Глава 5. Беги или сдохни

Утро началось не с виски и не с ярости. Оно началось с запаха овсянки и детского смеха. Лиза, восьмилетняя копия матери, с такими же светлыми волосами и огромными любопытными глазами, прыгала на кровати Ильи, пока он пытался разлепить веки после очередного сеанса саморазрушения. — Илья! Вставай! Мама сказала, что если ты проспишь мою тренировку, она заберет твою приставку! — Лиза звонко хохотала, зарываясь пальцами в его вечно спутанные волосы. Илья проворчал что-то невнятное, но стоило ему открыть глаза и увидеть это беззащитное, сияющее лицо, как вся тьма ночи — маска Ареса, запах раздевалок «Зеро», губы Габриэль — отошла на второй план. Он протянул руку, подхватил сестру и в шутку повалил её на подушки, щекоча до икоты. — Эй, мелкая, ты слишком много шумишь для такого маленького человека, — его голос, обычно резкий и пропитанный сарказмом, сейчас звучал мягко, почти певуче. Родители попросили его присмотреть за Лизой, пока они были заняты делами в Федерации, пытаясь разгрести тот ад, который устроила Габриэль. Для Ильи Лиза была единственным чистым местом в его жизни. Она не знала про «Зеро», не знала про его дисквалификацию — родители сказали ей, что у Ильи «каникулы». И он был готов на всё, чтобы она никогда не узнала правду. Элитный каток «Ice Peak». 11:00. Илья шел по коридору, крепко держа Лизу за руку. На нем были темные очки и объемное худи, но люди всё равно оборачивались. Перешёптывания летели ему в спину, как отравленные стрелы. «Смотрите, это он...», «Тот самый агрессор...», «Как его вообще сюда пустили?». Илья сжимал зубы так, что челюсть сводило. Но каждый раз, когда он чувствовал, как маленькая ладошка Лизы доверчиво прижимается к его ладони, он заставлял себя расслабиться. — Подожди, Лиза, — он опустился на одно колено прямо посреди вестибюля, игнорируя десятки косых взглядов. Он бережно, почти с хирургической точностью, завязал ей шнурки на коньках, проверяя натяжение. — Не слишком туго? — спросил он, глядя ей в глаза. — Нет, Илюша, в самый раз! Посмотришь, как я буду делать ласточку? — Конечно, мелкая. Я буду стоять прямо там, — он указал на трибуны. — Ты лучшая на этом льду, помни об этом. Никто не может тебя остановить, если ты сама не захочешь. Он нежно поцеловал её в макушку и легонько подтолкнул к выходу на лед. Лиза упорхнула, сияя от счастья. Илья выпрямился, и его лицо мгновенно превратилось в непроницаемую маску. Он поднялся на трибуны и сел в тени, подальше от людей. Но его взгляд сразу же нашел её. Габриэль была на льду. Она тренировалась в своей привычной манере — лениво, свысока, делая вид, что ей скучно. На ней был темно-синий костюм, который подчеркивал её бледность. Сегодня она не прыгала. Она просто скользила, выписывая идеальные круги, пока её тренер что-то кричал ей с бортика. Илья смотрел на неё сверху вниз. В его голове проносились кадры вчерашней ночи: её тяжелое дыхание, её ногти на его спине, вкус её губ. И то, как она смотрела на него в раздевалке. Габриэль сделала круг и вдруг остановилась прямо напротив того места, где сидел Илья. Она знала, что он там. Она чувствовала его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. Она медленно подняла голову. Сквозь темные очки Илья видел, как она сощурилась. В этот момент к ней подъехала Лиза. Маленькая, восторженная, она не знала о войне между ними. — Привет! — Лиза затормозила перед Габриэль, поднимая кучу брызг. — Ты так красиво скользишь! Ты тоже учишься? Сердце Ильи пропустило удар. Он подорвался с места, вцепляясь пальцами в поручень трибуны. Если эта сука хоть словом обидит Лизу... если она решит использовать ребенка в их игре... он спрыгнет вниз и придушит её прямо на глазах у всех. Габриэль посмотрела на маленькую девочку. Её лицо, секунду назад полное яда, вдруг на мгновение изменилось. Она увидела в Лизе черты Ильи — ту же упрямую линию подбородка и ясные глаза. Габриэль медленно присела перед девочкой, касаясь её плеча. Илья