гарри протянул ему папку. — Около года назад появились. Пока серьёзной угрозы нет, но мы держим их под колпаком. Есть подозрение, что за ними кто-то стоит. Драко открыл папку, пробежал глазами. Нахмурился. — Я его не знаю. — Ожидаемо. Это не те, кто был при Волан-де-морте. Молодые, наглые, но пока не опасные. — Пока. — Именно. — Поттер! — рявкнули из отдела. Голос Робардса. — Живо ко мне! Гарри вздохнул, поднялся. — Изучи пока. Потом договорим. Он уже двинулся к двери, но Драко его остановил. — Поттер. — Что? Драко смотрел в сторону. В голосе — необычная, почти неуверенная нотка. — Послушай... а этот... любовник Грейнджер... Язык не поворачивался назвать его по имени. Слишком мерзко. — Скажи, он мог сделать ей больно? Физически? Драко готов был провалиться сквозь землю. Он чувствовал, как краснеет — впервые за последние лет десять. И от того, как Гарри на него смотрит, хотелось применить к себе «Круциатус». — Что ты имеешь в виду? — Гарри смотрел внимательно, без насмешки. — Ладно, — Драко резко мотнул головой. — Забудь. Неважно. — Поттер! — снова рявкнул Робардс. Гарри бросил на Драко последний взгляд — долгий, изучающий — и вышел. Драко остался один в кабинете. В руках — папка с делом, в голове — каша. — Чёрт, — выдохнул он. --- Утро тянулось бесконечно. Драко сидел в пустом кабинете Гарри, разбросанные по столу дела Пожирателей смерти громоздились стопками, испещрёнными его пометками. Он вчитывался в строчки, делал выписки на полях, сопоставлял даты и имена — и всё это на автомате, механически, потому что голова была занята совсем другим. Мысли то и дело сворачивали не туда. В воспоминания о вчерашнем вечере. О том, как связь рвала его на части. О её лице, когда она говорила про Майкла. О том, что она сейчас где-то рядом, в эту самую минуту, находится с ним в одном здании... — Чёрт, — выдохнул он, откидываясь на спинку стула и проводя рукой по лицу. Стрелка часов медленно ползла к обеду. Он ждал этого момента. Ждал, чтобы снова увидеть её, поговорить, понять. В конце концов, она обещала подумать — значит, должен же быть какой-то ответ. Дверь скрипнула. — Малфой. Он поднял глаза. На пороге стояла Прингл — та самая аврорша, которая при первой встрече смотрела на него с плохо скрываемой неприязнью. Сейчас в её взгляде было что-то другое — не уважение, но хотя бы отсутствие открытой враждебности. Он разглядывал её мельком, но сейчас, когда она стояла в дверях, сложив руки на груди, отметил про себя: старше его лет на пять, может, чуть больше. Не красавица — слишком резкие черты, короткая стрижка, которая делала её похожей на мальчишку. Но и отталкивающей её не назвать. Обычная. — Робардс велел передать, — сказала она без предисловий. — Обед сегодня — пятнадцать минут. Потом сразу на тренировку. Всех касается. Драко замер. — Пятнадцать минут? — Пятнадцать, — подтвердила Прингл. — Не нравится — жалуйся министру. — Она усмехнулась криво и добавила: — Только он, кажется, тоже у Робардса в подчинении. И вышла, не дожидаясь ответа. Драко смотрел на закрывшуюся дверь и чувствовал, как внутри закипает глухая, липкая злость. На Робардса, на Прингл, на эту дурацкую службу, на весь мир. Но больше всего — на себя. Пятнадцать минут. Он даже не успеет дойти до её кабинета. А она там сидит, наверное, ждёт. Или не ждёт. Или думает, что он снова давит, раз пришёл утром. — Чёрт, — выдохнул он ещё раз, сжимая перо так, что оно хрустнуло. Он планировал поговорить с ней в обед. Выяснить наконец, что у неё в голове. А теперь придётся вылавливать её после работы. Тащиться к ней, ловить момент, надеяться, что она не сбежит, не спрячется, не скажет, что занята. Мысль о том, что он будет вылавливать собственную жену, как какого-то беглеца, была до тошноты унизительной. Но выбора не было. — После работы так