Глава 20. Наследник Ареса

Утро в особняке Малининых всегда пахло крепким эспрессо и холодом, который доносился из подвальной арены. Илья уже два часа был на льду — после свадьбы его одержимость тренировками только усилилась. Он прыгал так, словно каждый каскад был подтверждением его права владеть этим миром. Габриэль стояла в огромной ванной комнате, отделанной черным мрамором. Окно в пол открывало вид на туманный лес, но она не смотрела на пейзаж. Её взгляд был прикован к маленькому белому предмету на краю раковины. Две полоски. Яркие, неоспоримые, как приговор. Габриэль почувствовала, как по спине пробежал холод, который не имел отношения к климат-контролю. Она, Королева Пик, женщина, которая привыкла держать в руках судьбы людей и потоки нелегальных денег, сейчас чувствовала себя абсолютно беззащитной перед этим крошечным куском пластика. — Нет… — прошептала она, и её голос дрогнул. Ребенок. В их мире, полном врагов, компроматов и пороха, это не было просто радостью. Это было создание «ахиллесовой пяты». Новой цели для их врагов. Новой слабости для Ареса. Она быстро схватила тест и спрятала его в самый дальний ящик своего туалетного столика, заперев его на ключ. Её руки мелко дрожали. Она подошла к зеркалу и начала методично наносить макияж. Плотный тон, холодные тени, кроваво-красная помада. Маска должна быть идеальной. Сегодня никто не должен был увидеть в ней женщину — только хищницу. Она спустилась в столовую, когда Илья уже вернулся с тренировки. Он сидел во главе стола в расстегнутой черной рубашке, его волосы были еще влажными после душа. Он читал отчеты Марка, но как только Габриэль вошла, он отложил планшет. Его взгляд, острый и проницательный, как лезвие конька, мгновенно просканировал её. Илья чувствовал Габриэль кожей. Он знал каждый нюанс её настроения. — Ты поздно сегодня, Королева, — сказал он, вставая и подходя к ней. Он обнял её за талию, притягивая к себе. Его кожа пахла льдом и дорогим мылом. — И ты бледнее, чем обычно. Габриэль заставила себя улыбнуться — той самой ленивой, высокомерной улыбкой. — Плохо спала, Илья. Твои тренировки в три часа ночи не способствуют здоровому сну. Илья прищурился. Он провел рукой по её волосам, и его пальцы задержались на её шее, нащупывая пульс. Он был слишком быстрым. — Ты дрожишь, Габи. Что случилось? Опять новости от Романо? Или Моретти снова пытается играть в игры? — Всё под контролем, Арес, — она мягко отстранилась и села за стол, беря чашку кофе. Один запах напитка вызвал у неё резкий приступ тошноты, но она не подала виду, сделав глоток, который показался ей ядом. — Просто дел слишком много. Слияние логистических компаний требует моего личного присутствия в офисе сегодня. Илья смотрел на неё, не садясь. В нем проснулся охотник. Он чувствовал, что она что-то скрывает. В её запахе появилось что-то новое — едва уловимое, сладковатое, тревожное. — Ты не поедешь в офис, — властно произнес он. — Останешься дома. Выглядишь так, будто готова упасть в обморок. — Не смей мне указывать, Малинин, — Габриэль вскинула голову, её глаза сверкнули привычной сталью. — Я не одна из твоих фигуристок. Я твоя жена и партнер. И если я говорю, что еду в офис — я еду. Это была их привычная перепалка, их способ общения, но сегодня Габриэль использовала её как щит. Ей нужно было пространство. Ей нужно было время, чтобы осознать, что внутри неё растет наследник империи Малининых. Или его главная слабость. Илья подошел к ней вплотную, оперся руками о стол, нависая над ней всей своей массой. — Ты что-то скрываешь от меня, Габи. Я чувствую это. И я предупреждаю: если это касается нашей безопасности… — Это касается только моего настроения, Илья! — она встала, едва не задев стол. — Перестань быть параноиком. Лучше подумай о том, как мы будем принимать партию груза из Европы завтра. Она развернулась и вышла из столовой, чеканя шаг на своих высоких шпильках. Илья остался стоять, глядя ей вслед. Его