Глава 23.Генетический код

Три года пролетели как один затяжной прыжок. Мир изменился, но империя Малининых лишь укрепила свои стены. Илья вернулся в спорт, но уже не как «опальный чемпион», а как живая легенда, чьё имя произносили с благоговейным трепетом. Габриэль окончательно легализовала большую часть активов, превратив синдикат в мощнейший холдинг, который контролировал не только логистику и недвижимость, но и половину спортивного вещания в мире. Но самым главным проектом этих трёх лет стал Данте. Коннектикут. Особняк Малининых. Наши дни. Звук лезвий, вгрызающихся в чёрный лед, в этом доме был привычнее звука часов. Трехлетний Данте стоял в центре частной арены. На нём был крошечный, сшитый на заказ черный тренировочный костюм, точная копия того, что носил Илья. Мальчик был удивительно похож на отца — те же вьющиеся светлые волосы, те же острые скулы. Но глаза… глаза Данте были бездонными и темными, как у Габриэль. В них не было детской наивности, только пугающая, концентрированная сосредоточенность. Илья стоял в паре метров, скрестив руки на груди. Он не помогал сыну держать равновесие. Он просто наблюдал. — Push off, Dante. Use your edges, — негромко произнес Илья. Малыш кивнул, закусил губу и сделал резкий толчок. Он скользил по черному зеркалу льда с уверенностью, которая была ненормальной для его возраста. В его движениях уже проглядывала та самая хищная грация, которая когда-то сделала Илью «Аресом». Данте набрал скорость, заложил крутой вираж и, внезапно для всех, попытался подпрыгнуть. Это был всего лишь крошечный перекидной, но он был выполнен с такой агрессией, что лед под коньком хрустнул. Мальчик приземлился жестко, пошатнулся, но устоял, вскинув голову с торжествующей ухмылкой Королевы Пик. — Did you see that, Dad? — выдохнул он, сверкнув глазами. — Видел, — Илья подъехал к нему, подхватил на руки и высоко подбросил. Данте звонко рассмеялся — единственный момент, когда он выглядел как обычный ребенок. — You’re a natural monster, kid. Весь в мать. — Я хочу прыгать как ты! Пять оборотов! — Данте обхватил шею отца. — Пять оборотов будут позже. Сначала научись не падать на ровном месте, — раздался холодный, но наполненный скрытой нежностью голос со стороны борта. Габриэль стояла там, кутаясь в кашемировое пальто цвета ночи. В её руке был неизменный планшет, но взгляд был прикован к двум самым важным мужчинам в её жизни. За три года она стала еще красивее — материнство добавило её холодной внешности какую-то глубокую, опасную мягкость. — Привет, Королева, — Илья подъехал к ней, не выпуская Данте из рук. Он наклонился через бортик и поцеловал её в губы — долго, собственнически, напоминая всем (включая самого себя), кому он принадлежит. — Мама! Ты видела?! Я прыгал! — закричал Данте, пытаясь вырваться из рук отца обратно на лед. — Видела, маленький дьявол, — Габриэль погладила сына по волосам. — Но тренер Рафаэль и твои бабушка с дедушкой уже приехали. Лиза тоже здесь. Сегодня твой первый «официальный» семейный прокат. Помнишь? Данте мгновенно посерьезнел. — Я покажу им, что я лучший. Через час весь дом наполнился шумом. Татьяна и Роман Скорняковы привезли гору подарков и новую экипировку для внука. Лиза, которой теперь было одиннадцать, превратилась в настоящую красавицу и восходящую звезду юниорского катания. Она была единственной, кого Данте слушался беспрекословно. — Смотри, Данте, это новая ласточка! — Лиза кружилась по гостиной, показывая племяннику движения. Данте внимательно следил за ней, а потом подошел и поправил её ногу. — У тебя пятка завалена, Лиза. Папа говорит, так нельзя. Роман хрипло рассмеялся, хлопая Илью по плечу. — Господи, Илья, ты вырастил судью международной категории. Ему всего три, а он уже строит всех в ряд! — Он просто знает, чего хочет, — Илья приобнял Габриэль, которая разливала чай. — Мы не