Глава 6. Свет в тени

В этот момент телефон Ильи, спрятанный во внутреннем кармане брошенной на пол куртки, пронзительно забривировал. Звук в пустой студии показался громом. Илья замер. Он не ждал звонков. Марк должен был залечь на дно. Он резко отстранился от Габриэль, схватил куртку и выудил телефон. На экране высветился номер его домашней системы безопасности — уведомление о взломе периметра. И следом — короткое текстовое сообщение от Марка, отправленное через зашифрованный канал: «Они не поехали за вами в Бронкс. Они поехали к тебе домой. Твой адрес слили. Лиза там одна. Мне жаль, Илья. Я не успел». Мир вокруг Ильи рухнул. Тот самый «Бог», который секунду назад упивался властью над Габриэль, исчез. Лицо Ильи мгновенно осунулось, став мертвенно-бледным. — Лиза… — выдохнул он, и этот звук был полон такой нечеловеческой боли, что Габриэль невольно сделала шаг назад. — Что случилось? — она нахмурилась, видя, как его руки начали мелко дрожать. Илья не ответил. Он метнулся к двери, лихорадочно дергая замок. — Мой отец, — Габриэль всё поняла без слов. Она подлетела к нему, хватая за руку. — Илья, стой! Если ты сейчас ворвешься туда, они тебя просто пристрелят. Мой отец не берет пленных, когда речь идет о «защите чести семьи». Лиза для него — просто рычаг давления на тебя. Илья обернулся к ней, и Габриэль отшатнулась. Это был взгляд загнанного зверя, готового рвать глотки. — Твой. Чертов. Отец. — Он прошипел это, впиваясь пальцами в её плечи так, что она вскрикнула. — Если с её головы упадет хоть один волос, Габриэль… клянусь, я вырежу всё твое генеалогическое древо под корень. Прямо сейчас ты звонишь ему. Он сунул ей свой телефон в руки. — Звони и говори, что ты со мной. Говори, что если они тронут ребенка, ты спрыгнешь с крыши или перережешь себе вены. Что угодно! Сделай так, чтобы они её отпустили! Габриэль дрожащими руками взяла телефон. Она видела, что Илья на грани безумия. Его бережное, почти сакральное отношение к сестре, которое она видела на катке, сейчас превратилось в его самую большую уязвимость. — Он не возьмет трубку с незнакомого номера, — быстро заговорила она, пытаясь соображать на ходу. — И он не поверит угрозам. Виктор понимает только язык сделок. Она посмотрела на Илью — мокрого, злого, отчаявшегося. В эту секунду она приняла решение. — Мы поедем туда. Вместе. — Она натянула кроссовки, отбрасывая в сторону остатки своего высокомерия. — Если я появлюсь там сама и скажу, что ты меня «спас» от нападавших в «Зеро», он может смягчиться. Это единственный шанс вытащить Лизу без крови. Илья смотрел на неё, не веря. — Ты поможешь мне? После всего, что я сделал? — он прищурился, ища подвох. — После того, как я обещал тебя уничтожить? Габриэль горько усмехнулась, накидывая на плечи его огромную толстовку. — Илья, ты идиот. Ты единственный, кто делает мою жизнь интересной. Если мой отец убьет твою сестру, ты превратишься в овощ или пойдешь в тюрьму. И кто тогда будет прыгать со мной в «Зеро»? Она шагнула к двери. — Двигайся, Арес. У нас мало времени. Если они увезут её в особняк Виктора, мы её больше не увидим. 30 минут спустя. Район пентхауса Ильи. Улицы были заблокированы черными внедорожниками. Возле подъезда Ильи стояли люди в штатском с рациями. Соседи испуганно выглядывали из окон. Илья припарковал старую машину Марка в двух кварталах, за мусорными баками. Его трясло. Каждая секунда казалась вечностью. Он представлял Лизу — напуганную, плачущую, среди этих хладнокровных убийц в костюмах. — Слушай меня внимательно, — Габриэль схватила его за руку, заставляя смотреть на себя. — Ты остаешься в тени. Если они увидят тебя первым — откроют огонь. Я выхожу. Я скажу, что мы столкнулись в суматохе, ты помог мне выбраться и ушел. Как только я дам знак — поправлю волосы левой рукой — ты заходишь с черного входа. Илья сжал её ладонь. — Габи, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Если