Глава 7. Шоу начинается (18+)

Утро в пентхаусе Ильи было тяжелым. Солнце, пробивавшееся сквозь панорамные окна, казалось лишним и слишком ярким после ночного кошмара. Лиза стояла в прихожей, крепко сжимая лямки своего розового рюкзака. Её глаза всё еще были припухшими от слез, но она больше не плакала. Она смотрела на Илью с тем самым немым обожанием и страхом, который разрывал его сердце на куски. Илья опустился перед ней на корточки. Он аккуратно поправил воротник её курточки и погладил по щеке. Его руки, которые ночью были готовы душить, сейчас были невероятно бережными. — Послушай меня, мелкая, — его голос был тихим и хриплым. — Мама и папа уже ждут тебя. Ты поедешь к ним. Там большой дом, сад… тебе там будет спокойнее. — А ты? — Лиза шмыгнула носом. — Ты приедешь? Та злая тётя… она больше не придет? Илья сглотнул ком в горле. Он бросил короткий взгляд вглубь гостиной, где на диване, закинув ногу на ногу и листая что-то в планшете, сидела Габриэль. На ней были её привычные очки от Tom Ford и шелковый халат, который она нашла в шкафу Ильи (и который на ней смотрелся неприлично дорого). — Всё будет хорошо, Лиза. Обещаю, — Илья прижал сестру к себе, вдыхая запах её детского шампуня. — Я разберусь со всеми делами и заберу тебя. Никто больше не подойдет к тебе и на шаг. I fucking swear. Он посадил её в машину к верному человеку Марка, который должен был доставить её в аэропорт. Когда машина скрылась за поворотом, Илья еще долго стоял на тротуаре, глядя в пустоту. Он знал: то, что он собирается сделать дальше — это не просто «разборки». Это преступление, за которое не дают золотых медалей. Вернувшись в квартиру, он застал Габриэль в спальне. Она уже переоделась в свой «боевой» наряд: облегающее черное платье с разрезом до бедра и туфли на убийственной шпильке. На столике лежала её золотая карта и ключи от Porsche 911. — Мой отец заблокировал общие счета, — она лениво подкрашивала губы кроваво-красной помадой, глядя в зеркало. — Но он идиот, если думает, что я не прятала деньги последние три года. Мои офшоры в Кайманах и сейф — это больше, чем годовой бюджет твоей Федерации, Илья. Она обернулась к нему, и на её лице появилась хищная улыбка. — Но нам нужно больше, чем просто деньги. Нам нужно влияние. Виктор сейчас пытается перекупить долю в «Атлантик-Сити» у своего главного конкурента — Лоренцо Моретти. Моретти — старый хрен, который обожает две вещи: покер и красивых женщин. Илья подошел к ней, небрежно застегивая пуговицы на черной рубашке. — И ты хочешь, чтобы мы «раздели» его? — он усмехнулся, глядя на неё через зеркало. — Ты в роли приманки, я в роли… кого? — Ты в роли моего капризного любовника-миллионера, — Габриэль подошла к нему вплотную и поправила его воротник. — Моретти ненавидит профессиональных игроков, но обожает обыгрывать богатых выскочек. Мы придем в его закрытый клуб «Royal Ice». Илья перехватил её руки, сжимая запястья. — Ты понимаешь, что если нас поймают на жульничестве, Моретти скормит нас своим собакам? Это не лед, Габи. Там не ставят баллы за артистизм. — Oh, honey, — она высвободила руку и нежно провела пальцем по его нижней губе. — Мы с тобой — лучшие актеры в этом городе. Ты — Бог на льду, я — Королева Пик. Мы устроим ему такое шоу, что он сам отдаст нам ключи от сейфа. Ночь. Закрытый клуб «Royal Ice». Атмосфера внутри была пропитана запахом дорогого табака и тяжелых денег. За столами сидели люди, чьи имена никогда не называли вслух. Габриэль выглядела как королева этой ночи. Она шла сквозь зал, едва касаясь пола шпильками, и взгляды всех мужчин прилипали к её телу. Илья шел рядом, воплощая собой образ опасного, заносчивого атлета. На его руке сверкали часы Rolex, а во взгляде читалось абсолютное презрение к окружающим. — Мистер Моретти? — Габриэль подошла к столу в вип-зоне, где сидел грузный мужчина с седыми волосами и цепким взглядом. — Слышала, вы сегодня в ударе. Не возражаете, если мой спутник немного разбавит вашу компанию? Моретти окинул её жадным взглядом, а затем перевел его на Илью. — Малинин? Фигурист? — Моретти хрипло рассмеялся. — Слышал, тебя