Глава 8. Орудия роскоши

Габриэль стояла перед огромным зеркалом в своей гардеробной, откинув голову назад. Свет диодных ламп безжалостно высвечивал всё, что Илья оставил на её теле. Её шея и ключицы были покрыты густыми, багрово-фиолетовыми пятнами, похожими на созвездия. На бедрах отчетливо виднелись следы от его пальцев — синеватые полумесяцы, впечатанные в бледную кожу. Каждый шаг отзывался ноющей болью в мышцах, но Габриэль лишь прикусила губу, чувствуя странное, извращенное удовлетворение. Эти метки были её броней. — Насмотрелась? — раздался сзади низкий, хриплый голос Ильи. Он стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. На нем были только свободные черные брюки, торс оставался голым, и Габриэль видела на его спине длинные, подсохшие багровые полосы от своих ногтей. Он выглядел как хищник, который только что закончил охоту и еще не остыл. — Это будет трудно скрыть, — она указала на свою шею, не оборачиваясь. — Мой отец не идиот. Он поймет, чьи это зубы. — А зачем скрывать? — Илья подошел сзади, его горячие ладони легли на её талию, и Габриэль невольно вздрогнула от резкого контраста между его жаром и холодом комнаты. — Пусть видит. Пусть знает, что его «принцесса» теперь принадлежит дьяволу, которого он сам же и породил. Он наклонился, коснувшись носом её уха, и его дыхание опалило её кожу. — Одевайся. Мы едем на Пятую авеню. Если мы идем на этот бал, то мы должны выглядеть как пара, которая только что купила этот чертов город и собирается сжечь его ради забавы. Пятая авеню. Бутик Saint Laurent. 14:00. Их появление в бутике произвело эффект разорвавшейся бомбы. Илья, в черной кожаной куртке и солнцезащитных очках, шел впереди, излучая такую волну агрессии и превосходства, что персонал инстинктивно вытянулся по струнке. Габриэль, скрывая глаза за огромными стеклами Chanel, шла рядом, едва касаясь пола шпильками. На её шее был повязан тончайший шелковый платок, но он лишь разжигал любопытство — все знали, что под ним скрывается что-то порочное. — Нам нужно самое дорогое, что у вас есть, — бросила Габриэль администратору, даже не глядя на неё. — И закройте бутик. Мы не любим лишних глаз. Через пять минут двери были заперты, а перед ними выставили шампанское в серебряном ведерке. Габриэль выбирала одежду с хирургической точностью. Она швыряла на диван платья от кутюр, как мусор, если они не соответствовали её настроению. Наконец, она выбрала то самое. Черное платье из тяжелого шелка с открытой спиной — ровно до того места, где начинались отметины Ильи — и вызывающе высоким разрезом. — Иди сюда, — приказала она Илье, когда зашла в примерочную. Он вошел, задернув тяжелую бархатную штору. В тесном пространстве, пахнущем новой тканью и её парфюмом, стало невыносимо тесно. Габриэль стояла спиной к нему, платье было расстегнуто, удерживаясь только на её бедрах. — Застегни, — прошептала она, глядя на его отражение в зеркале. Илья медленно подошел. Его пальцы коснулись её обнаженной спины, и Габриэль увидела, как его глаза потемнели. Он вел пальцами вверх по её позвоночнику, намеренно задевая каждый синяк, заставляя её судорожно вдыхать воздух. — Ты будешь самой красивой сукой в этом зале, Габи, — выдохнул он, застегивая молнию. Его рука задержалась на её шее, большой палец надавил на самый темный засос. — Твой отец сойдет с ума от ярости. — Это и есть план, — она обернулась в его руках, её ладони легли на его грудь сквозь тонкую ткань рубашки. — А теперь твоя очередь. Ты должен выглядеть так, чтобы Моретти и мой отец поняли: Илья Малинин больше не мальчик на коньках. Ты — Арес. И ты пришел за их головами. Для Ильи она выбрала классический смокинг от Tom Ford, но в черном цвете «midnight black». Когда он вышел из примерочной, Габриэль на секунду потеряла дар речи. Смокинг сидел