учим его проигрывать. В этом доме это слово запрещено. Вечер прошел за огромным столом. Родители Ильи рассказывали истории о его первых шагах на льду, Габриэль изредка вставляла колкие замечания, заставляя всех смеяться, а Данте сидел на высоком стуле между отцом и дедом, выглядя как маленький принц на совете министров. После обеда, когда дети убежали играть в игровую комнату под присмотром Марка, взрослые остались у камина. — Илья, Федерация снова прислала запрос, — тихо сказала Татьяна. — Они хотят, чтобы ты стал лицом нового мирового тура. Говорят, это «очистит спорт окончательно». Илья посмотрел на Габриэль. Она лениво крутила на пальце кольцо с черным бриллиантом. — Мы ответим им завтра, мам, — спокойно сказал Илья. — Но условия будем диктовать мы. Шоу начнется в Нью-Йорке. На «Арене Арес». И первым на лед выйдет Данте. Мир должен знать, кто идет нам на смену. Габриэль подняла на него взгляд, полный темного триумфа. — Они будут в ужасе, Илья. Увидеть трехлетнего ребенка с таким взглядом на льду… это будет началом конца старого фигурного катания. — Значит, это будет идеальное шоу, — Илья притянул её руку к своим губам. Когда дом наконец затих, Илья и Габриэль зашли в детскую. Данте спал, сжимая в руке игрушечный конек из чистого серебра — тот самый подарок Бьянки Романо, который Габриэль сохранила как напоминание о победе. Они стояли у кроватки, глядя на свое продолжение. В этом ребенке смешалось всё: гениальность, жестокость, красота и безграничная любовь. — Он станет сильнее нас, — прошептала Габриэль. — Он уже сильнее, — ответил Илья. — Потому что у него есть мы. И у него есть этот мир, который мы положили к его ногам. Илья обнял жену, утыкаясь носом в её волосы. За окном падал снег, укрывая поместье белым одеялом. Но внутри, на черном льду подвала и в сердцах Короля и Королевы, всегда горел тот самый огонь, который когда-то начался с ненависти в клубе и превратился в вечность. Они больше не были Аресом и Королевой Пик. Они стали чем-то гораздо более пугающим — Малиниными. Нью-Йорк. «Арена Арес». Вечер открытия мирового тура. Арена, выстроенная Габриэль в Бруклине, напоминала футуристический храм из черного стекла и стали. Билеты на это шоу были раскуплены за шесть минут — мир жаждал увидеть возвращение «Бога квадов» и ту таинственную женщину, которая стояла за его триумфом. В VIP-ложе, скрытой за тонированным стеклом, сидела Габриэль. На ней было платье из тяжелого черного шелка, а на шее сверкало колье из черных бриллиантов — подарок Ильи на третью годовщину свадьбы. Рядом с ней сидели Татьяна и Роман, а Лиза, уже в своем соревновательном костюме, готовилась к выходу во втором отделении. — Габи, ты уверена, что он не испугается? — тихо спросила Татьяна, сжимая подлокотники кресла. — Там тридцать тысяч человек. Свет, музыка… ему всего три. Габриэль даже не повернула головы. Её взгляд был прикован к пустому, идеально залитому льду, который в свете прожекторов отливал сталью. — Он Малинин, Татьяна, — ровным, ледяным голосом ответила она. — Он не знает, что такое страх. Он знает только, что лед принадлежит ему. Свет на арене внезапно погас. Толпа затихла. В наступившей тишине раздался низкий, вибрирующий звук виолончели — тяжелое, агрессивное танго, которое стало визитной карточкой Ильи. Внезапно один единственный прожектор выхватил маленькую фигуру в самом центре катка. Зал ахнул. Тридцать тысяч человек одновременно задержали дыхание. Данте стоял неподвижно, сложив руки за спиной. На нём был черный бархатный костюм, расшитый серебром, в точности повторяющий крой отцовского. Его светлые волосы были идеально уложены, а лицо оставалось пугающе серьезным. Он не щурился от света, не искал глазами мать. Он смотрел прямо перед собой, в объектив главной камеры. Музыка набрала темп. Данте сделал первый толчок. Он не просто катился — он