Глава 25.Голос из бездны

Белла Романо оказалась умнее, чем они думали. Она поняла, что пули и ножи не пробивают броню Малининых, пока они стоят плечом к плечу. Чтобы разрушить их семью, нужно было ударить изнутри — по неокрепшему сознанию ребенка, который только начал верить, что его отец — герой. Всё началось с новой игрушки. Данте нашел её утром на пороге своей детской — большой интерактивный робот, которого он давно просил. Никто из охраны не придал этому значения: подарки от спонсоров и «анонимных поклонников» проверялись на взрывчатку и жучки, но это была обычная брендовая модель. Илья и Габриэль сидели внизу, обсуждая план перехвата счетов Романо, когда услышали странный звук из детской по системе радионяни. Это был голос Ильи. Но не тот мягкий, успокаивающий голос, которым он читал Данте сказки. Этот голос был пропитан ядом, ненавистью и холодным безразличием. — «Ты никто, Белла. Ты просто кукла в моем контракте. Если ты еще раз упадешь, я сам сломаю тебе вторую ногу, чтобы ты больше не позорила меня на льду...» Илья замер, его лицо стало мертвенно-бледным. Он узнал эту запись. Это был закрытый тренировочный лагерь в горах, десять лет назад. Он был на грани срыва, под давлением Виктора и семьи Романо. Он был монстром, которого они из него создали. — Данте! — Илья сорвался с места, перепрыгивая через три ступеньки. Габриэль бежала следом, чувствуя, как холодная ярость затапливает её легкие. Они ворвались в детскую. Данте сидел на полу, прижав робота к уху. Его маленькое лицо было искажено непониманием и страхом. Из динамика игрушки продолжал звучать голос молодого Ильи, выкрикивающего оскорбления и угрозы под звуки хрустящего льда. — «...Я Бог здесь! Ты будешь делать то, что я скажу, или я уничтожу твою семью так же легко, как прыгаю аксель!» Илья рванулся к сыну, пытаясь выхватить игрушку, но Данте инстинктивно отпрянул, вжимаясь в угол. В его глазах, таких же синих, как у отца, застыл ужас. — Данте, отдай это мне! Это… это неправда! — крикнул Илья, и его резкий тон только усугубил ситуацию. Мальчик закрыл глаза и закричал: — Уходи! Ты злой папа! Ты бьешь тетю! Уходи! Илья замер, его рука безвольно опустилась. Эти слова ударили его сильнее, чем любое падение на лед. Он посмотрел на свои ладони, которыми только вчера качал сына, и ему показалось, что они в крови. Габриэль медленно подошла к Данте. Она опустилась на колени, полностью игнорируя Илью. — Данте, посмотри на меня, — тихо сказала она. — Это просто сломанная игрушка. В ней живут призраки. Но призраки не могут причинить тебе боль. Она мягко забрала робота из рук сына и одним резким движением раздавила его о металлический бортик кроватки. Пластик хрустнул, электроника заискрила и замолчала. — Папа… он правда хотел сломать ногу той тете? — прошептал Данте, всхлипывая. Габриэль обернулась и посмотрела на Илью. В её взгляде была смесь сочувствия и ледяной решимости. — Папа был на войне, Данте. Давно. На той войне все говорят злые слова. Но он вернулся оттуда ради нас. Ради тебя. Она обняла сына, убаюкивая его, пока он не затих. Илья стоял у двери, не смея подойти ближе. Он чувствовал, как его прошлое, которое он так тщательно зарывал в землю, теперь жрет его ребенка. Позже. Кабинет Ильи. На столе лежали обломки робота. Марк уже извлек чип памяти. — Там около сотни таких записей, — Марк не поднимал глаз на босса. — Все — из частных архивов Романо. Она взломала прошивку игрушки удаленно. Это была психологическая диверсия. Илья сидел в кресле, закрыв лицо руками. Его трясло. — Он боится меня, Габи, — глухо сказал он. — Мой сын смотрит на меня и видит Ареса. Того самого ублюдка, которым я был. Габриэль подошла к нему сзади и крепко обняла за шею. — Белла этого и хочет. Она хочет, чтобы ты сам отстранился от него. Чтобы ты поверил, что ты опасен для собственной семьи. Но ты не тот парень с записи. И она за это ответит. Она достала телефон и набрала номер, который не использовала больше трех лет. — Папа? — сказала она, когда на том конце подняли трубку. — Мне нужна твоя помощь. Да, я знаю, что ты в тюрьме. Но твои связи в Швейцарии всё еще работают. Найди мне клинику «Сен-Мориц». Найди списки пациентов за последние десять лет. И найди мне фамилию «Романо». Она отключилась и посмотрела на Илью. — Она думает, что может играть с разумом моего сына? — Габриэль хищно улыбнулась. — Что ж, я покажу ей, что такое настоящий психоз. Илья, собирайся. Мы едем в Бруклин. Марк нашел сигнал, с которого велась трансляция на игрушку. Илья встал, и на его лице снова появилась та самая маска, которую боялся весь мир. — В этот раз я не буду брать его под арест, — прорычал он. — Я вырву этот голос из её горла. Бруклин встретил их запахом гнили и старого железа. Дождь превратил улицы в серые реки, отражающие неоновый свет дешевых вывесок. Илья выбил дверь старого склада в промышленной зоне с такой силой, что петли жалобно застонали. Внутри было пусто. Но тишина этого места была не мирной, а давящей, как за секунду до обвала. — Наверх, — коротко бросил Илья, сжимая в руке пистолет. Габриэль следовала за ним, её шаги были бесшумными. Они поднялись на второй этаж, в крошечную каморку, которая когда-то служила офисом. Как только Илья распахнул дверь, в нос ударил приторный, удушающий запах лилий. Они замерли. Вся комната — от пола до потолка — была обклеена фотографиями. Это не были снимки из газет. Это была хроника их жизни, снятая издалека, через прицел объектива. Габриэль в саду особняка. Лиза, выходящая из школы. Данте, прижавшийся лбом к стеклу машины на Ист-Сайде. Но центром этого безумного алтаря был Илья. Сотни его портретов. На некоторых его глаза были выколоты, на других — обведены красным маркером. В центре комнаты стоял манекен, одетый в точную копию его костюма из Токио, а на месте лица была приклеена маска... сшитая из обрывков старых фотографий Беллы и Ильи. — Она не просто одержима, — прошептала Габриэль, проводя рукой по стене. — Она живет нами. Она буквально пытается влезть под нашу кожу. Илья подошел к столу в углу. Там лежал планшет, экран которого светился. На нем в реальном времени транслировалось изображение... их собственной гостиной в Коннектикуте. Сердце Ильи пропустило удар. На экране он увидел Данте. Мальчик сидел на диване, а рядом с ним стояла женщина в форме их новой домашней няни, которую Марк нанял вчера из «проверенного» агентства, чтобы Габриэль могла отвлечься на дела. Женщина ласково гладила Данте по голове. На ней был парик и очки, но теперь, глядя на этот «алтарь», Илья узнал этот наклон головы. Эту манеру закладывать волосы за ухо. — Это она, — голос Ильи превратился в мертвенный хрип. — Она в доме. Прямо сейчас. В этот момент женщина на экране медленно подняла голову и посмотрела прямо в камеру скрытого наблюдения, которую сама же и установила. Она знала, что они смотрят. Она сняла очки, и Илья увидел глаза, которые не снились ему десять лет. Глаза, полные безумия и торжества. Она поднесла палец к губам: «Тссс». А затем достала из кармана шприц с прозрачной жидкостью. — НЕТ! — взревел Илья, разбивая планшет кулаком. 30 минут спустя. Трасса на Коннектикут. Илья вел «Ламборгини» на пределе её возможностей. Стрелка спидометра зашкаливала, машину швыряло на мокром асфальте, но он не сбавлял газ. Габриэль лихорадочно набирала номер Марка. — Марк! Ты слышишь меня?! Код «Черный лед»! Блокируй детскую! — кричала она в трубку. — Габи… я не могу… — голос Марка в динамике был слабым и прерывистым. — Она… она что-то распылила в системе вентиляции охраны… парни в отключке… я… Звук падения тела и короткие гудки. Габриэль отшвырнула телефон. Её лицо превратилось в маску, высеченную из камня. Она открыла бардачок, достала запасную обойму и с металлическим щелчком вогнала её в пистолет. — Если она сделает ему больно, Илья, — прошептала она, — я не буду её убивать. Я буду резать её по кусочку каждый день, пока она не забудет, как её зовут. Илья ничего не отвечал. Его руки на руле побелели. Он видел перед глазами только лицо Данте. Своего сына, которого он сам же напугал вчера, и который теперь остался один на один с монстром из его прошлого. Особняк Малининых. Они влетели на территорию, сминая ворота. Машина затормозила со скрежетом прямо у крыльца. Илья выскочил первым, Габриэль следом. В доме было пугающе тихо. Пахло лилиями. Они вошли в гостиную. На полу лежали двое охранников — без сознания, но живые. Белла не хотела лишних трупов, она хотела