после работы, — процедил он сквозь зубы, отбрасывая сломанное перо и возвращаясь к делам. Глаза смотрели в бумаги, но видели только одно: её лицо. --- Тренировочный зал гудел магией. Драко стоял в центре, тяжело дыша, и смотрел на манекен, который только что отправил в полёт мощным «Редукто». Тот грохнулся об стену, рассыпался на части и начал медленно собираться обратно — зачарованная деревяшка, которой было плевать на его злость. — Полегче, Малфой, — раздалось сбоку. — Он тебе ничего плохого не сделал. Гарри подошёл, вытирая лицо полотенцем. На нём была обычная тренировочная форма — простая чёрная футболка, спортивные штаны, никаких намёков на «героя войны». Он смотрел на Драко с любопытством, смешанным с лёгкой тревогой. Драко не ответил. Снова встал в стойку, поднял палочку. Манекен, уже собравшийся, замер в ожидании. — Ты сегодня как хвосторога, — заметил Гарри, отходя к скамье с водой. — Случилось что? — Ничего. — Ага, — Гарри хмыкнул. — Я прямо поверил. Драко послал в манекен серию «Экспеллиармусов» — один за другим, быстрее, чем требовалось. Манекен дёргался, но держался. Тренировочный, гад, был рассчитан на такие нагрузки. — Робардс сказал, сегодня только физуха и манекены, — продолжал Гарри, делая глоток. — Завтра будет полоса. Если хочешь, конечно, можешь и сегодня попроситься, но я бы на твоём месте... — Поттер, — перебил Драко, не оборачиваясь. — Заткнись. Гарри замолчал. Но не ушёл. Сел на скамью, наблюдая, как Драко вымещает на бездушной деревяшке всю ту злость, что копилась в нём с утра. С того самого момента, как он узнал, что обед — всего пятнадцать минут, и увидеть Грейнджер не получится. Удары сыпались градом. Заклинания летели одно за другим. Драко не щадил ни манекен, ни себя. К концу тренировки он был мокрым, как после душа, и еле держался на ногах, но внутри всё ещё горело. Он хотел её увидеть. Хотел поговорить. Хотел понять, что у неё в голове. А вместо этого торчал здесь, в зале, и колошматил бездушную болванку. — Всё, — выдохнул он, опуская палочку. — Хватит. Манекен, получивший за последний час больше заклинаний, чем за всю свою деревянную жизнь, жалко покачивался, но держался. В раздевалке было тихо и влажно. Пахло потом, мылом и разогретой магией. Драко стянул футболку, бросил на скамью и сунул голову под холодную воду. Резко, обжигающе, чтобы смыть хоть часть этого бешенства. — Малфой. Гарри стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Полотенце на шее, в руках — бутылка с водой. Вид у него был не праздный — серьёзный, даже напряжённый. — Чего? — буркнул Драко, не вынимая головы из-под воды. — Ты утром спрашивал про Майкла. Драко замер. Вода текла по лицу, заливала глаза, но он не двигался. Только пальцы сильнее сжали край раковины. — Проехали, — сказал он глухо. — Не похоже, что проехали, — Гарри шагнул внутрь, прикрыл за собой дверь. — Ты сегодня метал гром и молнии. Я таких тренировок давно не видел. Что-то случилось? — Ничего не случилось, Поттер. — Драко выпрямился, вытер лицо рукой, но так и не обернулся. — Забудь, что я спрашивал. — Малфой. — Я сказал — забудь. Тишина. Гарри смотрел на него, и в этом взгляде не было насмешки или превосходства. Только... вопрос. — Ладно, — сказал он наконец. — Твоё дело. Драко услышал, как открылась дверь, как шаги удалились. Он остался один. В голове — пустота и звон. Но где-то глубоко, под этой пустотой, билась одна мысль: она там. На четвёртом этаже. Ждёт. Или не ждёт. Но он должен её увидеть. Драко рванул полотенце с вешалки, наскоро вытерся, натянул чистую рубашку прямо на влажное тело. Застегнул пуговицы на ходу, хватая мантию. Времени не было. Совсем. Он вылетел из раздевалки, даже не попрощавшись. Рабочий день уже закончился. Она могла уйти. Могла быть занята. Могла просто не захотеть его