вгрызался в лед. Его движения были резкими, четкими, лишенными детской неуклюжести. Он заложил крутую дугу, набирая скорость, и сделал серию шагов, которую обычно учат в двенадцать лет. При каждом повороте звук его лезвия — тот самый «хруст», который он так любил — разносился по всей арене через микрофоны. Он доехал до середины катка, резко затормозил, подняв веер ледяной крошки, и… вскинул руку вверх, указывая на вход для спортсменов. Это был сигнал. Из темноты, как молния, вылетел Илья. Он не ехал — он летел. Скорость была запредельной. Илья пронесся мимо сына, обдав его ветром, и зашел на каскад, который заставил зрителей вскочить с мест. Четверной лутц — тройной тулуп — ойлер — тройной сальхов. Приземление в сантиметрах от Данте. Илья замер напротив сына. Два Ареса — большой и маленький. Музыка сменилась на мощный индустриальный бит. И началось то, что позже назовут «самым жестоким и красивым прокатом в истории». Они начали двигаться синхронно. Илья вел, Данте повторял. Это не было милым выступлением отца и сына. Это был танец двух хищников. Илья подхватывал Данте под мышки, подбрасывая его вверх, и малыш совершал два оборота в воздухе, приземляясь на одну ногу с такой жесткостью, что судьи в первом ряду непроизвольно вздрагивали. В глазах Данте горел тот самый темный, маниакальный огонь, который когда-то привел Илью в «Зеро». Он не улыбался зрителям. Он катался для себя. Для льда. Для того, чтобы доказать, что он достоин своей фамилии. Финал программы был ошеломляющим. Илья зашел на свой коронный четверной аксель. Пока он был в воздухе, Данте на другом конце катка выполнял скоростное вращение в низкой позиции. Илья приземлился идеально. Они встретились в центре. Данте подъехал к отцу, и Илья, опустившись на одно колено, прижал сына к себе, но тут же отстранился, заставляя его выпрямиться и поклониться залу — не как ребенку, а как равному чемпиону. Арена взорвалась. Такого рева Нью-Йорк не слышал со времен победы в чемпионате. На лед полетели тысячи черных роз — Габриэль позаботилась о том, чтобы фанаты получили именно их. Илья взял Данте за руку. Он посмотрел вверх, на VIP-ложу. Сквозь стекло он видел силуэт Габриэль. Она стояла, положив руку на сердце. На её губах была та самая улыбка — торжествующая и беспощадная. Раздевалка после выступления. Данте сидел на скамье, пока Илья бережно расшнуровывал его крошечные коньки. Малыш был весь в поту, его щеки горели, но взгляд оставался стальным. — Ну что, наследник? — спросил Илья, поднимая глаза на сына. — Тебе понравилось? Данте посмотрел на свои руки, которые всё еще немного дрожали от адреналина, а потом перевел взгляд на отца. — Dad, — серьезно сказал трехлетний ребенок. — Почему они так громко кричали? Я ведь еще не умею делать четыре оборота. Илья замер, а затем хрипло рассмеялся, подхватывая сына на руки и прижимая к груди. — Они кричали, потому что поняли, что через десять лет им придется уйти со льда, когда выйдешь ты. Ты напугал их, Данте. И это лучшее начало, которое я мог представить. Дверь раздевалки открылась. Вошла Габриэль. Охрана осталась за дверью. Она подошла к своим мужчинам, её каблуки звонко стучали по полу. Она не стала хвалить Данте. Она просто подошла и коснулась его лба своей холодной ладонью. — Твоя ось была завалена на втором прыжке, — тихо сказала она. — Завтра мы это исправим. Данте кивнул, принимая это как должное. Габриэль посмотрела на Илью. В её глазах стояли слезы, которые она никогда не показала бы публике. — Мы создали монстра, Арес, — прошептала она. — Мы создали Бога, Королева, — ответил Илья, притягивая её к себе. — И этот мир принадлежит ему. Они стояли втроем в тесной раздевалке, окруженные запахом льда и триумфа. Их путь от ненависти в клубе до этого момента был залит кровью, потом и деньгами Романо. Но сейчас, глядя на своего сына, они