главного приза. — Илья… — раздался мелодичный, почти ангельский голос со стороны лестницы. Белла стояла на верхней ступеньке. Она сняла парик, и её длинные, опаленные по краям волосы рассыпались по плечам. На её лице, несмотря на мастерскую пластику, всё еще были видны следы старых ожогов — тонкие нити шрамов, которые делали её похожей на фарфоровую куклу, которую разбили и склеили заново. В одной руке она держала Данте. Мальчик был неестественно тихим — видимо, она ввела ему легкое успокоительное. Его голова лежала на её плече. В другой руке у неё был нож — тот самый, с серебряным лезвием, из «подарка». — Ты опоздал на нашу свадьбу на десять лет, любимый, — улыбнулась она Илье. Её глаза сияли безумным светом. — Но посмотри, какой подарок я нам приготовила. Наш наследник. — Отпусти его, Белла, — Илья сделал шаг вперед, его голос дрожал от сдерживаемой мольбы и ярости. — Посмотри на меня. Я здесь. Данте не имеет к этому отношения. Это между нами. — О, ты ошибаешься, — Белла приставила холодное лезвие к горлу ребенка. Данте слабо пошевелился во сне. — Он — преграда. Он — то, что держит тебя рядом с этой… — она перевела полный ненависти взгляд на Габриэль. — С дочерью убийцы. Ты ведь знаешь, Илья? Она — плоть от плоти Виктора. Она — яд. А я — твое спасение. Габриэль стояла внизу, прицелившись Белле точно в лоб. Её рука была твердой, как скала. Но она не стреляла. Расстояние было слишком большим, а риск задеть Данте — стопроцентным. — Белла, послушай меня, — Габриэль заговорила спокойным, вкрадчивым голосом Королевы Пик. — Ты хочешь Илью? Забирай. Я уйду. Я отдам тебе все счета, все дома, всю эту империю. Просто положи ребенка на пол и спускайся. Белла рассмеялась — диким, надрывным смехом. — Ты думаешь, мне нужны твои деньги? Я хочу вернуть то, что у меня отняли! Я хочу его душу! Она посмотрела на Илью. — Выбирай, Арес. Ты уходишь со мной прямо сейчас. Навсегда. Без оглядки. Либо… я освобождаю твоего сына от этой грязной жизни прямо здесь. Илья посмотрел на Габриэль. В её глазах он увидел приказ: «Действуй». Она была готова пожертвовать их отношениями, своей любовью, самой собой — лишь бы Данте жил. Илья медленно положил пистолет на пол и поднял руки. — Хорошо, Белла. Ты победила. Я пойду с тобой. Куда угодно. Только убери нож от его шеи. Белла замерла, её губы задрожали от счастья. — Ты… ты правда пойдешь? Ты бросишь её? — Я всегда принадлежал тебе, ты ведь знаешь, — солгал Илья, делая медленный шаг по лестнице вверх. Каждый его мускул был напряжен, как перед прыжком. — Помнишь, как мы катались в Альпах? Только ты и я. Белла на секунду прикрыла глаза, погружаясь в воспоминание. Этой доли секунды Илье хватило. Он не побежал. Он совершил тот самый «невозможный» прыжок, которому учил Данте. Толчок от перил, полет — и он врезался в Беллу всем телом, вырывая сына из её рук в воздухе. Они рухнули на ковер верхней площадки. Данте вылетел из рук Ильи, но Габриэль, которая уже бежала вверх, поймала его у самого края лестницы. Белла вскрикнула, пытаясь вонзить нож в грудь Ильи, но он перехватил её руку. В его глазах больше не было жалости. Только холодный приговор. Он выкрутил её запястье до хруста, заставляя выпустить нож. Белла смотрела на него с ужасом и обожанием одновременно. — Илья… я ведь люблю тебя… — прошептала она. — А я тебя — нет, — отрезал он. Он не убил её. Он просто прижал её к полу, удерживая, пока в дом не ворвались пришедшие в себя люди Марка. Габриэль стояла в стороне, крепко прижимая спящего Данте к себе. Её трясло. Она посмотрела на Беллу, которую уводили в наручниках. Та продолжала шептать имя Ильи, не отрывая от него взгляда. Илья подошел к жене и сыну. Он обнял их обоих, закрывая глаза. — Всё закончилось? — прошептала Габриэль. — На этот раз — да, — ответил Илья. Он взял Данте на руки. Мальчик начал просыпаться, он потер глаза и увидел отца. — Папа? Та тетя… она ушла? — Ушла, чемпион, — Илья поцеловал его в лоб. — Больше никаких призраков. Только мы. В ту ночь Илья и Габриэль долго сидели у кроватки сына. Они понимали, что этот мир никогда не оставит их в покое окончательно. Но теперь они знали: нет такой силы, которая могла бы разрушить то, что они построили на крови, льду и безумной любви.