кулаки сжались. — Марк! — крикнул он, и начальник охраны мгновенно возник в дверях. — Да, Илья? — Проверь все её последние звонки. И её медицинские счета. Тайком. Если она больна или кто-то ей угрожает, а я об этом не знаю — я вырву тебе сердце. Весь день Габриэль провела в офисе, но её продуктивность была нулевой. Она смотрела в окно на Нью-Йорк и представляла Илью. Как он отреагирует? Арес, который привык к насилию, скорости и риску — готов ли он к тому, что теперь его жизнь будет принадлежать не только ему и ей? Она вспомнила, как нежно он относится к Лизе. Как он защищал её. Своим ребенком он будет одержим. Он запрет Габриэль в этом золотом замке, он превратит её жизнь в стерильный бункер. Она потеряет свою власть, свою свободу. Она станет просто «матерью наследника». — Нет, — прошептала она, поглаживая свой всё еще плоский живот. — Пока нет. Сначала мы закончим с Моретти. Сначала я укреплю трон. Вечером она вернулась домой поздно. Илья ждал её в их спальне. Он сидел в кресле в полной темноте, освещенный лишь луной. — Ты вернулась, — его голос был низким и опасным. Габриэль начала снимать украшения, стараясь не смотреть на него. — Я устала, Илья. Давай без допросов. Он встал, подошел к ней сзади и обнял, положив ладони на её живот. Габриэль замерла, её сердце едва не выпрыгнуло из груди. Неужели он почувствовал? — Ты стала мягче, Габи, — прошептал он ей в затылок. — Твое тело меняется. Я чувствую это, когда обнимаю тебя. — Это просто твоя фантазия, Арес, — она резко развернулась в его руках. — Иди в душ. От тебя пахнет льдом. Она ушла в гардеробную, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. Она любила его до безумия, но этот секрет был её единственным способом сохранить контроль над их миром еще на какое-то время. Она знала, что скоро маски сорвутся, но пока… пока Королева Пик продолжала свою самую сложную игру. Игру против собственного мужа. Вечером Илья распорядился накрыть ужин на террасе, выходящей на темный лес. Никаких слуг — только они двое. Воздух был прохладным, пахло хвоей и дождем. На столе мерцали свечи в тяжелых подсвечниках, отражаясь в черном стекле столешницы. Габриэль вышла к нему в шелковом платье цвета воронова крыла. Она выглядела безупречно, но Илья заметил, как она едва заметно поморщилась, когда увидела на столе стейки прожарки blue — её любимое сырое мясо, которое сегодня казалось ей чем-то омерзительным. — Ты сегодня молчалив, Арес, — сказала она, садясь напротив и поправляя кольцо. — Опять тренировки выжали из тебя все слова? — Я просто наслаждаюсь видом, — Илья небрежно улыбнулся, но его глаза оставались холодными. — Решил открыть ту бутылку Romanée-Conti 1990 года. Ты говорила, что мы должны выпить её в особенный день. Он взял бутылку, которая уже стояла в ведерке со льдом. На самом деле внутри было не коллекционное вино. За два часа до ужина Илья лично вылил бесценный напиток в раковину и наполнил бутылку охлажденным виноградным соком, идеально подобранным по цвету. Он медленно наполнил её бокал. Густая, темная жидкость заструилась по хрусталю. Габриэль наблюдала за ним, и внутри неё всё сжалось. Она не могла пить. Алкоголь сейчас был для неё ядом, но отказаться — значит признать поражение. — За нас, Королева, — Илья поднял свой бокал (в его был настоящий бургундский). — За нашу империю и за то, что в этом доме нет секретов. Он пристально смотрел на неё поверх края бокала. Габриэль помедлила. Её рука коснулась ножки бокала. Она знала, что Илья следит за каждым её мускулом. Она поднесла бокал к губам, ожидая резкого запаха спирта и терпкости танинов. Она сделала небольшой глоток, готовая подавить рвотный рефлекс… И замерла. Сладкий, свежий вкус винограда. Никакого алкоголя. Никакого жжения. Она не сразу поняла, что произошло. Секунду она просто смотрела в бокал, а затем её взгляд метнулся к Илье. Он не пил. Он просто держал бокал у губ, и его лицо было маской пугающего