сверху видел, как напряжены её пальцы. — Привет, малышка, — голос Габриэль донесся до Ильи — он был непривычно тихим, лишенным привычной стервозности. — Как тебя зовут? — Лиза! А это мой брат Илья, он там сидит! — Лиза радостно махнула рукой в сторону трибун. Габриэль медленно подняла глаза на Илью. На её лице появилась странная, пугающая улыбка. Она медленно подняла руку к своей шее и — нарочно, плавно — провела пальцами по высокому воротнику своей олимпийки, чуть сдвинув его в сторону. Она открыла ровно ту часть кожи, где расплывался багровый след от его пальцев. Это был их тайный знак. Клеймо ночи, которое она выставила на свет прямо перед его маленькой сестрой. Илья почувствовал, как ярость застилает глаза. Его пальцы на поручне трибуны побелели, а металл под ладонями заскрипел. — Лиза, иди к тренеру! Живо! — крикнул Илья. Его голос прозвучал резче, чем он хотел, и девочка вздрогнула, удивленно посмотрев на брата. Габриэль, не сводя взгляда с Ильи, ласково поправила Лизе выбившийся локон. Её движения были нарочито нежными, почти материнскими, что в контексте их войны выглядело как изощренное издевательство. — Беги, Лиза, — прошептала Габриэль, и в её голосе скользнула змеиная сладость. — Твой брат, кажется, сегодня не в духе. Наверное, плохо спал. Лиза кивнула и послушно покатилась к другому концу катка. Как только она отъехала достаточно далеко, Габриэль выпрямилась. Маска «доброй тети» слетела мгновенно. Она стояла посреди льда, вызывающе глядя вверх, на Илью. Илья не выдержал. Он перемахнул через заграждение трибуны, спрыгнув на лед прямо в кроссовках. Плевать на правила. Плевать на то, что ему запрещено здесь находиться. Он прошел по льду, скользя подошвами, и остановился в шаге от неё. — Don’t you dare, — прорычал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой агрессии. — Не смей приближаться к ней. Не смей даже произносить её имя своим грязным ртом. Габриэль лишь рассмеялась — тихо, издевательски. Она объехала его по кругу, грациозно скользя на одном коньке, заставляя его поворачиваться за ней. — Какая трогательная картина, — мурлыкнула она. — Великий и ужасный Арес превращается в преданного пса, стоит только заговорить о его маленькой сестренке. Скажи, Илья, каково это — иметь слабое место, которое так легко раздавить? Илья резко выбросил руку, хватая её за локоть. Он дернул её на себя так сильно, что Габриэль едва не потеряла равновесие, врезавшись в его грудь. — Если ты хоть пальцем её тронешь, — он наклонился к самому её уху, обжигая кожу горячим дыханием, — я забуду про все правила. Я уничтожу твоего отца, твой «Ice Peak» и тебя саму. Я вырву твой язык, Габи. Это не угроза, это fucking promise. Габриэль не испугалась. Напротив, она прижалась к нему плотнее, чувствуя, как бешено бьется его сердце под худи. Её ладонь легла ему на грудь, прямо над сердцем. — Ты такой предсказуемый, — выдохнула она, глядя ему в глаза с вызовом. — Но ты забыл одну вещь. Я не трогаю детей. Это слишком скучно. Мне интереснее играть с тобой. Она медленно опустила взгляд на его губы, а затем снова на глаза. — Лиза сказала, что я красиво скольжу, — Габриэль улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Интересно, что она скажет, когда узнает, что её героический брат проводит ночи в грязном подвале, целуя ту самую «злую ведьму», которая разрушила его карьеру? — Она никогда об этом не узнает, — процедил Илья. — Зависит от твоего поведения, — она высвободила руку и легонько похлопала его по щеке. — Сегодня в «Зеро». Не опаздывай, Арес. У нас намечается очень… горячий раунд. И захвати с собой что-нибудь поинтереснее, чем просто злость. Мне начинает надоедать твое однообразие. Она резко оттолкнулась от него и заложила крутой вираж, уходя в центр катка. Илья остался стоять, чувствуя себя так, словно его облили ледяной водой. — Илья! — Лиза подкатилась к нему, сияя. — Ты видел? Я сделала ласточку! А та девочка, Габриэль, она очень милая, правда? Она