видеть. Но он должен был попытаться. --- Он не должен был сюда идти. Драко повторял это про себя на каждом шагу, пока шёл по коридору четвёртого этажа. Не должен, не имеет права, не его дело. Она сама решит, когда будет готова. Она сказала — думает. Он обещал не торопить. Но связь... эта проклятая связь... Она не замолкала с самой ночи. Не кричала, нет — она пульсировала где-то под рёбрами, царапала изнутри, не давала сосредоточиться. Он пытался заблокировать её окклюменцией — бесполезно. Пытался убедить себя, что это просто магия, просто последствия дурацкого брака — тоже бесполезно. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он чувствовал это: рваное, неправильное, больное. Её состояние. Её страх? Её злость? Он не мог расшифровать, но это грызло его, как крыса грызёт провода. Он должен был увидеть её. Просто увидеть — и понять. Убедиться, что с ней всё в порядке. Что та хрень, которую он чувствовал, — просто случайность, просто сбой, просто... — Кого я обманываю, — прошептал он сквозь зубы. Эмили была на своем рабочем месте, а значит и ее начальница еще не ушла. Это немного обнадеживало. Девушка при его приближении опустила глаза, пытаясь сделать вид, что ее тут нет. Драко даже не замедлил шага. Краем глаза заметил, как побелели её пальцы, вцепившиеся в край стола, как расширились зрачки, как она вся сжалась, будто ожидая удара. Это раздражало. Бесило. Но где-то глубоко, в самой тёмной части сознания, он понимал: она имеет право. Он для неё — Пожиратель смерти, убийца, чудовище из газет. А она только школу закончила, она ещё ничего не понимает в этой жизни. — Она у себя? — бросил он, уже берясь за ручку двери. — Мисс Грейнджер... она... должна скоро вернуться... — голос Эмили дрожал. — Вы не можете просто... — Я могу. Он вошёл, не дослушав. --- Запах ударил в ноздри сразу, как только закрылась дверь. Он не был резким или навязчивым — нет, он висел в воздухе тонкой, едва уловимой нотой. Цветы, старая бумага, кофе... и она. Её кожа, её волосы, её тепло. Всё вместе — и это сводило с ума. Драко вдохнул глубже, чем следовало, и тут же выругался про себя. Он огляделся. Кабинет был именно таким, каким он его запомнил в прошлый раз. Светлые стены, книжные шкафы до потолка, забитые до отказа. Корешки знакомых имён: маггловские философы, магические правоведы, история магии. На подоконнике — живые цветы. Не магические, настоящие. Орхидея. На стене — фотографии. Он подошёл ближе. Родители. Магглы — сразу видно. Мать похожа на неё, только старше. Те же карие глаза, та же улыбка, только без привычного напряжения. Отец — в очках, с добрым лицом. Обычные люди. Обычная жизнь. Рядом — снимок с последнего дня в Хогвартсе: она, Поттер и Уизел, обнявшись, смеются чему-то. Он задержал взгляд на её лице. На этой фотографии она была другой. Не Грейнджер-заучка, не Грейнджер-помощник министра, не та, что смотрела на него с жалостью и злостью. А просто человек. Который когда-то смеялся, обнимал друзей, жил. — Блядь. Он отвернулся от фотографий и подошёл к столу. На спинке стула висел пиджак — тёмно-синий, Драко протянул руку — и замер. Пальцы сами сжали ткань. Мягкая, дорогая, ещё хранящая тепло её тела. Он провёл большим пальцем по рукаву — и в голове вспыхнуло: она в этом пиджаке сегодня, как она сидит где-то там, разговаривает с министром, жестикулирует, хмурится... — Что ты делаешь, идиот? — заорал внутренний голос. Он отдёрнул руку, будто обжёгся. Разозлился на себя. Резко развернулся и плюхнулся в её кресло. С вызовом, нагло, по-малфоевски — закинул ноги на стол. — Вот так, — подумал он. Хотя кого он обманывал? Его уже прожгло насквозь. Кресло хранило её форму. Он чувствовал это — как ткань облегает тело, как подлокотники отполированы её ладонями. Он сидел там, где она сидит каждый