понимали: каждая секунда этой боли стоила того, чтобы увидеть это серебряное мерцание в его глазах. Мировой тур Малининых «Ares Legacy» стал самым кассовым событием в истории фигурного катания, но вместе с миллионами пришла и смертельная опасность. Конкуренты из старой гвардии ISU и остатки европейских спортивных синдикатов понимали: если Малинины закрепят свою власть, монополия на лед будет потеряна навсегда. Они решили ударить туда, где броня Ильи была всего лишь кожей и костями — по его сыну. Париж. «Accor Arena». Середина мирового тура. Париж встретил их промозглой сыростью. Арена была оцеплена тройным кольцом охраны. Марк лично проверял каждый вход, но враг в этот раз действовал тоньше. Это был не штурм, а методичный саботаж. Всё началось на утренней раскатке. Илья и Данте были на льду, отрабатывая синхронные вращения. Габриэль сидела у борта, обсуждая по телефону детали трансляции с Лондоном. Внезапно раздался резкий, леденящий душу скрежет. Огромная осветительная ферма под куполом арены, весившая несколько тонн, дернулась. Один из стальных тросов лопнул со звуком пушечного выстрела. — ИЛЬЯ! ДАНТЕ! — закричала Габриэль, вскакивая с места. Илья среагировал мгновенно. Он не стал смотреть вверх. Он просто рванул к сыну, подхватил Данте на руки и в мощном прыжке-броске оттолкнулся от льда, уходя в сторону. Через долю секунды тяжелая металлическая конструкция рухнула на то самое место, где мгновение назад стоял ребенок. Осколки ламп разлетелись во все стороны, впиваясь в лед и борта. Арену заполнил едкий дым и звон разбитого стекла. В наступившей тишине был слышен только тяжелый пульс Ильи. Он лежал на льду, прижимая Данте к себе так крепко, что у мальчика перехватило дыхание. Малыш не плакал. Он смотрел на дымящиеся обломки с тем самым холодным любопытством, которое пугало всех окружающих. — Ты цел? — Илья лихорадочно ощупывал руки и ноги сына. — Данте, посмотри на меня! Где болит? — I’m okay, Dad, — тихо ответил Данте, касаясь пальцем царапины на щеке Ильи. — Но лед испорчен. Мы не сможем кататься. Илья поднял голову. К ним уже бежала Габриэль, перепрыгивая через обломки. Её лицо было белым, как мел, а в глазах горело то самое пламя, которое когда-то испепелило семью Романо. — Марк! — прошипела она в рацию. — Закрой все выходы. Никто не покидает здание. Если это был не несчастный случай, я хочу голову того, кто проверял тросы, на серебряном подносе к обеду. Вечер. Президентский люкс отеля «Ritz». Данте спал в соседней комнате под присмотром Лизы и четырех вооруженных охранников. В гостиной Илья и Габриэль стояли друг напротив друга. Илья был в ярости — он мерил комнату шагами, сжимая и разжимая кулаки. — Это было предупреждение, Габи! — он резко остановился перед ней. — Они целились в него. Если бы я был на секунду медленнее… — Я знаю, — Габриэль стояла у окна, глядя на Эйфелеву башню. В её руке был планшет с результатами экспертизы. — Трос был подпилен лазером. Это профессионалы, Илья. И это не Романо. Это те, кто считает, что мы превратили спорт в свою частную лавочку. Она развернулась, и Илья увидел в её руках фотографию, которую Марк нашел в вещах одного из техников. На снимке был Данте. Через прицел снайперской винтовки. Снимок был сделан сегодня утром, за пять минут до обрушения фермы. На обороте была короткая надпись на французском: «Боги тоже могут терять сыновей». Илья выхватил снимок. Его руки задрожали от неистовой, черной злобы. — Кто это? — прорычал он. — Альянс «Чистый лед», — Габриэль произнесла название так, будто это было ругательство. — Сборище бывших чиновников Федерации и спонсоров, которых мы выкинули с рынка. Они наняли «Корпорацию Теней» — элитных наемников. Они думают, что если уберут Данте, мы сломаемся и отдадим им права на тур. Илья подошел к ней вплотную, загоняя её в угол между окном и столом. От него