спокойствия. — Ну как? — тихо спросил он. — Хороший винтаж? Не кажется тебе слишком… безалкогольным? Габриэль с силой поставила бокал на стол. Звук удара хрусталя о стекло прозвучал как выстрел. — Что ты творишь, Илья? — её голос сорвался на шипение. — Это я хочу спросить тебя, — он резко подался вперед, гася свечу между ними пальцами, не чувствуя боли от горячего воска. — Я ждал три дня. Ждал, когда ты сама придешь ко мне. Я видел, как ты прятала тест в ящике, Габи. Я видел, как ты бледнеешь по утрам. И я видел, как ты боишься меня. Он встал, обошел стол и рывком поднял её с кресла, прижимая спиной к перилам террасы. Его руки, сильные и властные, обхватили её лицо. — Ты думала, я не замечу? Ты думала, я позволю тебе носить моего ребенка и лгать мне в лицо?! — его голос вибрировал от ярости и чего-то еще — глубоко скрытого, неистового восторга. — Почему ты молчала?! Ты собиралась избавиться от него?! Габриэль попыталась оттолкнуть его, её глаза горели огнем. — Это не твое дело! Я Королева Пик! Я не могу позволить себе слабость! Ты превратишь мою жизнь в клетку! Ты заставишь меня сидеть в этом доме, пока я не стану просто инкубатором для твоего наследника! — Дура, — выдохнул он, впиваясь в её губы поцелуем, который был больше похож на клеймо. — Ты думаешь, я запру тебя? Я сделаю этот мир еще более кровавым, чтобы никто не смел дышать в твою сторону! Ты носишь Малинина, Габриэль! Ты понимаешь, что это значит?! Он опустил руки к её животу, и на этот раз его ладони легли туда не грубо, а с такой собственнической силой, от которой у Габриэль подкосились ноги. — Теперь у этой империи есть смысл, — прошептал он ей в шею. — И если ты еще раз скроешь от меня что-то подобное… я выжгу этот город дотла, просто чтобы ты поняла: ты и он — это всё, что у меня есть. Габриэль затихла в его руках. Её броня окончательно рассыпалась. Она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как её бьет крупная дрожь. Секрет был раскрыт. Война за контроль была проиграна, но на её месте родилось нечто гораздо более пугающее и могущественное. — Илья… — прошептала она. — Романо и Моретти… они узнают. Они будут искать его. — Пусть ищут, — Илья поднял её на руки, прижимая к груди. — Я — Арес. И я только что нашел свою самую главную причину убивать. Он понес её в дом, и в ту ночь черный лед в подвале сиял особенно холодно. Они еще не знали, что их ребенок станет либо величайшим спасением, либо концом всего, что они построили. Но теперь они были в этом вместе. До самого конца. Пять месяцев беременности превратили Габриэль в нечто совершенно иное. Она не стала «мягкой мамочкой». Напротив, её инстинкт защиты гнезда сделал её в разы опаснее. Она носила кастомные платья от лучших дизайнеров, которые мастерски скрывали округлившийся живот, но её взгляд стал еще более холодным и пронзительным. Она управляла синдикатом из их крепости, пока Илья лично курировал вопросы безопасности. Илья же превратился в одержимого стража. Он перестал выступать, официально взяв «бессрочный отпуск по состоянию здоровья», но все знали правду: он строил стену вокруг своей семьи. Лоренцо Моретти, старый лис, допустил роковую ошибку. Он пустил слух в криминальных кругах, что «Королева Пик дала трещину» и скоро «наследник станет заложником». Он думал, что беременность Габриэль — это их слабость. Илья решил доказать ему, что это их величайшая сила. Местом «казни» был выбран ежегодный благотворительный вечер в Метрополитен-опера. Весь бомонд Нью-Йорка, политики, коррумпированные судьи и главы мафиозных семей были там. Габриэль вышла из лимузина под прицелом десятков камер. На ней было платье из плотного черного бархата с длинным шлейфом и высоким воротником, расшитым жемчугом. Живот был едва заметен, но Габриэль не скрывала своего положения — она несла его как символ новой эры. Илья шел рядом, его рука постоянно лежала на её пояснице. Он выглядел как карающий ангел: безупречный смокинг, ледяной