Глава 30.Суд

Нью-Йорк. 04:00 утра. Заброшенная промышленная зона в Бруклине. Метель утихла, оставив после себя пронизывающий до костей холод и мертвую тишину. Черный внедорожник Ильи, сопровождаемый двумя машинами охраны, въехал на территорию старого мясокомбината. Это место принадлежало синдикату Габриэль — здесь решали вопросы, которые не доходили до кабинетов адвокатов и полицейских сводок. Илья вышел из машины. На нем была тяжелая кожаная куртка, темные джинсы и армейские ботинки. От него не осталось ничего от звезды мирового спорта. Сейчас он был палачом. Марк уже ждал его у ржавых железных дверей ангара. — Мы взяли его в мотеле в Куинсе, — отчитался начальник охраны, его дыхание вырывалось облачками пара. — Карло Романо. Двоюродный брат Беллы. Именно он обналичил деньги в Женеве и переправил её в Штаты. — Он говорит? — голос Ильи был глухим, лишенным эмоций. — Пока нет, — Марк покачал головой. — Пытается строить из себя мафиози старой школы. Требует адвоката и угрожает войной семей. Илья мрачно усмехнулся. — Война уже началась, Марк. Открывай. Железные двери со скрежетом поехали в стороны. Внутри ангара было темно и промозгло. Единственная промышленная лампа освещала центр помещения, где к металлическому стулу был привязан грузный мужчина лет сорока. Его дорогой костюм был порван, лицо разбито охраной Марка при задержании, но в глазах всё еще плескалось высокомерие. Илья медленно, не издавая ни звука, вышел из тени в круг света. Карло поднял голову, сплюнув кровь на бетонный пол. — Малинин, — хрипло рассмеялся итальянец. — Мальчик на коньках решил поиграть в мафию? Твоя жена сейчас сдыхает в больнице, а ты пришел сюда строить из себя крутого? Белла была права. Без Габриэль ты просто кусок мяса в красивой обертке. Илья не ответил. Его лицо оставалось пугающе спокойным — маска ледяного равнодушия, за которой скрывалась черная, клокочущая ненависть. Он подошел к металлическому столу, стоящему в тени, и медленно стянул с себя кожаную куртку, бросив её на грязный ящик. Затем закатал рукава черной водолазки до локтей. Его предплечья, покрытые старыми шрамами, напряглись. — Где Белла? — Илья задал вопрос тихо, почти вежливо. — Пошел ты нахуй, танцор, — оскалился Карло. — Ты никогда её не найдешь. Она закончит то, что начала. Твоя сука сдохнет, а твоих ублюдков мы… Договорить он не успел. Илья не стал замахиваться или предупреждать. Он просто сделал молниеносный выпад и ударил Карло кулаком прямо в челюсть. Удар был такой силы, что металлический стул со скрежетом отлетел на полметра назад. Хруст сломанной кости разнесся по пустому ангару. Карло взвыл, его голова мотнулась назад, изо рта брызнула кровь, смешанная с осколками зубов. Илья схватил его за волосы, рывком возвращая стул в исходное положение, и наклонился так близко, что Карло почувствовал запах его ледяного бешенства. — Ты думаешь, я пришел сюда разговаривать с тобой, кусок дерьма? — прошипел Илья, его глаза сузились, превратившись в две смертоносные щели. — Моя жена лежит в коме. Мой сын не может дышать сам. Впервые за много лет мне не нужно притворяться олимпийским чемпионом. Мне не нужно держать лицо. И я, блять, наслаждаюсь этим. Он резко отпустил волосы итальянца и отошел к столу. Марк, стоявший в тени, молча наблюдал. Он знал, на что способен Арес, но сейчас даже ему стало не по себе. В Илье проснулся тот самый первобытный монстр, которого Габриэль так долго пыталась держать в узде. Илья взял со стола тяжелый металлический гаечный ключ — старый, покрытый ржавчиной и мазутом. Он медленно взвесил его в руке, проверяя баланс, и повернулся к Карло. — Я задам вопрос еще раз, — голос Ильи был ровным, методичным. — Где Белла Романо? Карло, сплевывая кровь и тяжело дыша, с вызовом посмотрел на него. — Ты не убьешь меня, Малинин. Если я сдохну, моя семья сожжет Нью-Йорк. — Я не собираюсь тебя убивать, — Илья медленно подошел к нему. На его губах появилась кривая, жестокая улыбка, которая не коснулась глаз. — Смерть — это слишком просто. А мне нужно выплеснуть много гнева. Не давая Карло времени на реакцию, Илья с размаху опустил тяжелый гаечный ключ на правое колено итальянца. Раздался влажный, тошнотворный хруст раздробленной кости и разорванных связок. Ангар огласился нечеловеческим, истошным воплем. Карло задергался на стуле, как выброшенная на берег рыба, его лицо мгновенно посерело от болевого шока. Илья стоял над ним, тяжело дыша. Его грудь мерно вздымалась. Он не чувствовал ни капли жалости. В его голове стояла только одна картина: Габриэль, истекающая кровью на операционном столе, и крошечный, синий Эмиль в кювезе. — Это за Габриэль, — холодно констатировал Илья. Он обошел бьющегося в агонии Карло и встал с левой стороны. — Адреса, Карло. Пароли. Явки. Где она прячется? — Илья снова поднял