на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и узкие бедра. Он не выглядел как джентльмен — он выглядел как профессиональный киллер, который только что надел дорогую одежду поверх своей жажды крови. — Идеально, — Габриэль подошла к нему и поправила галстук-бабочку. — Остался последний штрих. Она достала из сумочки небольшую коробочку. Внутри лежали две броши в виде пикового туза и наконечника копья, усыпанные черными бриллиантами. Она приколола копье к его лацкану, а себе на грудь — туза. — Теперь мы — одно целое, — прошептала она. Илья перехватил её руку, сжимая её пальцы так сильно, что грани бриллиантов на броши впились ей в кожу. Он притянул её к себе, заставляя Габриэль прижаться к нему всем телом. Ткань её нового платья — холодная, скользкая — терлась о грубую шерсть его смокинга. — Мы не одно целое, Габи, — прорычал он ей в самые губы. — Мы — два зверя в одной клетке. И сегодня вечером мы эту клетку откроем. Он резко отпустил её руку и развернулся к зеркалу, поправляя манжеты рубашки. Его движения были расчетливыми и точными. В отражении он видел не сломленного фигуриста, а человека, который нашел новый способ побеждать. Лед был его стихией, но этот мир — мир лжи, золота и предательства — становился его новой ареной. И Габриэль была его лучшим партнером по этому смертельному танцу. — Ты взяла то, что просил Марк? — спросил он, не оборачиваясь. Габриэль медленно подошла к дивану и подняла свою сумочку от Hermès. Она достала оттуда крошечную флешку в титановом корпусе. — Здесь всё, Илья. Записи со счетов Виктора, его переписка с Моретти по поводу «отмывания» денег через ледовые шоу, и — самое сладкое — доказательства того, что он лично распорядился подстроить твое отстранение. Она поиграла флешкой в пальцах, и на её губах появилась хищная улыбка Королевы Пик. — Когда мы запустим это на главные экраны во время его торжественной речи, у него не останется ни одного шанса. Это будет не просто скандал. Это будет публичная казнь. Илья обернулся. В его глазах вспыхнул тот самый темный азарт, который Габриэль видела в «Зеро». — А как насчет охраны? — он подошел к ней, забирая флешку и пряча её во внутренний карман смокинга. — Твой отец не дурак. У него на балу будет полсотни вооруженных людей. — Поэтому мы не будем заходить через главный вход как гости, — Габриэль прикусила губу, и её взгляд стал холодным. — Мы придем туда как «шоу-программа». Никто не ожидает, что Арес и Королева Пик появятся на официальном приеме Федерации. Вечер того же дня. 20:00. Перед выходом. Они стояли в холле пентхауса. Габриэль накинула на плечи тяжелое черное меховое манто, которое скрывало её открытую спину и плечи. Илья надел длинное классическое пальто. Они выглядели безупречно — воплощение власти и порока. — Ты готов? — спросила она, поправляя перчатку. Илья посмотрел на свои руки. Его костяшки всё еще болели, а тело ныло после ночи с Габриэль, но он чувствовал себя на пике формы. — Я ждал этого момента с того дня, как твой отец вышвырнул меня из Федерации, — он открыл дверь, пропуская её вперед. — Давай покажем им, как пахнет настоящий страх. Они спустились в подземный паркинг, где их ждал матово-черный Lamborghini. Илья сел за руль, мотор взревел, и машина сорвалась с места, вылетая на улицы Нью-Йорка. Музей Метрополитен. Место проведения благотворительного бала. Здание было залито светом софитов. Красная дорожка, сотни репортеров, бриллианты, вспышки камер. Вся элита фигурного катания, политики и бизнесмены собрались здесь, чтобы чествовать Виктора и его «непоколебимый вклад в спорт». Виктор стоял на вершине лестницы, попивая шампанское и принимая поздравления. Он выглядел как король, который только что выиграл войну. Он еще не знал, что в двух кварталах отсюда черная машина уже паркуется у технического въезда, а два человека, которых он