Глава 8

Утром я проснулась резко, как от удара током. Казалось, что во сне мне не хватало даже воздуха. Я распахнула глаза и первым делом ощутила пустоту. Постель все еще была теплой после нашей совместно проведенной ночи, но проснулась я одна. Честно говоря, даже не особо помню, как уснула. Некоторое время я все еще молча лежала, вслушиваясь в тишину поместья. Тело ныло тягучей, но приятной болью. Кожа горела там, где ее сжимали пальцы Минхо. В голове всплыла каша из воспоминаний, но отчетливо отзывалась только одна мысль: «сегодня ночью все изменилось». Я чувствовала себя так, словно с меня сняли слой кожи. Хёнджин нуждался во мне, и мы почти поцеловались с ним на недавней прогулке, мне было приятно проводить с ним время. Минхо был всегда холодным и отстраненным, и, хоть меня это привлекало и заставляло мое сердце биться чаще, как будто так было проще, что он всегда в стороне, всегда занят своей работой. Если еще вчера все было просто: я — заложница, они — похитители, то сегодня все границы окончательно стерлись. Я чувствовала, что предала Хёнджина, который доверил мне свое сердце, свои мечты, свои планы. Я медленно встала с кровати, пошатываясь на ногах от ломоты, надела один из своих домашних костюмов и подошла к зеркалу. Над ключицей из-под воротника рубашки выглядывал красный след, который выглядел, как клеймо. Это и было клеймо Минхо, которое показывало всему миру, что пути назад уже нет. Я коснулась кончиками пальцев в то самое место, где кожа багровела, и перед глазами моментально вспыхнули его глаза, полные голода, вины и невероятной страсти. Впервые за весь месяц с небольшим жизни тут я решилась выйти из комнаты одна, предварительно не спрашивая разрешения. Дверь была не заперта. Немного осунувшись и обернувшись по сторонам, я заметила, что в коридоре было несколько камер слежения. Их убрали из моей комнаты после моего скандала, но в доме ради общей безопасности камеры работали. Я посмотрела аккурат в одну из камер и подумала о том, что Минхо сейчас наверняка видит меня, находясь в комнате охраны, так как его работа заключается именно в обеспечении безопасности каждого из нас. Я спустилась вниз по широкой лестнице и направилась в гостиную. Я здесь уже была однажды, когда Минхо вернулся раненым, но тогда я действовала на инстинктах, а сейчас у меня была возможность рассмотреть дом получше. Высокие потолки, светлый интерьер, множество света. В воздухе витал аромат дерева и цветов. Бесшумно войдя в гостиную, я увидела, что Хёнджин сидит в большом кожаном кресле. Камин не был зажжен. Музыка не играла. Пространство было ощутимо тяжелым из-за звенящей тишины. В руке Хёнджин вертел пустой бокал, пока его взгляд был устремлен в прямо находящуюся стену. — Ты сегодня поздно, муза, - произнес он, не оборачиваясь ко мне, а голос был сухим и безжизненным, - Ты знала, что сегодня ночью дом был удивительно разговорчивым? - он повернул голову на меня и заглянул в глаза, - Ты знала, что здесь отличная акустика? Я замерла на месте, воздуха не хватало, чтобы дышать, а к горлу подкатил ком. — Хёнджин... - только и смогла выдавить из себя я. — Не надо, - он резко вскинул руку, обрывая меня. - Не надо объяснений. Я так долго ждал, когда Минхо выйдет из твоей комнаты. Я считал каждую минуту. Знаешь, на какой минуте я перестал надеяться, что мне все это кажется? - он сделал небольшую паузу, - На сороковой. Он медленно поднялся с кресла и подошел ко мне. Его взгляд упал на мою шею, аккурат на багровый след, а на лице появилась гримаса, в которой смешались физическая боль и брезгливость, прятавшиеся за улыбкой. От Хёнджина пахло алкоголем. — Ты вообще понимаешь, почему он это сделал с тобой? - спросил Хёнджин почти шепотом, - Ты думаешь, что он