взгляд и аура человека, который готов убить любого за одну секунду. В главном зале Лоренцо Моретти сидел за центральным столом, окруженный своей охраной. Он самодовольно попивал вино, когда Малинины вошли в зал. Музыка на мгновение стихла. — Лоренцо, — голос Ильи разнесся по залу, хотя он не повышал тона. Моретти обернулся, на его лице застыла притворная улыбка. — Илья! Габриэль! Рад видеть, что вы… в добром здравии. Слышал, в вашем доме ожидается пополнение? Надеюсь, это не помешает нашим… деловым отношениям. Илья не ответил. Он подвел Габриэль к столу, помог ей сесть в кресло, которое Марк проверил лично за пять минут до этого, а сам остался стоять, возвышаясь над Моретти. — Ты много говорил в последнее время, Лоренцо, — Илья медленно достал из кармана телефон и нажал кнопку трансляции на огромный экран, установленный на сцене для аукциона. — Ты говорил о наследниках, о слабости. Ты думал, что пока Габриэль носит моего ребенка, мы станем легкой добычей. На экране вспыхнули документы. Счета. Записи разговоров Моретти с ФБР, где он пытался сдать Виктора, чтобы спасти свою шкуру. Фотографии его тайных складов, которые прямо в эту секунду горели — Марк прислал видео в прямом эфире. Зал ахнул. Моретти побледнел, вскакивая со своего места. — Это… это подделка! Малинин, ты труп! Его охранники потянулись к оружию, но в ту же секунду из толпы официантов и гостей вышли люди Ильи. Десятки стволов уперлись в спины людей Моретти. В зале повисла мертвая тишина. Илья подошел к Моретти вплотную. Он взял со стола нож для стейка и лениво покрутил его в пальцах. — Сегодня, Лоренцо, ты теряешь всё, — прошептал Илья так, чтобы слышал весь зал. — Твои счета обнулены. Твои люди либо работают на меня, либо мертвы. Твой дом в Хэмптоне уже принадлежит Габриэль. Он наклонился к самому уху старика. — Ты посмел угрожать моему нерожденному сыну. Ты думал, что она слаба? Смотри ей в глаза. Габриэль медленно подняла бокал с виноградным соком, глядя на Моретти с ледяным торжеством. — Ты стар, Лоренцо. Твое время вышло. Уведите его. Охрана Ильи грубо подхватила Моретти под руки. Его уводили на глазах у всей элиты города — опозоренного, разоренного и уничтоженного социально. Это была публичная казнь без единого выстрела в зале. Илья повернулся к гостям, которые замерли в ужасе. — Приятного вечера, господа. Надеюсь, этот урок усвоили все. Габриэль Малинина неприкосновенна. Любой, кто подумает иначе — закончит хуже, чем Моретти. Он подошел к Габриэль, опустился перед ней на одно колено прямо в центре зала и поцеловал её руку. — Ты в порядке, Королева? — тихо спросил он. Габриэль положила другую руку на свой живот, чувствуя, как ребенок внутри толкнулся. На её губах появилась редкая, почти нежная улыбка. — Я в полном порядке, Арес. Теперь нам никто не помешает. Они покинули зал так же величественно, как и вошли. В ту ночь Нью-Йорк окончательно понял: Малинины — это не просто пара. Это новая, беспощадная династия, которая не знает пощады к врагам и не знает границ в своей любви и жестокости. Будни Малининых в этот период напоминали жизнь в роскошном бункере, где каждый вздох был под контролем, а каждая потребность Габриэль исполнялась раньше, чем она успевала её осознать. Илья превратил их особняк в святыню, а Габриэль — в живое божество, которое он охранял с неистовством раненого зверя. Илья практически перестал спать. Он просыпался задолго до рассвета, но не уходил на лед, как раньше. Он сидел в кресле у их огромной кровати и просто смотрел, как она спит. Его пугала её хрупкость и одновременно восхищала сила, с которой её тело менялось, создавая новую жизнь. Когда Габриэль просыпалась, он уже был рядом. Он не позволял ей самой вставать с кровати — он подхватывал её на руки, осторожно, словно она была сделана из тончайшего льда, и нес в ванную или к столу. — Илья, я беременна, а не парализована, — ворчала она, хотя втайне наслаждалась этой властной