считал уничтоженными, готовятся нанести свой финальный удар. — Помни, Габи, — Илья заглушил мотор и посмотрел на неё. В его взгляде не было ни капли сомнения. — Как только начнется музыка — назад пути не будет. Мы либо заберем всё, либо сгорим вместе. Габриэль коснулась его руки. Её пальцы были холодными, но хватка — стальной. — Значит, мы устроим самый красивый пожар в истории этого города, Илья. Они вышли из машины. Под их длинными пальто скрывались их коньки, а в душах — холодная, расчетливая ярость. Зал музея был преобразован до неузнаваемости. В самом центре, под огромным куполом, был установлен круг из синтетического льда высочайшего качества — подарок спонсоров. Вокруг него стояли столики с черной икрой и шампанским «Кристалл». Виктор вышел на подиум, поднимая руку, чтобы заказать тишину. — Дамы и господа! — его голос, усиленный динамиками, разнесся по залу. — Сегодня мы празднуем не только наши успехи, но и чистоту нашего спорта. Мы очистили наши ряды от тех, кто не достоин носить звание чемпиона… В этот момент свет в зале внезапно погас. По толпе пронесся испуганный шепот. Виктор нахмурился, глядя на техников, но те лишь разводили руками. Внезапно из колонок раздался не классический вальс, а тяжелый, рваный бит индастриал-рока — тот самый, под который катались в «Зеро». И в центре зала, под одним-единственным лучом кроваво-красного прожектора, появились двое. Толпа ахнула. Илья стоял в своем безупречном смокинге, но на его лице была маска Ареса. Габриэль скинула манто, оставаясь в своем черном платье, которое при свете прожектора казалось вылитым из жидкой тени. Её маска Королевы Пик сверкала черными бриллиантами. Они ступили на лед. Это было безумие. Прыгать в вечерних нарядах, на синтетическом льду, перед лицом всей Федерации. Но они двигались так, будто этот лед был их единственным домом. Илья подхватил Габриэль в рискованном выбросе. Она взмыла в воздух, её платье взметнулось, открывая стройные ноги, и она приземлилась идеально, с той самой агрессией, которую Илья так любил. Виктор стоял на подиуме, вцепившись в трибуну. Его лицо стало серым от ярости. — Охрана! Уберите их! — закричал он, но его голос утонул в реве музыки. Охрана бросилась к льду, но в этот момент огромные экраны за спиной Виктора вспыхнули. На них не было логотипа Федерации. Там были цифры. Документы. Аудиозаписи. — «Малинин должен исчезнуть. Подстройте инцидент в коридоре. Мне плевать, как вы это сделаете», — голос Виктора разнесся по залу, заставляя всех замереть. Зал ахнул. Журналисты лихорадочно вскинули камеры. Это было не шоу. Это было разоблачение. Илья и Габриэль продолжали кататься. Это был их лучший прокат. Они прыгали синхронные тройные, они входили в плотные вращения, и при каждом сближении они смотрели друг на друга с такой страстью и ненавистью, что зрители забывали дышать. Илья подхватил Габриэль за талию, поднимая её над собой в финальной поддержке. В этот момент музыка оборвалась. Тишина была оглушительной. Илья медленно опустил Габриэль на лед. Он сорвал с себя маску Ареса, бросая её к ногам Виктора. Габриэль сняла свою маску, глядя отцу прямо в глаза. — Игра окончена, папа, — её голос, усиленный микрофоном на её платье, прозвучал как смертный приговор. — Твой «чистый спорт» только что сдох. В зал ворвались люди в форме ФБР. Виктор попытался уйти, но Марк, который всё это время был за пультом управления, заблокировал выходы. Илья подошел к краю льда, тяжело дыша. Он посмотрел на Габриэль. На её шее, открытой для всех, отчетливо виднелись его синяки. Она не стала их скрывать. Она носила их как трофеи. Он протянул ей руку. — Мы сделали это, — прошептал он. Габриэль вложила свою ладонь в его. Её пальцы дрожали, но на губах была та самая ядовитая улыбка. — Нет, Илья. Мы только начали. Как закончим эту историю? 😏