вышвырнули со льда за то, что ты распускаешь руки. Решил спустить остатки призовых здесь? — Решил заработать на твою пенсию, старик, — холодно бросил Илья, небрежно отодвигая стул и садясь за стол. — Сдавай. Игра началась. Габриэль стояла за спиной Ильи, положив руки ему на плечи. Её пальцы лениво перебирали пряди его волос, но на самом деле она внимательно следила за мимикой Моретти и его охранников. У них была отработанная система знаков: легкое нажатие на левое плечо — блеф, на правое — у него сильная рука. Но главным козырем было не это. Габриэль знала, что Моретти использует скрытые камеры. И она знала, как их обмануть. — Пятьсот тысяч, — Илья небрежно бросил пачку фишек в центр стола. Его лицо было непроницаемым, как у Ареса в маске. Моретти прищурился. — Ты блефуешь, сынок. У тебя на лице написано, что ты нервничаешь. — Проверь, если у тебя хватит яиц, — Илья посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде Моретти увидел ту самую безумную ярость, которая пугала судей на чемпионатах. Моретти заколебался. В этот момент Габриэль наклонилась к Илье, якобы чтобы прошептать что-то на ухо, и её глубокое декольте на секунду полностью завладело вниманием старика. — Колл, — выдохнул Моретти, бросая фишки. Илья медленно перевернул карты. Флеш-рояль. В зале повисла тишина. Охранники Моретти напряглись. Старик побледнел, глядя на стол. Он проиграл не только деньги. Он проиграл пакет акций, который Илья выставил на кон — те самые акции, которые были нужны Виктору. — Ты… — Моретти медленно поднялся. — Ты жульничал. — Докажи, — Илья тоже встал, возвышаясь над ним. Он чувствовал, как адреналин жжет вены. Ему хотелось, чтобы старик ударил первым. Ему нужно было выплеснуть гнев за Лизу. Габриэль грациозно забрала фишки и бумаги со стола, пряча их в свою сумочку. — Было приятно иметь с вами дело, Лоренцо, — мурлыкнула она. — Пойдем, Илья. Мне здесь стало скучно. Они вышли из клуба под прицелом десятков глаз. Как только двери лифта закрылись, Илья прижал Габриэль к стене, тяжело дыша. — Мы только что объявили войну не только твоему отцу, но и всей мафии этого города, — он схватил её за подбородок. — Ты хоть понимаешь, что мы натворили? Габриэль рассмеялась — звонко и искренне. Она обхватила его шею руками и поцеловала его — жадно, со вкусом победы и опасности. — Это и есть жизнь, Илья! — выдохнула она ему в губы. — Мы забрали у Виктора его главный козырь. Теперь он придет к нам. И на этот раз мы будем диктовать условия. Она вытащила из сумочки ключи от Porsche. — Поехали в мой пентхаус. Нам нужно отпраздновать. И, Илья… — она прикусила губу, глядя на него с вызовом. — Сегодня я хочу, чтобы ты был Аресом. Без тормозов, Илья. Будь Аресом, — прошептала она, и её голос утонул в металлическом лязге открывающихся дверей лифта. Илья не ответил. Он просто сорвался с места, таща её за руку к выходу. Его пальцы сжимали её запястье почти до боли, но Габриэль только ухмылялась, чувствуя, как этот дикий, первобытный ритм их общей игры ускоряет пульс. Пентхаус Габриэль. Верхний Ист-Сайд. 05:15. Этот пентхаус был храмом холодного совершенства: белый мрамор, панорамные окна в два этажа, выходящие на спящий Центральный парк, и тишина, которая стоила миллионы. Но стоило им переступить порог, как эта тишина была разорвана в клочья. Илья швырнул сумку с фишками и документами Моретти на стеклянный стол — звук удара эхом разнесся по пустому залу. Он обернулся к Габриэль, сбрасывая пиджак на пол. — Ты сумасшедшая, Габи, — выдохнул он, наступая на неё. — Ты понимаешь, что мы только что сделали? Мы не просто украли деньги. Мы засунули руки в пасть к самому дьяволу. Габриэль сбросила шпильки и медленно пошла навстречу, расстегивая молнию на платье. Ткань соскользнула с её плеч, открывая бледную кожу, на которой в свете раннего рассвета еще виднелись слабые тени его прошлых «отметин». — Дьявол — это мой отец, Илья, — она подошла вплотную, кладя ладони на его напряженную грудь. — А Моретти… Моретти просто старый пес, у которого мы только что отобрали кость. Теперь у нас есть рычаг. У нас есть деньги. И у