заботой. — Я всё еще могу пройти десять метров сама. — Ты не сделаешь ни шага, если я решу, что это опасно, — отрезал он, целуя её в плечо. Его губы были горячими, а взгляд — тяжелым и собственническим. — Ты носишь моего сына, Габи. Твои ноги — это мои ноги. Твое дыхание — мое. Его нежность была тягучей и опасной. Он мог часами лежать, прижав ухо к её животу, слушая, как ребенок толкается. В эти моменты Арес исчезал. Илья шептал в её кожу на русском и английском, рассказывая будущему сыну о льде, о победах и о том, что он уничтожит любого, кто посмеет на него косо посмотреть. Их дни проходили в странном ритме. Габриэль продолжала управлять делами, но теперь её «кабинет» переместился на террасу или в зимний сад. Илья установил там мониторы с защищенными каналами связи, но каждые полчаса он прерывал её совещания, принося свежевыжатый сок, витамины или требуя, чтобы она сделала перерыв. — Малинин, ты сорвал мне сделку на пять миллионов! — кричала она, когда он просто закрывал её ноутбук в середине важного звонка. — Пять миллионов не стоят того, чтобы ты нервничала, — спокойно отвечал он, поднимая её на руки и унося в спальню на «тихий час». — Деньги мы заберем позже. Сейчас ты будешь спать. Лиза, младшая сестра Ильи, часто приезжала к ним. Она была единственной, кому разрешалось нарушать их уединение. Лиза с восторгом выбирала детские вещи, которые Габриэль заказывала целыми коллекциями из Парижа и Милана. Особняк постепенно заполнялся вещами, которые выглядели странно в этом логове хищников: крошечные кроссовки Nike, миниатюрные коньки, выполненные на заказ из белой кожи, и шелковые пеленки с монограммой «М». Выбор имени.Это стало единственным вопросом, в котором они не могли прийти к согласию несколько недель. Вечер. Они сидели у камина в гостиной. Габриэль полулежала в кресле, а Илья сидел на ковре у её ног, массируя её отекшие ступни. Перед ними лежал список имен, который Габриэль составляла с маниакальной тщательностью. — Никаких «Викторов», — сразу отрезал Илья, вычеркивая имя её отца. — Я не хочу, чтобы мой сын носил имя человека, который пытался нас уничтожить. — И никаких «Рафаэлей», — парировала Габриэль. — Хватит с нас одного тренера с таким эго. Они перебирали десятки вариантов. Илья хотел что-то сильное, классическое. Габриэль — что-то величественное и редкое. — Как насчет Доминик? — предложила она. — Господствующий. — Слишком мягко, — Илья покачал качал головой. — Нам нужно имя, которое звучит как удар меча. — Тогда Николас? — Габриэль прищурилась. — Победитель народов. Илья задумался, пробуя имя на вкус. — Неплохо. Но он будет Малининым. Николас Малинин… звучит официально. А я хочу, чтобы в нем была наша тьма. Он замолчал, глядя на огонь в камине. Его рука легла на её живот, и в этот момент ребенок сильно толкнулся, прямо в его ладонь. Илья улыбнулся — той самой редкой, настоящей улыбкой. — Кристиан, — вдруг произнес он. — В честь того, что мы начали всё заново. Или… Данте. Габриэль замерла. — Данте? Как автор «Божественной комедии»? Тот, кто прошел через все круги ада и вернулся живым? — Именно, — Илья поднял на неё глаза, в которых отражались искры пламени. — Наш сын — это результат нашего ада, Габи. Он тот, кто прошел через всё это вместе с нами, еще не родившись. Данте Малинин. Наследник Королевы и Ареса. Габриэль медленно кивнула. Это имя было идеальным. Оно было темным, красивым и тяжелым от смысла. Оно подходило ребенку, который родится в доме, построенном на крови и льду. — Данте, — прошептала она, поглаживая живот. — Мой маленький дьявол. Илья притянулся к ней и поцеловал её — долго и нежно, но с тем самым собственническим подтекстом, который никогда не исчезал. — Наш, Габи. Наш. Они сидели в тишине, планируя будущее своего сына. Они еще не знали, что скоро их спокойствие будет нарушено, но в этот вечер, в своем гранитном замке, они были просто семьей. Самой опасной и самой любящей семьей во всем Нью-Йорке.