сказала, что ты очень сильный. Илья посмотрел на сестру. Гнев внутри него медленно остывал, сменяясь глухой, тяжелой тревогой. Он подхватил Лизу на руки, крепко прижимая к себе. — Да, Лиза. Очень милая, — солгал он, глядя в спину удаляющейся Габриэль. — Пойдем. Нам пора домой. Вечер того же дня. Квартира Ильи. Лиза уже спала, обнимая плюшевого медведя. Илья сидел на кухне в полной темноте, глядя на свою маску Ареса, лежащую на столе. В его голове набатом били слова Габриэль. Она нашла его ахиллесову пяту. В этот момент его телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера. «На твоей сестре было розовое платье. Красивое. Будет жаль, если она узнает правду раньше времени. Увидимся в два, чемпион. XOXO, Queen.» Илья с силой сжал телефон, чувствуя, как экран трещит под пальцами. Она не просто играла с ним. Она медленно затягивала петлю на его шее. Но Габриэль совершила одну ошибку: она думала, что страх за сестру сделает его слабее. Она не знала, что за Лизу он готов стать настоящим дьяволом, которого даже «Зеро» еще не видело. Он встал, надел черную куртку и спрятал маску в сумку. — Марк, — набрал он номер своего союзника. — Мне нужно то, о чем мы говорили. Всё, что у тебя есть на её отца. Сегодня ночью я не просто буду прыгать. Я собираюсь начать её уничтожение. Ночь. Арена «Зеро». 02:45. Воздух в «Зеро» сегодня был настолько густым от напряжения, что его можно было резать лезвием конька. Илья, в маске Ареса, стоял у борта, наблюдая, как Габриэль заканчивает свой разогрев. Она двигалась с вызывающей дерзостью, каждый её выпад был насмешкой над его предупреждением. Он уже собирался выйти на лед, чтобы сорвать с неё эту спесь, когда Марк, сидевший за пультом управления звуком, резко вскочил. Музыка оборвалась на полуслове, сменившись противным писком. — Малинин! Габи! Уходим! — заорал Марк в микрофон. — Это не копы. Это люди Виктора. Спецотряд службы безопасности твоего отца, Габриэль! Они заблокировали главный вход! Габриэль замерла посреди льда. Её лицо, скрытое маской Королевы Пик, мгновенно побледнело. Если отец увидит её здесь, в этом виде, на этом льду — её «золотая клетка» захлопнется навсегда. — Блять! — Илья перемахнул через борт, не снимая коньков. — Габи, быстро ко мне! В этот момент тяжелые стальные двери арены содрогнулись от удара тарана. Грохот эхом разнесся по ангару. Вспышки фонарей разрезали полумрак. — Там! На льду! Взять их! — раздался грубый голос. Десятки мужчин в черном тактическом снаряжении ворвались внутрь. Габриэль стояла как вкопанная, парализованная страхом перед отцом. Илья подлетел к ней, схватил за руку и буквально дернул на себя. — Очнись, принцесса! — прорычал он ей в лицо. — Хочешь, чтобы папочка запер тебя в дурке до конца дней? Двигайся, fucking move! Он потащил её к техническому выходу для ледозаливочных машин. Они бежали на коньках по бетонному полу, искры летели из-под лезвий, а звук металла о камень резал уши. Сзади слышались крики и топот тяжелых ботинок. — Сюда! — Марк приоткрыл узкую железную дверь, ведущую в лабиринт служебных помещений. — Я задержу их на камерах. Малинин, уводи её через тоннели метростроя, там есть выход на 42-ю улицу! Бегите! Илья втолкнул Габриэль в темный проход и захлопнул дверь за секунду до того, как первая пуля (несмертельная, с транквилизатором — отец хотел взять её живой) ударилась в металл. 30 минут спустя. Ночной Нью-Йорк. Проливной дождь. Они вылезли через ржавый люк в каком-то грязном переулке, заваленном мусорными баками. Дождь мгновенно вымочил их насквозь. Илья сорвал маску Ареса, жадно глотая холодный воздух, смешанный с запахом бензина и сырости. Габриэль стояла рядом, прислонившись к кирпичной стене. Её дорогой костюм был в мазуте, маска Королевы Пик болталась на шее, а тушь размазалась по лицу, превращая её в падшего ангела. Она дрожала — то ли от холода, то ли от пережитого шока. — Он узнал… — прошептала она, глядя в пустоту. — Он всё знает. Он убьет меня, Илья. Он