это ловушка… если ты сейчас просто сдашь меня и оставишь Лизу им… — Тогда ты будешь иметь полное право меня убить, — отрезала она. — А теперь пригнись. Она вышла из машины и, пошатываясь, направилась к кордону охраны. Её вид — растрепанная, в мужской толстовке, со следами грязи на лице — был лучшим доказательством её «побега». — Габриэль! Господи! — к ней тут же бросился начальник охраны её отца. — Мы обыскали всё «Зеро»! Где вы были? Виктор в ярости! — Малинин… — Габриэль изобразила прерывистое дыхание и упала на руки охраннику. — Он вытащил меня. Там была стрельба, какие-то люди в масках… Он помог мне уйти через тоннели, а потом бросил меня в Бронксе. Где отец? Где девочка? — Виктор внутри. Пытается выбить из сестры Малинина, куда этот ублюдок её спрятал, — охранник помрачнел. — Девчонка молчит, только ревет. В тени переулка Илья услышал это и едва не взвыл от ярости. Он сжал кулаки так, что костяшки хрустнули. «Пытается выбить… из восьмилетнего ребенка?» Габриэль резко выпрямилась, отталкивая охранника. — Веди меня к нему! Сейчас же! Она зашла в подъезд, и как только двери закрылись, она незаметно подняла левую руку и поправила волосы. Знак подан. Илья сорвался с места. Он не пошел через дверь. Он знал здание как свои пять пальцев. Пожарная лестница, прыжок на балкон третьего этажа, окно пожарного выхода. Внутри квартиры Ильи было непривычно тихо. Пахло дорогими сигарами. Он прокрался по коридору к гостиной. Сердце колотилось в горле. — Она ничего не знает, папа! Отпусти её! — донесся до него голос Габриэль. — Она — дочь тех, кто воспитал этого щенка, — прозвучал холодный, властный голос Виктора. — Если Малинин не явится в течение десяти минут, девочка отправится в частный интернат в Швейцарии. Навсегда. А её родителям мы устроим вечный карантин. Илья заглянул в щель приоткрытой двери. В центре комнаты, на диване, сидела Лиза. Она была бледной, как смерть, прижимая к себе своего медведя. Рядом с ней стоял рослый мужчина в сером костюме, положив руку ей на плечо — тяжелый, угрожающий жест. Лиза дрожала, но не издавала ни звука, только слезы градом катились по щекам. Виктор стоял у окна, спиной к комнате. Габриэль — перед ним, преграждая путь к дивану. Илья нащупал в кармане складной нож — единственное оружие, которое у него было. Он понимал: против четырех вооруженных охранников в комнате у него нет шансов. Нужен был эффект неожиданности. И нужна была Габриэль. Он встретился с ней взглядом через отражение в зеркале на стене. Габриэль едва заметно кивнула. — Лиза, — одними губами произнес Илья, готовясь к прыжку. В этот момент Габриэль сделала то, чего не ожидал никто. Она подошла к отцу, обняла его, прижимаясь лицом к его плечу, и в ту же секунду выхватила пистолет из кобуры на его поясе. — Всем назад! — закричала она, направляя оружие на охранников. — Отойдите от неё! Пользуясь секундным замешательством, Илья вылетел из тени. Он не раздумывая бросился на мужчину рядом с Лизой, сбивая его с ног мощным ударом плеча. — Лиза, ко мне! — взревел Илья, сгребая сестру в охапку. Девочка сдавленно всхлипнула, вцепившись в его худи мертвой хваткой. Она зарылась лицом в его грудь, содрогаясь от рыданий, которые сдерживала всё это время. Илья чувствовал, как её маленькое тело колотит крупная дрожь. В этот момент в его душе не осталось ничего от спортсмена или «Бога квадов» — там была только первобытная, слепая ярость зверя, чье логово разорили. — Тихо, мелкая, я здесь. Я тебя держу, — прошептал он, лихорадочно ощупывая её руки и плечи. — Они тебя тронули? Лиза, посмотри на меня! Они причинили тебе боль? Девочка только качала головой, не в силах вымолвить ни слова. В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина. Четверо охранников застыли с руками на кобурах, не решаясь шевельнуться. Ствол пистолета в руках Габриэль был направлен прямо в грудь её отца. Её палец лежал на