эффект плацебо > хисуи & токива

Этот запах Хисуи никогда не нравился. Сигареты воняли так мерзко, что порой ей казалось, что ее стошнит. К счастью, мало кто курил в рейнджерах — это считалось дурно для репутации, потому что, как ни крути, среди их аудитории были малые дети, оттого многим, кто вступил в ряды цветных, пришлось бросить. Это было счастьем для Хисуи, но она все равно знала, что некоторые продолжали свою привычку, просто в тайне от публики. Им, Зеленым, было проще всего с этим. Аудитория мало интересовалась ими, потому что их работа была в основном скрыта от глаз обывателей, потому они могли позволить себе даже напиться в хлам в баре, и другие люди не особо смотрели в их сторону — все они были уже не малыми детьми, кому какое дело? Хисуи в такие места, конечно, не ходила, но слышала нытье от Вакабы о том, как ему не нравилось пить. Ее это забавляло. Не забавляло лишь курение. Мерзкая привычка! И, учуяв запашок, когда убиралась в офисе, Хисуи ринулась наверх, на крышу, где обычно и была курилка. Она предпочитала заглядывать сюда поменьше, но теперь хотела разобраться, потому что знала этот запах — ментол, и такие курила лишь Токива. Токива и правда нашлась там, лениво глядевшая вниз. Она не заметила Хисуи, потому что была настолько глубоко погружена в мысли, и, помедлив на пороге, Хисуи вгляделась. Токива… всегда выглядела прекрасно. Словно сошла с обложки журнала. И что такая красавица позабыла в рейнджерах? Сюда шли лишь сломанные люди, а она была не такой. Прекрасная, добрая, умелая… Хисуи хотелось стать такой же. Даже с мерзкой сигаретой во рту она все еще выглядела красиво. Почувствовав внимание на себе, Токива подняла взгляд на Хисуи и улыбнулась. Вздрогнув, та решила, что нечего было тянуть резину и быстрым шагом приблизилась. — А сказала, что бросаешь! — Тяжелое сейчас время, — уклончиво ответила Токива, элегантно держа сигарету двумя пальцами. Она убрала ее за спину, подальше от Хисуи. — Не дыши этим дымом, это вредно для кожи и для зубов. — А сама ты куришь. Токива просто загадочно улыбнулась, словно это ее не касалось, а потом затянулась последний раз и вышвырнула сигарету за ограду на крыше, и та яркой искрой исчезла где-то внизу. Хисуи хотелось сказать — не мусори. Хисуи много чего хотелось сказать, но она не стала, просто подошла к Токиве ближе, а потом дернула за рукав, заглядывая в глаза. Она привыкла строить из себя недотрогу и человека, у которого украли детства, но Хисуи знала, что все в батальоне все равно видели ее еще девочкой. И порой она не была уверена, что ее это злило. Может, в этом даже находилась какая-то отдушина. Как спокойствие. Что у нее еще была надежда на нормальную жизнь, крупицу… — Неужели действительно так хорошо после этой мерзости? — Ну-у-у… Это плацебо, — Токива улыбнулась шире, а потом закинула в рот мятную жвачку. — Если ты уверен в чем-то, то кажется, что оно помогает. Я вот верю, что сигареты уменьшают мою мигрень от работы. Вакаба считает, что подцепит с ними больше девчонок. Может, как-то так оно и работает. А что, хочешь начать? Не советую. — она рассмеялась, звонко, и ее смех был подобен колокольчику на ветру. — Сигареты сейчас дорого стоят, не с нашей зарплатой. Приходится, вон, с Вакабой скидываться порой. — А вкус? Мерзко же… — Работа в рейнджерах тоже не слишком приятна. Ты привыкаешь. Токива снова улыбнулась, а потом достала пачку из кармана, немного смятую, с изображением голубого самолетика в белом небе. В ней осталась всего пара сигарет. Это было немое предложение — хочешь попробовать? — и хорошая девочка Хисуи бы отказалась, но ей стало любопытно, что же Токива нашла в этой мерзости, потому она осторожно подцепила одну сигарету пальцами и поднесла к губам. Токива показала ей, как затягиваться, а потом щелкнула зажигалкой. Когда горячий дым обжег горло Хисуи, она всунула сигарету Токиве обратно, а сама закашлялась. Ну и мерзость! Несусветная гадость! Как только ей это нравилось?! — Фу! Ну и дрянь! Теперь я буду в два раза активней охотится за вами с Вакабой, чтобы вы не курили! Токива вновь рассмеялась, и Хисуи подумала — может, это того и стоило. Эта мерзкая сигарета. Чтобы услышать прекрасный смех Токивы. Она шмыгнула носом и стерла выступившие на глаза слезы, пока Токива продолжала смеяться, светящаяся, словно солнце. Когда она умерла, Хисуи вышла на крышу с той же смятой пачкой сигарет. Подошла к ограде, взглянула вниз, в ночь, а потом потянулась за зажигалкой. Может, хотя бы сейчас она поймет. Может, потеряв все, она наконец узнает, что же это такое — плацебо. Если сильно поверит в то, что эта мерзость успокоит ее душу… Но стоило ей просто щелкнуть, как что-то резко выхватило пачку сигарет из ее рук, и, обернувшись, Хисуи увидела Чидори. Вот уж в кого бы она поверила, что он был курягой, с его-то внешностью, но ни разу не видела, чтобы он даже употреблял бы спиртное. Вот уж настоящий Зеленый Хранитель. Акабанэ, небось, просто плакал от радости. — Не делай глупостей, — мягко произнес он, а потом положил руку ей на плечо. Хисуи ничего ему не ответила. Отдала ему зажигалку, а потом прижалась к Чидори, пряча лицо в его одежде, и он потрепал ее по волосам, нелепо, словно и сам не знал, как надо было быть взрослым, пока она терялась в том, что должны были делать дети. В итоге, только они и остались, неполноценные. Одни. Даже плацебо тут не поможет.