нас есть этот город. Она приподнялась на цыпочки, обжигая его дыханием. — Или ты боишься, «Бог квадов»? Неужели твой четверной аксель — это единственный риск, на который ты способен? Челюсть Ильи дернулась. Он рывком подхватил её под бедра, впечатывая спиной в холодное панорамное стекло окна. Габриэль вскрикнула, но это был крик восторга, а не испуга. — Ты хочешь знать, на что я способен? — прорычал он ей в губы. — Ты хочешь увидеть Ареса? Он сорвал с неё остатки платья, его движения были грубыми, лишенными всякой нежности. В этом не было любви — только чистая, дикая страсть двух людей, которые нашли друг друга в самом центре ада. Илья кусал её губы, его руки оставляли новые следы на её бедрах, и Габриэль отвечала ему с той же неистовостью, впиваясь ногтями в его спину, оставляя кровавые борозды. Для них секс был продолжением ледовой битвы. Кто сорвется первым? Кто попросит пощады? Илья прижал её руки над головой к стеклу, заставляя смотреть вниз — на бездну Нью-Йорка, который лежал у их ног. — Весь этот мир думает, что мы сломлены, — прошептал он ей на ухо, и его голос вибрировал от опасного торжества. — Они думают, что я — изгой, а ты — бедная жертва. Но сегодня ночью мы забрали их козыри. Габриэль выгнулась в его руках, её дыхание прерывалось. — Да… — выдохнула она. — Забери всё, Илья. Сделай так, чтобы я забыла, как меня зовут. Сломай меня так, как ты ломаешь лед. В этот момент они были единым целым — два психопата, две сломанные души, которые могли чувствовать себя живыми только на краю пропасти. Илья не сдерживался. Он был тем самым Аресом — жестоким, властным, не знающим жалости. Он брал её так, будто забирал долг у самой жизни, а Габриэль смеялась и плакала одновременно, упиваясь этим безумием. Илья впечатал Габриэль спиной в холодное панорамное стекло окна так сильно, что по пентхаусу разнесся глухой удар. Он не давал ей опомниться, не давал возможности перехватить инициативу. Его ладони, привыкшие к жестким хваткам на льду, сомкнулись на её запястьях, задирая их над головой и прижимая к стеклу. — Смотри на город, Габи, — прорычал он ей в губы, обжигая их своим рваным дыханием. — Смотри на всё, что ты считала своим. Сегодня ночью ты принадлежишь только мне. Он не церемонился. Его движения были резкими, почти грубыми. Он сорвал с неё шелковое белье, не заботясь о том, что дорогая ткань рвется под его пальцами. Габриэль выгнулась, её спина горела от холода стекла, а кожа спереди плавилась от его жара. Она не была жертвой — она была хищницей, попавшей в капкан, и она кусалась в ответ. Когда он вошел в неё — резко, без подготовки, — Габриэль запрокинула голову, и её крик захлебнулся в его грубом поцелуе. Это было как столкновение на полной скорости. Илья двигался в ней с той же маниакальной, разрушительной мощью, с которой он заходил на четверной аксель. Каждый его толчок был вызовом, попыткой сломать её, подчинить себе ту часть её души, которую она скрывала за маской Королевы Пик. Переместившись в спальню Габриэль медленно откинулась на спинку кровати, её рука медленно скользила по её же бедру. — Илья... - Она хватает себя за грудь и тихо стонет. - Пожалуйста... Сделай меня своей. Она просунула руку , поглаживая себя по киске. Девушка медленно ввела в себя 1 палец, медленно трахая себя им. Большим пальцем она массирует вершину своей промежности. Вскоре, она добавила в себя второй палец. Есть что-то невероятно интимное в том, как податливо её тело, как она выгибается и хнычешь, требуя больше его холодных рук на своем разгорячённом от возбуждения теле. Илья знает, какой нетерпеливой девушка может быть, когда дело касается ласк, но в отравленном токсинами сознании пляшут сумасшедшие мысли, что подпитывают его раздувающее эго и заставляют член болезненно пульсировать под мягкой тканью спортивных шорт. Он перевернул её, прижимая лицом к подушкам, и его рука тяжело легла на её затылок, вжимая её лицо в шелк простыней. Габриэль чувствовала его вес, его превосходящую силу. Она задыхалась от близости и боли, но её тело отвечало ему с той же безумной жаждой. Она впивалась ногтями в