любит тебя? Он просто берет то, что хочет. Он всегда решает все за других. Ты для него еще один пост, который нужно удержать. — Это неправда, Хёнджин, - попыталась протестовать я, но он лишь приложил большой палец своей изящной руки к моим губам, чтобы я замолчала. — Моё ледяной правильный брат... - Хёнджин немного отошел в сторону, покачиваясь из стороны в сторону, как будто танцевал, и вдруг начал заливаться пьяным смехом, - Он всегда говорил, что чувства это слабость. Оказывается, ему нужна была женщина, чтобы стать слабым. Ты хоть понимаешь, что ты разрушила мой щит? Ты разрушила все, что было между мной и Минхо. — Хёнджин, послушай меня. Мы не смогли справиться с чувствами. — «Мы»? То есть уже есть «вы»? - он повернулся ко мне и посмотрел в глаза, все также продолжая улыбаться, - А где во всем этом я? Ты уже забыла, как я приносил тебе цветы, как мы мечтали о Париже? Ты забыла, как мы чуть не поцеловались с тобой? Кажется, что ты была не против. В этот момент за моей спиной раздались шаги. Минхо зашел в гостиную. Я уверена, что он знал о нашем разговоре, но он понимал, как сильно нам нужно было поговорить, поэтому решил не вмешиваться. По крайней мере, пока это будет возможно. Он был одет в черную куртку-бомбер, а под мышкой у него была кобура. Он пристально смотрел на Хёнджина. — Отойди от нее, - хрипло произнес он. — А то, что ты сделаешь? - Хёнджин расплылся еще в более широкой улыбке и вскинул руки в стороны, - Пристрелишь меня прямо сейчас? Сделаешь то, что так давно хотел сделать? Признайся, что я всегда был для тебя обузой. Ты всегда презирал меня за то, что я умею чувствовать и любить. Однако, посмотри теперь на себя. Ты дал слабину самому себе и прикоснулся к тому, к чему нельзя было прикасаться. Твоя задача была просто охранять ее, чтобы она выполняла свою работу. Мужчины замерли в ожидании дальнейших слов или действий друг друга, испепеляя взглядом, не обращая никакого внимания на меня, как будто меня здесь нет. Казалось, что между ними и правда что-то сломалось. Это был крах их тринадцатилетнего союза. Внезапно Минхо сделал пару осторожных шагов вперед, сокращая между нами дистанцию. — Я защищаю ее от всего, - процедил он сквозь зубы, - Даже от тебя и твоих иллюзий. Хёнджин, будь честным, хотя бы перед самим собой. Ты ее не любишь. — Тебе откуда знать? Что ты вообще знаешь о любви? - улыбка с лица Хёнджина мгновенно исчезла. — У нас сейчас есть проблема посерьезнее, - Минхо постарался перевести тему, - Нам сократили срок до одной недели. Заказчик не может рисковать из-за того, что наше местоположение раскрыли. И если мы не продумаем план действий, то ни у кого из нас не будет будущего. И все твои фантазии о Париже канут в лету, пока мы будем лежать где-то в этом лесу с дырками в головах! — Тогда она закончит работу через неделю, а после — мы уедем. Как и договаривались. Без тебя и твоих правил. Хёнджин грациозно подошел к журнальному столику и взял с него декоративный ажурный нож для вскрытия писем. Нож был серебристый, тонкий, острый и сделанный из стали. Он стал крутить его в пальцах, а на лице появилась безумная улыбка, от которой волна страха пробежала по всему моему телу. — Хёнджин, да очнись ты уже! - Минхо повысил голос и прикрикнул на младшего, - Неужели ты не понимаешь, что нас пасут?  — Брат, ты ведь всегда говорил про нее только, как про объект. Ты читал мне нотации о безопасности, о холодном рассудке, а сам взял то, что было под запретом? - голос Хёнджина внезапно стал дрожать, как будто подкатывали слезы, - То, что было святым для меня? Минхо не шелохнулся, и на его лице не появилась ни одна эмоция. Настоящий солдат, у которого все под абсолютным контролем. — Хёнджин, твоя проблема в том, что ты сам создал из нее святыню, в которую веришь только ты. Но она человек. И я тоже, - он понизил голос, - И мы сделали свой выбор. Не во вред тебе. Тебе не стоит винить ни себя, ни нас в том, что произошло. — Винить себя? - Хёнджин усмехнулся, - Я всю жизнь доверяю тебе. Мы с тобой одно целое. По крайней мере, я так всегда думал. И в итоге ты ударил меня в самое сердце. Зная, что она для меня значит. Теперь я потерял и ее, и брата. Я сделала шаг вперед и теперь оказалась ровно между двумя братьями, поворачиваясь к Хёнджину. Я сделала еще один осторожный шаг на встречу к нему, аккуратно перехватывая его руку и вынимая нож из его ладони. На удивление, он легко поддался и отдал мне оружие. Я откинула нож в сторону, после чего сделала еще шаг ближе, обхватила лицо Хёнджина ладонями, заставляя сфокусировать взгляд на себе. Его кожа была ледяной, а в глазах читалась только пустота. — Хёнджин, хватит, - почти шепотом произнесла я, - Посмотри на меня. Ты не потерял брата. И меня ты никогда не потеряешь, - за своей спиной я услышала тяжелый вздох Минхо, но никак не отреагировала на него, - Нам сейчас нужно сконцетрироваться на работе. Нам сократили сроки втрое. Минхо прав, что если мы сейчас будем тратить время на свои разборки, то все погибнем. Пожалуйста, давай закончим работу. Вместе. Ради того, что нас всех связывает. Хёнджин еще несколько секунд смотрел мне в глаза, и на его лице появилось бессилие. Затем он перевел взгляд в сторону Минхо и спросил: — Почему ты выбрала его? — Я не выбирала между вами двумя. Я выбрала жизнь, и я очень хочу, чтобы ты тоже выбрал ее. За спиной я почувствовала, как Минхо сделал шаг в сторону от нас, подходя ближе к окну. — Хёнджин... - глухо произнес он, - Помоги ей закончить работу. Это наш единственный шанс выжить. Хёнджин ничего не ответил, но я лишь схватила его за руку и потянула за собой на второй этаж. Сейчас некогда было устраивать сцены. Пока мы поднимались наверх, между нами повисла тишина. Я прокручивала детали нашего разговора, которые уже успели скомкаться в памяти из-за стресса. Но одно я понимала точно — Хёнджин, действительно, не любил меня. Для него я не была женщиной, в которую он влюбился с первого взгляда. Он увидел меня в моей подвальной мастерской, бледную, напуганную, пытающуюся хоть как-то защититься. Он увидел во мне даму, нуждающуюся в герое, и решил стать сам благородным рыцарем. Он не знал ничего о моем прошлом, о моем характере, о моих страхах. Он сам придумал историю, в которую поверил. Потому что через призму художника для него любовь была лишь эстетикой. Минхо это понимал с самого начала. Он слишком хорошо знает своего брата, который годами коллекционировал антиквариат, фарфоровых кукол, редкие винтажные предметы, как будто пытаясь заполнить свои пустоты и черные дыры внутри себя. Эти вещи не могли ответить ему взаимностью. Когда появилась я, такая же игрушка, только живая, он понял, что от меня можно добиться внимания. Или хотя бы, как минимум, разговора по душам. Сейчас, когда мы зашли в мою комнату и закрыли дверь, я снова увидела в нем того маленького недолюбленного мальчика с поникшими плечами. Его никогда не обнимали просто так. Его хвалили только, когда он создавал шедевры. Так он и привык жить с мыслью, что его полюбят только, когда он сделает что-то хорошее. Минхо видел Хёнджина насквозь: также, как сейчас вижу его я. Он стал для него щитом, защитой и опорой. Хёнджин всегда в нем видел родного старшего брата, с которого он брал пример, даже несмотря на все те слова, которые он говорил на эмоциях. Но Минхо не смог ему дать ту эмоциональную теплоту, в которой Хёнджин так нуждался. Тогда он нашел ее во мне. Он запутался в своих чувствах, ошибочно приняв свою одержимость за любовь.