Глава 3

На следующий день мое утро началось намного раньше. Панорамные окна моей комнаты заливали капли мощного дождя, в то время, как я уже четвертый час подряд трудилась над картиной. Спина сильно затекала, руки немели от работы на весу, глаза слезились от напряжения. В какой-то момент я решила сделать передышку и откинулась на спинку своего стула, подняв взгляд на потолок. Внезапно я заметила какую-то черную точку между потолком и потолочным плинтусом. Подавшись чуть вперед, и чуть сместив ракурс, обратила внимание, что стеклянный зрачок тускло блеснул. Я сразу поняла, что это была скрытая камера.  Меня обдало ледяной волной по спине. Мало того, что меня закрыли тут и держат в заложниках, так еще и камеру поставили! Нет, я не скажу, что мне здесь плохо. Объективно говоря, страх уже давно отошел на второй план: меня здесь никто не трогает, кормят три раза в день, даже лучше, чем я сама могла себя прокормить, а Хёнджин вообще заботится обо мне, приносит цветы и покупает одежду. Но следить за мной, пока я ем, сплю, работаю… и когда я была абсолютно голая в первый день здесь из-за отсутствия чистой одежды… Это было уже слишком. Я медленно встала со стула, продолжая пристально смотреть в глазок камеры. Внутри все закипало от злости и обиды.  Я схватила с ближайшего стола что-то тяжелое, даже не осознав, что это было, и бросила аккурат в камеру с криком «Ублюдки»!  Когда ярость совсем овладела мной, я стала метаться по всей комнате, осматриваясь и ища иные источники слежки. Кто знает, сколько камер я здесь еще найду.  Спустя несколько минут мной были вероломно уничтожены еще две камеры: одна прямо за мольбертом и вторая аккурат у изголовья кровати. Ее было найти сложнее всего, так как само изголовье тоже черного цвета, и эта камера вполне себе выглядела, как часть дизайна. Когда я поколотила эти камеры своим тапком, силы закончились, и я мешком свалилась на кровать. Мое дыхание было тяжелым. Мои похитители не заставили себя долго ждать. Буквально через минуту щелкнул замок, и в комнату вошел Минхо. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но сейчас как будто было что-то еще — то ли ярость, то ли тревога. Он быстро окинул тот беспорядок в комнате, который я устроила, а затем его взгляд остановился на моих руках. Кажется, что он проверял, не поранилась ли я. — Мира, что ты делаешь? - его голос вибрировал от напряжения. — Это ты меня спрашиваешь? - я сразу срываюсь на истерический крик, - Вы меня похитили, держите здесь, как подопытного кролика, заставляете брать на себя такую ответственность за помощь вам. Я заявляю, что с этого момента я не буду работать! Я не прикоснусь к этой чертовой картине, пока вы не уберете отсюда все свои источники слежения. Говори, где тут еще есть камеры? Я подрываюсь с кровати на ноги, но не решаюсь сделать шаг вперед.  — Камеры — это безопасность. Если вдруг на дом нападут, я должен знать, где ты будешь в этот момент, - абсолютно ровным голосом говорит Минхо.  — О какой безопасности мы говорим, если речь о том, что это мое личное пространство? Ты смотришь, как я ем, как я сплю, как я переодеваюсь в конце концов! Это извращение, а не безопасность!  В этот момент по лестнице с первого на второй этаж слышатся тяжелые и быстрые шаги. В комнату влетает Хёнджин, на котором впервые с момента нашей первой встречи нет улыбки.  — Ты что наделала? - повышает он голос на меня, - ты хоть понимаешь, сколько стоит эта система?  — А мне плевать, сколько стоит эта система. Я уже сказала Минхо, и повторю еще раз для тебя — я не буду работать под вашим наблюдением. Или убирайте все камеры, или ищите себе другую дуру. Хёнджина точно задевают мои слова, ведь он делает два резких шага вперед, и сильно хватает меня за руку, отчего мне приходится немного извернуться, чтобы не так сильно чувствовать боль. Ранее он мне казался совершенно другим. Если честно, я больше удивлена тому, что такая реакция была не у Минхо, потому что от него я ожидала именно этого.  — Ты забываешься. Если надо будет, я поставлю сюда прожекторы, которые будут светить круглосуточно. Не тебе решать, какие правила в моем доме.  Я не узнаю того Хёнджина, которого видела и знала раньше. Его лицо все так же прекрасно, но в глазах сейчас не искра огня, а целое пламя гнева и злости. Кажется, что он вот-вот приставит к моей голове дуло пистолета.  — Отпусти ее, - Минхо не сдвинулся ни на шаг, но проронил эту фразу в спину Хёнджину своим ледяным голосом. Хёнджин лишь рассмеялся и перевел взгляд с меня на Минхо. Сейчас он выглядел просто опасным безумцем.  — Брат, ты рехнулся?  — Я сказал: отпусти ее, - еще более ледяным и требовательным тоном ответил Минхо.  Хёнджин демонстративно разжал свою ладонь, широко раздвинув пальцы, а его улыбка быстро сходила с лица, превращаясь в презрение.  Минхо сделал несколько шагов вперед, поровнявшись с Хёнджином и тоже глядя на меня.  — Для тебя это правда так важно? - чуть тише спросил он. — Очень важно, - твердо отрезала я, - я не смогу сосредоточиться, зная, что за мной постоянно следят. Моя работа требует тишины. Моя личная жизнь требует приватности.  — Хорошо, мы уберем все камеры, - Минхо развернулся и пошел в сторону выхода. — Минхо, это же дыра в безопасности! - Хёнджин не отпускал надежды на то, чтобы вразумить Минхо.  — Безопасность - это моя забота. Мира, если услышу хоть один подозрительный звук, разговор будет другим.  С этими словами Минхо окончательно покидает мою комнату, а Хёнджин снова переводит взгляд на мои глаза, задерживаясь на них на несколько секунд. В его взгляде борется обида с гневом. После этого он разворачивается и, также, уходит из комнаты, с громким стуком закрывая за собой дверь.  Когда я осталась одна, я буквально упала на пол от бессилия. Я рада, что я добилась своего, но эта перепалка выбила меня из колеи. По щекам текут слезы. Я ведь даже не сопротивляюсь и выполняю свою работу, хотя нахожусь сейчас в заточении. По правде говоря, мне самой хочется поработать над такой великой картиной. Чисто профессиональный интерес. Почему Минхо пошел мне на встречу так быстро? Куда делся тот Хёнджин, который, как мне казалось, всегда был на моей стороне? И почему они называют друг друга братьями?