спусковом крючке, и рука была на удивление твердой. Виктор медленно повернулся к дочери. На его лице не было ни капли страха — только ледяное, безграничное разочарование. — Ты наставляешь оружие на собственного отца, Габриэль? — его голос был тихим, как шелест змеи в траве. — Ради этого… ничтожества? Ради парня, который два часа назад прижимал тебя к стене в подвале? — Я наставляю оружие на человека, который мешает мне играть, папа, — Габриэль прищурилась, и в её глазах вспыхнул тот самый безумный огонь Королевы Пик. — Ты нарушил правила. Ты влез в мою личную войну. И ты посмел тронуть ребенка на моем поле. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Прикажи им уйти. Сейчас же. Или я проверю, насколько быстро работает твоя реанимация. I’m not fucking kidding, Dad. Виктор обвел взглядом комнату. Илью, который закрывал сестру своим телом, готовый убить любого, кто сделает шаг навстречу. Свою дочь, которая впервые в жизни смотрела на него не как на кумира, а как на врага. — Ты совершаешь ошибку, — Виктор едва заметно кивнул своим людям. — Малинин — это мусор. Он сломается. А ты останешься ни с чем. — Уходите. Все! — Габриэль почти сорвалась на крик. Охранники начали медленно отступать к выходу, не сводя глаз с Ильи и Габриэль. Виктор прошел мимо дочери, задержавшись на секунду. — Ты выбрала дно, Габриэль. Наслаждайся им. Когда дверь за ними захлопнулась, Габриэль еще несколько секунд стояла неподвижно, продолжая целиться в пустоту. Затем её рука бессильно опустилась, и пистолет с тяжелым стуком упал на ковер. Её плечи мелко задрожали. Илья не стал к ней подходить. Он подхватил Лизу на руки и унес в спальню. Он уложил её на кровать, накрыл тремя одеялами и сидел рядом, пока её дыхание не стало ровным. Он гладил её по волосам, шепча какие-то глупости, пока девочка, изнуренная страхом, наконец не провалилась в тяжелый сон. Только тогда Илья вышел в гостиную. Габриэль сидела на полу, прислонившись спиной к дивану. Она выглядела жалко в его огромной толстовке, со спутанными волосами и размазанной тушью. Она потеряла всё: своего отца, свою «безопасную» жизнь принцессы. Илья остановился напротив неё. Гнев утих, оставив после себя выжженную пустыню и странную, тягучую пустоту. — Зачем ты это сделала? — спросил он, глядя на неё сверху вниз. — Ты могла просто уйти с ним. Ты могла свалить всё на меня. Сейчас ты была бы в безопасности. Габриэль подняла голову. Она горько, почти безумно усмехнулась. — Безопасность — это скучно, Илья. — Она вытерла щеку, размазывая грязь еще сильнее. — И я не люблю, когда за меня решают, кого мне ненавидеть, а кого — спасать. Твой отец был прав… мы оба психопаты. Нам место в одном аду. Илья медленно опустился на корточки перед ней. Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица. Его пальцы задержались на её щеке — прикосновение было странным, смесью из жестокости и неожиданной, ломаной нежности. — Теперь у тебя действительно ничего нет, Габи. Никаких адвокатов, никаких спонсоров. Только я. И я всё еще планирую тебя уничтожить. — Попробуй, — выдохнула она, подаваясь навстречу его руке. — Но учти, Арес… теперь я буду драться в два раза злее. Потому что теперь мне больше нечего терять. Илья схватил её за затылок, притягивая к себе. Их лбы соприкоснулись. В этой пустой, разгромленной квартире, пока за стеной спал единственный человек, которого они оба (каждый по-своему) защитили, между ними окончательно замкнулась цепь. — Лиза завтра уедет к моим родителям. В безопасное место, — прошептал Илья ей в губы. — А мы с тобой… мы вернемся в «Зеро». И мы заберем этот город под себя. Если твой отец хочет войны — он её получит. Габриэль обхватила его лицо ладонями. — Нас обоих посадят или убьют, ты же понимаешь? — Значит, это будет самое зрелищное падение в истории фигурного катания, — Илья грубо впился в её губы поцелуем, в котором было больше обещания мести, чем любви.