подушки, разрывая их, пока перья не посыпались вокруг них, как снег на льду «Зеро». Илья не сбавлял темп. Его движения стали почти механическими, животными. Он кусал её плечи, оставляя на них рваные следы, его пот капал на её спину, обжигая. В этом не было места нежности — только чистая, дикая власть. Он хотел, чтобы она чувствовала каждое его движение, каждый дюйм его обладания. — Кому ты принадлежишь? — выдохнул он, хватая её за волосы и заставляя повернуть голову к нему. Его голос был хриплым от нахлынувшего оргазма. — Тебе… — прохрипела Габриэль, её глаза были затуманены, на губах выступила капелька крови из прокушенной губы. — Только тебе, Арес. Финал был сокрушительным. Илья содрогнулся всем телом, прижимаясь к ней так плотно, будто хотел врасти в неё. Его сердце колотилось о её позвоночник, как молот по наковальне. Габриэль замерла под ним, её пальцы бессильно разжались, а по спине пробежала последняя, самая сильная судорога. В комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Илья не отстранился сразу. Он медленно провел рукой по её спине, очерчивая каждый след, который он оставил. В этом жесте была пугающая смесь собственничества и триумфа. Он пометил её. Он разрушил её границы. — Завтра на балу ты будешь носить это, — он указал на багровые синяки на её плечах и шее. — И каждый раз, когда ты будешь улыбаться своему отцу, ты будешь чувствовать, как горит твоя кожа под одеждой. Ты будешь помнить каждую секунду этой ночи. Габриэль медленно повернулась на бок, глядя на него сквозь пелену спутанных волос. Её взгляд был пустым, но в глубине него горел тот же темный огонь, что и у него. — Я не забуду, Илья, — прошептала она, и её рука легла на его грудь, прямо на свежие царапины от её ногтей. — Мы оба теперь помечены. И пути назад нет. — Ты моя, Габи, — прошептал он ей на ухо, и в его голосе не было и капли тепла. — И если ты когда-нибудь попробуешь снова меня предать… я сделаю это с тобой на глазах у всего твоего «высшего общества». Габриэль повернула голову, глядя на него сквозь пелену из слез и пота. На её губах появилась слабая, окровавленная улыбка. — Ты уже сделал это, Илья. Прямо сейчас. Они лежали в темноте, изможденные своей собственной жестокостью, зная, что это только начало. Их война перешла на новый уровень, где телами торговали так же легко, как и секретами. И ни один из них не собирался отступать первым. Рассвет залил комнату холодным розовым светом. Илья сидел на краю огромной кровати, глядя на свои руки. На костяшках была ссадина — память о ночной игре. Габриэль спала рядом, разметав темные волосы по шелковым подушкам. В этом сне она выглядела почти невинно, если не считать синяков на её плечах. Илья встал и подошел к столу, где лежали бумаги Моретти. Он взял одну из них — передачу прав на ту самую долю в казино. Теперь они были официально в игре. Вдруг его телефон, лежащий на полу, тихо завибрировал. Сообщение от Марка. «Илья, новости плохие. Виктор узнал про Моретти. Он в бешенстве. Но это еще не всё. Он нанял частного детектива, чтобы найти Лизу. Он хочет использовать её, чтобы выманить тебя на "официальную" встречу. У тебя есть 24 часа, прежде чем они найдут её убежище». Илья почувствовал, как ледяная волна ужаса и ярости окатила его. Он обернулся на Габриэль. Она открыла глаза. Она видела его лицо и сразу всё поняла. — Он не остановится, Илья, — тихо сказала она, приподнимаясь на локтях. — Мой отец пойдет до конца. Он не отдаст этот город паре «детей на коньках». Илья подошел к ней, его взгляд снова стал стальным. — Тогда мы пойдем к нему первыми. — Он протянул ей руку. — Вставай, Королева Пик. Пора заканчивать эту партию. Габриэль взяла его за руку, и в её глазах вспыхнул тот самый смертоносный блеск. — У меня есть идея, Илья. Завтра — благотворительный бал Федерации. Мой отец будет там. Весь бомонд будет там. Ты хочешь триумфально вернуться? — Я хочу видеть его в наручниках, — отрезал Илья. — Тогда мы устроим ему шоу, которое он не забудет, — Габриэль улыбнулась своей самой ядовитой улыбкой. — Но нам понадобится маска Ареса. И мой самый лучший прыжок.