Глава 30

      Если вы не привыкли «выжимать максимум из того, что есть», то мне жаль вас огорчать: вы прожили куда более приятную жизнь, чем вам, вероятно, казалось.       И всем вам, кто сейчас самодовольно похлопывает себя по плечу, воображая, будто вы лучше остальных: большое вам спасибо – тем самым вы признали, что я лучше вас.       Потому что я почти уверен: никому из вас не приходится сражаться с протагонистом-попаданцем, имея при себе несколько десятков бомб и стаю гарпий. Что? Не всё так плохо с моей ситуацией? У меня, выходит, даже есть шанс, раз у меня есть взрывчатка и союзники?       Ну да, вы правы. Но вы всё равно сволочи, раз заставили меня признать, что могло быть и хуже. Неужели нельзя было проявить хоть каплю чуткости к чувствам молодого парня, а? Что это за мания непременно напоминать мне, что моя ситуация ещё не максимально хуёвая? Нельзя было просто посочувствовать и признать, что проснуться я мог бы и в куда более комфортных обстоятельствах, чем нынешние?       Предстоящий бой будет тяжёлым, и вполне возможно, что немалая часть того, что я туда брошу, назад уже не вернётся. Но это не безнадёжно.       Господство в воздухе, а также практически нулевая вероятность того, что Империя вытащила кого-то из мира, где могли бы распознать мои приёмы, давали мне серьёзное преимущество. Возможность сбрасывать на врага бомбы, плюс тот факт, что сам враг был занят схваткой с моими лучшими бойцами, означали, что до крайних мер мне доходить не придётся. Да, вариант просто навалиться массой, задействовав как можно больше взрывчатки, у меня был... но под рукой у меня хватало средств, чтобы до этого не доводить.       Полсотни гарпий, одна легкораненая виверна и ещё одна виверна – это, вообще-то, немного. Даже с ящиками взрывчатки в сумках.       Но всё это вместе с большим, быстро собираемым и довольно прочным средством доставки?       Ну, это было куда прямолинейнее, чем мне хотелось, и немного раньше, чем я планировал. К тому же пришлось бы бросить кучу снаряжения и оружия, чтобы все уместились на оставшемся транспорте. Но из всех быстрых и практичных решений для текущей проблемы это было единственным. Я хотел, чтобы Империя впервые познакомилась с моей нынешней задумкой в массовом исполнении – чтобы разом и внезапно обрушить его на разные города, – но Ур и остальные были сейчас важнее.       С этой мыслью я задействовал Райзер, чтобы спасти тех, кто действительно мне верен.       Так что, пару минут поразмыслив после донесения, я повернулся к тем силам, что были у меня под рукой, и приказал собрать первый в мире управляемый боеприпас.       Носитель: гарпии.       Система наведения: Виверна 1 и Виверна 2 (раненая).       Целеуказатель: я.       Карта / (при необходимости) взрыватель: Райзер.       Цель, разумеется: сраный протагонист-попаданец.

      ***

      Мне бы, конечно, хотелось, чтобы меня просто доставили в ближайшее безопасное место и я руководил всем этим издалека, но, к сожалению, мне пришлось лично находиться на планере, под завязку набитом взрывчаткой. На одном лишь усилии и упрямстве виверна, которую Ур оставила охранять меня, тянула всю эту конструкцию вперёд, одновременно координируясь со своей раненой напарницей.       Само собой, гарпии едва не надорвались, поднимая нас на крейсерскую высоту, но уже одно то, что все пятьдесят вообще сумели это сделать, было чудом.       Так что – с учётом того, что дальней связи у меня не было, а операция требовала скорости, – меня прижимали к верхней поверхности планера, набитого взрывчаткой, а сверху меня накрывала раненая виверна, передававшая команды и направления женщине, которая тащила по воздуху и нас, и целый грузовой отсек взрывчатки.       Задача Райзер состояла в том, чтобы лететь низко вместе с гарпией и удерживать нас на правильном курсе к цели.       Обе виверны заслуживали медалей, похвалы и денег за всё, что делали, но в тот момент я, блядь, просто до одури ненавидел их обеих.       И, конечно же, себя тоже – за то, что вообще до этого додумался.       Несмотря на то, что виверны – холоднокровные рептилоидного вида монстры, если не считать особенно тёплых и мягких мест; спасибо тому, что этот мир служит декорацией для какого-то хентайного додзинси, — летать высоко они умеют просто потому, что всегда летали высоко. Они без труда выдерживают полёт на большой высоте и скорости, да ещё и спокойно переговариваются друг с другом сквозь несущийся, хлёсткий, кусающий ветер.       