не простит мне этот позор. Илья посмотрел на неё. В нем всё еще кипела злость за Лизу, за подставу, за его карьеру. Но видеть её такой — сломленной, без её брони из денег и сарказма — было странно. Это вызывало в нем не жалость, а какое-то темное, собственническое чувство. Она была его добычей. И никто другой не имел права её уничтожать. — Заткнись, Габи, — он подошел вплотную, загоняя её в угол между стеной и мусорным контейнером. — Твой отец сейчас перерывает весь город. Моя квартира — первое место, куда они нагрянут, если Марк расколется. Нам нужно залечь на дно. — Где? — она подняла на него глаза, полные отчаяния. — У меня нет ничего. Все мои карты заблокированы, мой телефон отслеживается. Илья ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то по-настоящему пугающее. — У меня есть место, о котором не знает даже моя семья. Старая студия Марка в Бронксе. Там нет камер, нет охраны и нет твоего гребаного папочки. Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы были холодными, но хватка — стальной. — Ты сейчас пойдешь со мной, — прошептал он, и его голос был пропитан властью. — Ты будешь делать всё, что я скажу. И если ты хоть раз попробуешь выкинут какой-то фокус — я сам позвоню твоему отцу и сдам тебя с потрохами. Ты поняла меня, сука? Габриэль сглотнула. Она видела в его глазах торжество. Он победил. Сейчас она была полностью в его власти — без денег, без связей, без маски. Только она, он и холодный дождь. — Поняла, — выдохнула она, чувствуя, как по спине пробегает дрожь. Бронкс. Заброшенная фотостудия. 04:20. Внутри пахло пылью и старым проявителем. Единственным источником света была тусклая неоновая вывеска закусочной напротив, которая бросала на стены красные и синие блики. Илья запер дверь на три замка и обернулся к Габриэль. Она стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Промокший костюм облепил её тело, подчеркивая каждый изгиб. Она выглядела жалко и одновременно невероятно возбуждающе. — Снимай это, — Илья кинул ей старое, но чистое полотенце и свою запасную толстовку, которую нашел в шкафу. — Что? — она вскинула бровь, пытаясь вернуть остатки своего высокомерия. — Ты промокнешь и сдохнешь от пневмонии раньше, чем я успею тебя уничтожить, — отрезал он, сам стягивая с себя мокрую куртку и оставаясь в одной майке, под которой перекатывались мышцы. — Снимай костюм. Сейчас же. Или я сделаю это сам. Габриэль помедлила секунду, а затем, не сводя с него вызывающего взгляда, начала медленно расстегивать молнию на груди. Она делала это нарочито медленно, превращая вынужденное переодевание в акт тихой войны. Костюм упал к её ногам, оставляя её в одном кружевном белье, которое стоило целое состояние. Илья смотрел на неё, не отрываясь. Его взгляд скользил по её плечам, по тонкой талии, по тем самым синякам на шее, которые уже почти исчезли. — Ты доволен? — спросила она, натягивая его огромную толстовку, которая доходила ей до середины бедра. — Ты затащил меня в эту дыру. Что дальше, Арес? Будешь пытать меня своими допросами? Илья подошел к ней в два шага, сокращая дистанцию до опасного минимума. Он прижал её к холодной стене, нависая над ней всей своей массой. — Я еще не решил, что с тобой делать, — его голос стал хриплым. — Но одно я знаю точно. Сегодня ночью ты не Королева Пик. И не богатая наследница. Ты просто девчонка, которая заигралась в бога. И теперь тебе придется платить по счетам. Он наклонился, и его губы коснулись её уха. — Твой отец ищет тебя по всему Нью-Йорку, Габи. А ты здесь. Со мной. В месте, где тебя никто не услышит, как бы громко ты ни кричала. Габриэль подняла руки и уперлась ими в его грудь, чувствуя, как под ладонями бешено колотится его сердце. В полумраке студии её глаза казались неестественно огромными. — Ты думаешь, мне есть что терять? — прошептала она, и в её голосе прорезалась та самая сталь. — Если отец найдет меня здесь с тобой, он сотрет нас обоих. Ты играешь в опасные игры, Малинин. Тебе не стоит…