день. Дышал воздухом, которым она дышит. — Прекрати, — приказал он себе. На столе лежали бумаги. Он машинально взял верхнюю — отчёт о финансировании. Пробежал глазами. Сумма была смешной. Жалкие галлеоны на проект по реформе магического правосудия. На такие деньги даже приличный обед в ресторане не оплатишь. Он усмехнулся. Ну да, Грейнджер. Гордая. Сама не берёт, и другим не даёт. А могла бы прийти к нему, попросить — он бы дал. Сколько надо. Не задумываясь. Даже не попросил бы ничего взамен. Ладно, почти ничего. Но она не придёт. Никогда не придёт. Он откинулся на спинку, уставился в потолок. Пальцы барабанили по подлокотнику. В груди пульсировало. Связь не молчала ни секунды, но сейчас она просто выла — тихо, на пределе слышимости. Она была где-то близко. Очень близко. Скоро. --- Он не заметил, как пролетело время. Может, пять минут. Может, полчаса. Шаги в коридоре. Голоса. Её голос — усталый, раздражённый, что-то говорит Эмили. Драко выпрямился. Ноги так и остались на столе. Сердце забилось быстрее — и он возненавидел себя за это. Дверь открылась. Она вошла. Гермиона Грейнджер — уставшая, растрёпанная — замерла на пороге. Светлая блуза без рукавов, заправленная в юбку-карандаш, подчеркивала безупречную талию девушки и небольшую, но привлекательную грудь. Только за то, что он это заметил, Драко мысленно дал себе пощечину. Секунду она просто смотрела на него, не веря своим глазам. Потом лицо её изменилось. Удивление сменилось злостью, злость — чем-то ещё, чему он не мог дать названия. Она попыталась это спрятать — и не смогла. — Малфой? — голос ровный, но он заметил, как дрогнули пальцы, сжимающие ручку двери. — Ты что здесь делаешь? — Жду тебя. Он не двинулся с места. Ноги продолжали нагло лежать на столе. — Мы же договорились, — сказала она, закрывая дверь. — что ты меня не торопишь. — Я не тороплю. — Тогда зачем ты здесь? — она шагнула в кабинет, сбросила сумку на стул. — Утром приходил, теперь снова. Ты сказал, что не будешь давить! — Я и не давлю. — А как это называется?! — Это... — он запнулся. — Это другое. — Что другое? Он молчал. Как объяснить? Как сказать: «Я чувствую тебя через проклятую магию, и вчера вечером меня чуть не разорвало от того, что я не понимал, что с тобой происходит»? — Ты сказала, что подумаешь, — наконец выговорил он. — Я дал тебе время. Сегодня утром пришёл — тебя не было. Сейчас пришёл — ты есть. В чём проблема? — В том, что ты давишь! — в голосе прорезалась злость. — Сначала Майкл рвёт телефон, теперь ты врываешься в кабинет. Вы меня разрываете на части. У Драко сводило мышцы лица только от одного его имени. — Малфой. — Что? — Ноги. Со стола. Убери. — Не уберу. — Я сказала — убери. — А я сказал — нет. В её глазах сверкнуло. Она подошла вплотную к столу, схватила его за щиколотки и рванула на себя с такой силой, что он едва не слетел с кресла. — Твою мать, Грейнджер! Он вскочил, восстанавливая равновесие — и оказался с ней лицом к лицу. Так близко, что между ними не осталось воздуха. Запах. Теперь он чувствовал его не в воздухе, а от неё самой. От её кожи, от её волос, от её дыхания. Тёплый, чуть сладковатый, с нотками чего-то цитрусового. И чисто женский, такой, от которого у него внутри всё переворачивалось. Он смотрел на неё сверху вниз— и не мог отвести взгляд. Впервые он обратил внимание, что был значительно выше Грейнджер. Глаза — карие, глубокие, с крапинками золота. Губы — приоткрытые, чуть припухшие, будто она кусала их в волнении. Щёки — раскрасневшиеся от злости. И вырез блузки. Там, где кожа переходила в ложбинку, где бился пульс, где... Взгляд застрял. Замер. Не мог оторваться. Секунда. Две. Три. — Малфой, — голос её сорвался. Он моргнул. Очнулся. — Что? — выдохнул он хрипло. — Ничего. Он не ответил. Просто стоял, тяжело дыша. Она отступила к окну. Быстро, резко, будто спасалась бегством. Встала спиной к свету, обхватила себя руками. Щёки её горели — он видел это даже в полумраке кабинета. Она пыталась сделать вид, что ничего не случилось, но дыхание сбивалось, руки дрожали. — Я приняла решение, — сказала она. — Частично. Он ждал. Молча. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя стоять неподвижно. — Я буду с тобой на публике, — выдохнула она. — Везде, где надо. В Министерстве, на мероприятиях, на банкетах. Буду улыбаться, держать за руку, делать вид, что мы... что мы семья. Чтобы сплетни затихли. Он слушал. Каждое слово отдавалось где-то в груди глухим стуком. — Это я могу, — продолжила она, не глядя на него. — Это... это разумно. Я понимаю. Драко кивнул. Один раз. Коротко. — Второй пункт, — голос её дрогнул, и она замолчала. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец. Гермиона смотрела куда-то в сторону, на цветы, на подоконник, на свои руки — куда угодно, только не на него. Губы её сжались в тонкую линию. — Второй пункт... — повторила она, и в голосе появилась такая усталость, что у него самого защемило сердце. — Об этом не может быть и речи. Я не... я не вернусь в Мэнор. Никогда. Я не смогу... Она не договорила. Но он понял. В то место, где её пытали и насиловали. Драко перехватило дыхание. Внутри всё рухнуло куда-то вниз, в ледяную пустоту. Какой же он идиот. Какой же слепой, тупой, безмозглый идиот. Он предлагал ей вернуться в дом, где стены помнят её крики, где каждый угол пропитан её болью, где... — Чёрт, — мысленно выругался он. — Чёрт, чёрт, чёрт. Он должен был подумать. Должен был понять. Но он так зациклился на своих условиях, на своём имени, на своей гордости, что забыл — для неё Мэнор не просто дом. Для неё Мэнор — это ад на земле. Драко сделал мысленную пометку. Жирным шрифтом. Крупными буквами. *Купить дом. Другой. Чистый. Только для них. * Если она вообще согласится. Если будет этот «их». — Я понимаю, — сказал он тихо. Так тихо, что она, кажется, не услышала. Но она услышала. Подняла глаза — удивлённо, настороженно. — Правда? — Правда. Она смотрела на него долго, изучающе. Потом отвела взгляд. — Третий пункт, — начала она, и голос её снова изменился. Стал твёрже, но в этой твёрдости чувствовалась дрожь. Драко напрягся. — Я не готова расставаться с Майклом, — выпалила она. Быстро, будто боялась, что не скажет. — Нас никто не увидит. Мы будем... это останется только между нами. Никто не узнает. Твоё имя не пострадает, клянусь. Никто никогда... Она говорила и говорила, а Драко чувствовал, как внутри закипает злость. Горячая, липкая, неконтролируемая. — Ты понимаешь, что я буду это чувствовать? — перебил он, и голос его прозвучал резче, чем он хотел. Гермиона замолкла. — Каждое его прикосновение, — продолжал он, шагнув ближе. — Каждую ночь. Я говорил тебе. Связь не молчит. Ты думаешь, мне будет легче от того, что «никто не узнает»? Она опустила глаза. И в этом движении было столько стыда, столько боли, но его это не беспокоило. Она знала. Прекрасно знала. Знала и всё равно предлагала. — Ты... — начал он, но она перебила. — Я знаю, — прошептала она. — Знаю, что ты будешь чувствовать. Знаю, что тебе будет больно. Но я не могу... я не могу просто взять и вычеркнуть его из жизни. Он был со мной два года. Он... — она сглотнула. — Он хороший человек. — Хороший человек, — повторил Драко, и в голосе его звучала такая горечь, что она вздрогнула. — Да, — сказала она, поднимая глаза. — Хороший. В кабинете повисла тишина. Тягучая, как патока. Мучительная. Драко стоял, не двигаясь, и пытался успокоить сердце. Оно колотилось где-то в горле. В висках стучало. Во рту пересохло. Он заставил себя дышать ровно. Считать. Раз, два, три, четыре. Минута прошла. Может, две. Может, целая