А вот я всего лишь обычный человек. В отличие от амазонок, Райзер и вообще всех людей, рождённых на этой планете.       Хотя я и был укутан в мех и кожу, потому что мне не досталась та самая воинская выносливость, которая позволяет местным, владеющим магией, летать высоко в небе чуть ли не в одних побрякушках, татуировках и купальниках, моего самодельного утепления и близко не хватало против стихии. Так что я одновременно боролся с обморожением и слушал, как мои зубы выбивают чечётку. Согреться магией я, может, и мог бы, но те жалкие крохи таланта и маны, что у меня были, уходили на одно: обеспечить себе воздух для дыхания. Ни единого напёрстка маны на тепло я выделить не мог.       А вот два Сородича под моим началом, похоже, переживали лучшие минуты своей жизни.       — Давай, Софитель! Ты сможешь! Не останавливайся! Жми!       — Я... Я СМОГУ! РА-А-А-А!       Дуры. Все виверны – дуры. И виновата в этом соревновательная система рангов, которую я сам же и ввёл, чтобы они тренировались командами и выпускали лишнюю агрессию в состязаниях. Издалека это работало отлично: они соревновались, тренировались и вместе готовились к турнирам подальше от основной деревни, желательно повыше в небе.       Но когда одна прижимала меня к поверхности моего паршивого планера без фонаря, а другая в нескольких метрах от меня с энтузиазмом вела себя как полная дура, терпение у меня заканчивалось с пугающей скоростью. Алло? Я вообще-то ваш начальник, и я тут жопу себе отмораживаю на транспортнике, который сам же по тупости спроектировал без обогрева и герметизации, потому что не знал, как сделать иначе. Поводов жалеть о собственной недальновидности у меня хоть отбавляй, мои войска загнаны в угол, а сам я едва держусь в живых, пользуясь тем, к чему у меня вообще нет таланта.       Если вы обе хоть немного угомонитесь и дадите мне ПОДУМАТЬ, я буду чертовски благодарен!       — Давай, давай, давай! У тебя получится, девочка! Найди свой предел и перешагни его!       — Я. СМОГУ!       Я бы с удовольствием высказал всё, что думаю, но, поскольку мне нужно было беречь воздух, а перекрыть рёв ветра голосом я всё равно не мог, мне оставалось только лежать, прижатым виверной к поверхности планера, и ждать момента, когда можно будет приказать сбрасывать эту дрянь на цель.       К счастью, по моим прикидкам – и с учётом того, что Райзер отлично служила и ориентиром, и приманкой для любого огня снизу, – случиться это должно было уже через несколько минут, потому что от нашего маленького форпоста до цели было меньше часа лёту.       К счастью, Ур всё продумала заранее и оставила ближайшую плотину напоследок.

      ***

      — Она её видит?!       — Ага! И мы уже ниже облаков! Разбудите начальника, пусть сам убедится, что это то, что нужно!       После того как я чуть не замёрз насмерть и не остался без воздуха, пришло время мне наконец пустить в ход мозги. Я ведь не учил своих виверн ни высматривать противника, ни сбрасывать бомбы так, чтобы при этом не угробиться самим, так что после сигнала от Райзер снизу целеуказание ложилось на меня.       — Э-э, Софитель? Гарпии не ошиблись?! Это совсем не похоже на плотину!       — Ага... мы... мы вообще посреди какой-то глуши!? Что это за место?       — Да откуда же мне знать?       Нет, мы были не посреди глуши. Оно просто выглядело как глушь из-за тех трёх плотин, которые Ур успела уничтожить до того, как Империя очухалась и выслала ответ на её маленькую операцию.       Земля под нами была покрыта водой. Грязной, бегущей водой, идущей следом за гигантскими водохранилищами, рванувшими вперёд. Короче, это место выглядело как «глушь» только потому, что я сам превратил его в эту самую «глушь» серией рукотворных экологических катастроф.       Я бы с удовольствием посмотрел на это своими глазами в моменте, а не только последствия, но у меня были дела поважнее, так что я ткнул локтем своего живого второго пилота.       — О, начальник очнулся! Спускайся ещё ниже!!       — П-поняла!       Планер, как и было задумано, нырнул вниз, но я дождался, пока он выровняется и ледяной ветер перестанет так яростно хлестать по моей паршивой кожано-меховой маске, которую я кое-как сшил, чтобы защитить лицо.       — Цель впереди, вдалеке! Мы сейчас швырнём всю эту посудину до того, как враг успеет по нам ударить! Передай Райзер, чтобы летела вперёд и отвлекала внимание от нас! — сквозь рёв ветра я едва слышал собственный голос, но, по крайней мере, мог говорить, не выжимая последние капли из своей и без того убогой магии. — Шанс у вас один, так что слушайте гарпий и дайте им помочь! Я приказал им лететь впереди и помочь вам навести эту штуку на цель!       — Гарпии?       Вопрос повис в воздухе лишь на миг, прежде чем остальная моя стая опустилась на планер, а их предводительница приземлилась прямо рядом с той, что прижимала меня вниз. В отличие от виверн, крыльев за спиной у гарпий не было – их руки сами были покрыты перьями и превращались в крылья. В воздухе они были великолепны: резкие, быстрые манёвры, луки, пращи – всё при них. Но тягачи из них были никакие.       По крайней мере, без небольшой переделки снаряжения.       — Ого! Так стало легче!       — Ненадолго. Гарпии не слишком выносливые.       Решение моей проблемы с нехваткой виверн, если честно, было дерьмовым.       По сути, всё сводилось к верёвкам и приказу гарпиям буквально привязать себя к крыльям планера, пока и они, и сам планер продолжают лететь.       На практике это означало, что по пути им пришлось наскрести целые кучи верёвок откуда только можно. Потом, пока их вожачка докладывала мне и моей напарнице-пилоту, сколько ещё до цели, остальным пришлось вытворять с этими верёвками совершенно нелепые трюки. Из-за того, что они меньше, слабее и легче, даже полсотни гарпий не могли просто так таскать гигантские грузы.       Так что понадобился целый воздушный цирк: петли из верёвок, ловкие переплетения, узлы, завязываемые прямо на крыльях за счёт полёта и идеальной слаженности всех гарпий. Каждая работала в паре с соседкой, безупречно используя свои меньшие размеры и ловкость, чтобы вместе сделать то, для чего в норме нужен кто-то куда более подходящий.       Меня бесило в этом решительно всё – слишком сложно, и, скорее всего, с кем-то другим такое было бы вообще не повторить, – но даже я не мог отрицать: решение получилось вполне неплохое.       Правда, от этого транспорт начал скрипеть, стонать и жаловаться, потому что не был рассчитан на то, что гарпии будут тащить его вперёд за крылья. Каркас затрещал и начал разваливаться, резкие звуки ломающегося дерева доносились до меня, пока вся конструкция набирала скорость и неслась к горизонту.       Так что в ту секунду, когда мне сказали, насколько близко мы к врагу, я отдал самый важный приказ.       — Эта штука скоро развалится! По моей команде все отцепляетесь!       В ответ я получил дружное, громкое «Есть!» почти от всех участниц. И это замечательно, потому что если кто-нибудь облажается, весь планер вполне может уйти не туда, и тогда нас всех перебьют имперской магией, болтами и стрелами. Так что если кто и будет отвечать за жизни всех, кто здесь задействован, то это буду я.       План от начала и до конца мой, так что если он провалится – вина тоже моя.       Я отсчитывал секунды, пока гарпии, ориентируясь по разведданным и собственному облёту, выводили планер на нужный курс.       Пятьдесят секунд.       Весь транспорт начал коробиться и выгибаться, когда его накренили вниз. По мере разгона пейзаж превращался в бурое месиво и обломки домов, но я смотрел не туда, а вперёд. И вскоре, как раз когда виверна, прижимавшая меня, скрестила руки у меня на груди, я увидел плотину, на которой засели Ур и остальные.       Двадцать секунд.       Лагерь, развернувшийся против Ур, я успел заметить лишь мельком. Небольшой отряд внутри маленькой земляной крепости, выстроенной перед плотиной. Саму плотину маги укрепляли ещё большим количеством земли, так что прорвать её, как предыдущие, было уже невозможно, а к насыпанным сооружениям возводились пандусы, чтобы войска могли подняться прямо на её вершину.       На западном краю Райзер поднимала шум, постреливая в сторону крепости мелкими магическими зарядами и получая в ответ стрелы и магические залпы. К счастью, у неё хватило ума вложить всю магию и всё внимание в то, чтобы, мать её, вовремя сматываться, так что её не разнесло на части.       Десять секунд.       