пахло холодным потом и смертью. — Мы отменяем тур, — сказал он низким, вибрирующим голосом. — Я увожу его в поместье. Прямо сейчас. — Нет, — Габриэль выставила ладонь ему в грудь. — Если мы сбежим сейчас, они будут преследовать нас всю жизнь. Мы покажем им, что Арес и Королева Пик не прячутся. — Ты предлагаешь продолжать?! — Илья сорвался на крик. — Ты хочешь выставить моего сына под пули ради охватов трансляций?! — Я предлагаю использовать его как приманку, — Габриэль сказала это так спокойно, что Илью передернуло. — Но приманку, защищенную лучшими убийцами, которых можно купить за деньги Романо. Она взяла его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Илья, послушай меня. Мы уничтожим этот Альянс завтра вечером. Прямо во время шоу. Они думают, что мы будем напуганы. Они придут, чтобы закончить дело. И мы встретим их так, как они не ожидают. Илья долго смотрел на свою жену. Он видел в ней ту самую женщину, которая когда-то зашила его рану в подвале. Она не была жестокой к сыну — она была готова сжечь мир, чтобы Данте больше никогда не видел прицела винтовки. — Какой план? — хрипло спросил он. Габриэль хищно улыбнулась, поправляя кольцо на пальце. — Завтра на лед выйдет не Данте. Завтра на лед выйдет его голограмма, созданная нашими техниками. А мы с тобой… мы будем в толпе. В масках. С оружием. Мы устроим им такое «шоу», после которого слово «конкуренция» навсегда исчезнет из их лексикона. На следующий вечер. «Accor Arena». Зал был переполнен. Музыка гремела, свет прожекторов слепил глаза. В центре льда появилась маленькая фигура. Данте начал свой прокат. Он двигался идеально, прыгал каскады, срывая овации. В темном техническом секторе трое мужчин в форме охраны навели винтовки на ребенка. — Цель в центре. Огонь по команде, — прозвучало в их наушниках. Но прежде чем они успели нажать на курок, из тени за их спинами выросли две фигуры в черном. Илья схватил первого наемника за голову, с хрустом сворачивая шею. Габриэль, действуя с кошачьей грацией, вонзила тонкий стилет в горло второму. Третий попытался обернуться, но Илья уже приставил пистолет к его виску. — Где ваши кураторы? — прошептал Илья. — Говори, или я буду отрезать по пальцу каждую секунду. В этот момент на льду «Данте» прошел сквозь бортик и растворился в воздухе — голограмма закончила свою работу. Толпа на трибунах даже не поняла, что произошло, когда свет внезапно стал кроваво-красным. На огромных экранах вместо логотипа тура вспыхнули лица тех самых чиновников Альянса «Чистый лед», сидящих в своих ложах. — Дамы и господа, — голос Габриэль, усиленный динамиками, пробрал до костей даже самых смелых. — Сегодня мы представляем вам финальный акт нашего шоу. Он называется «Возмездие». Илья вышел на край VIP-ложи, где сидели заказчики покушения. Он не был в костюме для выступлений. На нем был черный тактический жилет и маска Ареса. — Вы тронули мою семью, — прозвучал его голос, и в нем не было ничего человеческого. — Теперь я трону ваш мир. То, что произошло в следующие десять минут, не попало в официальные хроники, но навсегда изменило расстановку сил в Европе. Люди Малининых действовали быстро и безжалостно. К моменту, когда полиция Парижа ворвалась в здание, Альянса больше не существовало. Илья и Габриэль стояли на пустом льду, когда всё закончилось. Настоящий Данте, привезённый Марком, выбежал к ним и обнял отца за ногу. — Мы закончили, Dad? — спросил он, глядя на родителей. — Мы закончили эту партию, — Илья подхватил сына на руки и посмотрел на Габриэль. Она подошла к ним, вытирая кровь со своего платья. На её губах была усталая, но победная улыбка. — Теперь тур будет действительно спокойным, — сказала она. Илья обнял свою семью. Они были Малиниными. Они были хозяевами этого льда. И теперь каждый в этом мире знал: если ты целишься в наследника Ареса, ты уже мертв.