вечность. — Грейнджер, — сказал он наконец. Голос звучал хрипло, пришлось откашляться. Она обернулась. В глазах — настороженность, усталость, и что-то ещё, чему он не мог дать названия. — Что? Он шагнул ближе. Медленно, осторожно, будто подходил к раненому зверю. — Вчера, — сказал он. — Что произошло вчера вечером? Она смотрела на него, и в глазах её было удивление. — Ничего. — Неправда. Гермиона отвела глаза и даже сделала неосознанно шаг назад. — Грейнджер... — он запнулся. — Я тебе уже говорил, что любое его прикосновение к тебе я чувствую... Но вчера было все иначе. Она замерла. — Связь, — выдохнул он. — Она сошла с ума вчера вечером. Рвало на части. Я не мог спать, не мог думать, не мог... — он сжал кулаки. — Что это было? Она смотрела на него долго, очень долго. В глазах — буря. — Ты правда не знаешь? — спросила она тихо. — Не знаю. — И поэтому пришёл? — Да. — Не за решением? — Нет. Она отвернулась к окну. Обхватила себя руками. — Тебя это не касается, Малфой, - сказала она, но в голосе совсем не было уверенности. — Ты знаешь, что это не так, - Драко стоял слишком близко, а его голос стал на тон ниже. — Майкл пришёл вчера, — сказала она тихо. — Мы говорили. Я рассказала ему о твоих условиях. Он... разозлился. Потом мы... — она запнулась. — Он хотел близости. Я отказала. Он не понял. Настаивал. Я снова отказала. Он... разозлился ещё сильнее. Схватил меня, стянул платье... — голос её дрогнул. — Я ударила его. Оттолкнула. Он ушёл. Драко слушал, и внутри всё закипало. — И ты говоришь, он хороший человек? — Он не плохой, Малфой. — Она обернулась. — Он просто испугался. Подумал, что теряет меня. — И поэтому решил взять силой? — Он не... — Он пытался принудить тебя к близости! — Драко шагнул ближе. — По своей воле! Просто потому, что захотел! И ты его оправдываешь?! — Я не оправдываю! Я просто... — Просто что? Она молчала. Драко взорвался. Шагнул вперёд, схватил её за предплечье — сильно, больно, пальцы впились в кожу. — То есть, — процедил он сквозь зубы, — когда я под Империо перешёл черту, ты меня возненавидела. А он, который по своей воле хотел принудить тебя к близости — он, значит, «хороший человек», и ты отказываешься расстаться с ним. Грейнджер, ты серьёзно? Она открыла рот, чтобы ответить, но он не дал. Пальцы на её предплечье сжались ещё сильнее — до хруста, до белых костяшек, до того, что она почти чувствовала, как завтра на этом месте расцветёт тёмный синяк. Между ними не осталось ни воздуха, ни расстояния, ни защиты. Его лицо нависло над ней, и теперь она видела каждую чёрточку: тени под глазами, жёсткую складку у губ, и главное — глаза. Серые, почти прозрачные, с крапинками стали, и в них — такая буря, что у неё перехватило дыхание. Она видела радужку. Видела, как расширены зрачки. Видела себя — своё отражение в его глазах. И чувствовала его дыхание. Тёплое, сбивчивое, пахнущее мятой и злостью. Оно касалось её губ, щёк, шеи, и от этого по коже бежали мурашки, которые она не могла контролировать. — Ты оправдываешь его? Ты понимаешь, что он сделал то же самое, что и я? Только у меня выбора не было, а у него — был. И он его сделал. В свою пользу. А ты... ты готова простить его, потому что он «испугался»? А меня — нет? Потому что я Малфой? Потому что я Пожиратель? Потому что ты имеешь право меня ненавидеть, а его — жалеть? — Малфой, я не... — Знаешь что? — он грубо оттолкнул её, так что она едва устояла на ногах. — Делай, что хочешь. Спи, с кем хочешь. Мне плевать. Он развернулся и пошёл к двери. Она закрылась за ним бесшумно. Но в тишине кабинета этот звук прозвучал как выстрел. --- Драко шёл по коридору, не видя дороги. В ушах стучала кровь. В груди рвало на части. — Что ты со мной делаешь?! — думал он. — Что ты со мной делаешь, Грейнджер?! Ему срочно нужен был Блейз. И бар. Срочно.