И, как и докладывали гарпии, маги и лучники реагировали сравнительно медленно из-за затянувшейся дальнобойной дуэли с Ур и моими амазонками. Днём, без отвлекающих факторов вроде огромного пылающего города, способность Империи заливать огнём что землю, что небо внушала очень серьёзный страх. Но благодаря моим амазонкам эта оборонительная реакция запаздывала: вокруг крепости, перед ним и на нём валялись брёвна и куски плотины.       Скорее всего, Райзер вообще выжила только потому, что Ур и остальные достаточно прижали имперцев, чтобы замедлить их.       В конце концов, даже будучи зажата в угол, Ур переиграла Империю. Она не только лишила врага инициативы, доверившись мне и плану, который мог застать их врасплох, но ещё и поставила их в положение, где по ним можно было ударить с фланга, при этом сохранив всех своих воительниц за укрытием, которое Империя не могла просто испарить. Вся группа быстрого реагирования, посланная разобраться с моими амазонками и вивернами, собралась в этой крепости: они не хотели терять солдат от летящих в них снарядов и нуждались в месте, откуда могли бы вести медленную, осторожную осаду.       Крепость защищала их идеально – но только от Ур. И, скорее всего, именно этого она и добивалась.       Ноль.       — Отцепляйтесь! Пусть летит в крепость! Живо!       Меня рвануло назад. Виверна надо мной распахнула крылья и оторвала когтистые лапы от верхней поверхности планера. Наверное, это было похоже на парашют: её крылья поймали поток воздуха над планером и резко потащили нас назад. Гарпии сделали то же самое, как и Софитель. Расправленные крылья затормозили их настолько, что они зависли вокруг меня... и мы все смотрели, как планер мчится к крепости.       Кто-то всё-таки заметил его подлёт, так что, несмотря на все мои усилия, он оказался недостаточно быстрым, и, конечно же, стоило мне положиться на Райзер, как она тут же проебалась.       Но когда по планеру начали наводить огонь, я понял: уже неважно.       Потому что он должен был взорваться не при ударе о землю, а над крепостью – внутри высоких земляных стен, окружавших широкий двор, где закованные в броню солдаты ждали приказов.       Восемьдесят зарядов в сумках с мановой взрывчаткой рванули внутри каркаса из клеёного дерева не как бомба прямого попадания, а как воздушный подрыв в полузамкнутом пространстве. Сначала была вспышка, затем внешняя оболочка испарилась, превратившись в пылающую комету. За одним взрывом последовал другой, потом ещё один, и ещё.       Вспышка за вспышкой.       Ещё пламя.       Дым.       И всё это внутри самой крепости.       Даже высоко в небе до меня донеслись крики. Стены, которые только что защищали имперских солдат, заперли их в отрезанном аду рядом с остовом, извергающим пламя и ударные волны, пока один за другим детонировали оставшиеся заряды. Их сверхчеловеческие тела обернулись слабостью: их не раздавило насмерть давлением, нет, их ломало, поджигало и швыряло по двору, как шарики для пинбола в тяжёлой броне. Кровь смешивалась с пеплом и песком, а закованные в металл воины вопили, требуя магической помощи, которая уже не могла прийти, потому что все их маги погибли ещё под первым ливнем раскалённой шрапнели и ударных волн.       И посреди этого ада был тот юноша, которого я боялся больше всего.       Я слышал о героях Империи. Они переламывали ход битв, вселяли ужас в Сородичей и возвращались даже тогда, когда их считали мёртвыми. Империя вербовала их из миров, чьи люди, как она знала, разделяли её идеалы, и именно они составляли хребет её истинной мощи. Непревзойдённые, почти неуничтожимые, главный имперский противовес Владычицам Демонов... я обрушил на этого парня всё, что имел, потому что боялся: он причинит вред тем, кто мне дорог.       И теперь он стоял среди своих солдат – горя и исцеляясь, без обеих рук и с развороченной грудной клеткой. Его взгляд был устремлён на меня и мою стаю. Единственный сапфировый глаз в черепе без челюсти, где ожогов было больше, чем уцелевшей кожи, встретился с моим взглядом.       Он сделал шаг вперёд.       Потом ещё один.       И ещё.       Он шёл ко мне, пока не вошёл прямо в пламя, вырывающееся изнутри крепости. В том самой крепости, который он создал, чтобы защитить своих людей, солдат и друзей, – чтобы сохранить им жизнь, а не бросать их на Ур и остальных.       Именно благодаря этой доброте Ур и остальные сейчас были живы.       А я обратил эту доброту против него, и ею его убил.