ключ, его мышцы напряглись, готовые к новому удару. — Я не… я не знаю! — провизжал Карло, заливаясь слезами и кровью. — Клянусь матерью, я не знаю! Она не сказала мне! Я только дал ей деньги и машину! — Плохой ответ. Удар обрушился на левое колено. Второй хруст слился с новым, еще более диким воплем итальянца. Карло потерял сознание на несколько секунд, его голова безвольно упала на грудь. Марк сделал шаг вперед из тени. — Илья, если ты продолжишь в том же духе, он умрет от болевого шока, так ничего и не сказав, — тихо предупредил он. Илья не посмотрел на него. Он бросил окровавленный гаечный ключ на бетонный пол. Звон металла эхом разнесся по ангару. — Приведи его в чувство, — приказал Илья, направляясь к столу. Один из охранников вылил на голову Карло ведро ледяной воды. Итальянец с хрипом очнулся, его глаза вылезли из орбит от простреливающей всё тело агонии. Он больше не был мафиози. Он был куском сломанного мяса. Илья взял со стола хирургический скальпель, который остался здесь со времен старых «допросов» отца Габриэль. Тонкое лезвие зловеще блеснуло в свете лампы. Он подошел к Карло, схватил его за подбородок, заставляя поднять искаженное от боли лицо, и приставил лезвие к его правому глазу, почти касаясь ресниц. — У тебя сломаны обе ноги, Карло. Ты больше никогда не сможешь ходить без костылей, — голос Ильи был тихим, вкрадчивым, словно он рассказывал сказку на ночь. — Но ты всё еще можешь видеть. Можешь видеть свою красивую жену в Милане. Можешь видеть своих дочерей. Рука Ильи не дрожала. Лезвие скальпеля слегка надавило на веко итальянца, пустив крошечную каплю крови. Карло заскулил, пытаясь отодвинуться, но хватка Ильи была железной. — Если через десять секунд ты не скажешь мне, где Белла, я вырежу тебе глаза. Сначала правый. Потом левый. И ты проведешь остаток своей жалкой жизни в абсолютной темноте, вспоминая этот ангар. — Нет! Нет, пожалуйста! — Карло зарыдал в голос, его мочилово из страха и боли прорвало плотину молчания. — Отель "Сент-Реджис"! Пентхаус на подставное имя! Мария Бьянки! Она там! Илья замер. Лезвие остановилось в миллиметре от роговицы Карло. — Номер? — процедил Илья. — 402! Четвертый этаж! У неё там охрана, два человека! Она ждет фальшивые паспорта, чтобы улететь в Канаду! Клянусь, это всё, что я знаю! Не трогай глаза, пожалуйста, не трогай! Илья смотрел на сломанного, рыдающего человека перед собой. Внутри него клокотало желание закончить начатое, вонзить скальпель и насладиться его криком. Но в этот момент в его голове всплыл голос Габриэль: "Ты не монстр, Арес. Ты тот, кто меня защищает". Он медленно убрал скальпель и бросил его на пол. — Марк, — Илья выпрямился, брезгливо вытирая руки влажной салфеткой, которую ему подал охранник. — Заприте его. Вызовите нашего врача, пусть стабилизирует его, чтобы он не сдох до моего возвращения. Он нам еще понадобится. — А ты куда? — Марк нахмурился, видя, как Илья натягивает кожаную куртку. Илья повернулся к нему. В его глазах горело синее, холодное пламя абсолютной, расчетливой мести. — В "Сент-Реджис". Белла Романо слишком долго жила в долг. Пора выставить счет. Он вышел из ангара в морозную ночь. Охота на Королеву итальянской мафии началась. Нью-Йорк. 04:30 утра. Черный внедорожник Ильи. До отеля «Сент-Реджис» было пятнадцать минут езды. Илья сидел на заднем сиденье бронированного внедорожника, методично проверяя обойму своего «Глока». Металл холодил пальцы. Марк сидел за рулем, напряженно вглядываясь в предрассветный, пустой Нью-Йорк. Два джипа с бойцами синдиката ехали следом. В салоне пахло оружейной смазкой и запекшейся кровью, которая въелась в водолазку Ильи. Вдруг тишину разорвал звонок мобильного. Илья вздрогнул. Звонил его личный телефон — номер, который знали только три человека в мире: Габриэль, Марк и старшая няня их детей, миссис Хьюз. Он резко выхватил телефон из кармана, сердце пропустило удар. Если звонят из особняка в такое время — значит, Белла уже добралась до Коннектикута. — Да? — рыкнул он в трубку, сжимая пистолет во второй руке так, что побелели костяшки. — Папа? — раздался тонкий, заспанный голос. Илья закрыл глаза и с шумом выдохнул, откидываясь на спинку кожаного сиденья. Это был Данте. Вся его агрессия, вся ледяная собранность Ареса мгновенно растворились, уступив место изматывающей, сосущей нежности. — Данте? Чемпион, почему ты не спишь? У тебя там половина пятого утра, — голос Ильи изменился до неузнаваемости. Он стал мягким, глубоким, полным той самой любви, которая держала его на плаву в этом аду. — Я проснулся попить воды, — шмыгнул носом Данте. На фоне Илья слышал тихое, сонное бормотание Мэрелин, которая, видимо, тоже проснулась и забралась к брату в кровать. — А мамы нет. И тебя нет. Миссис Хьюз сказала, что вы уехали в больницу, потому что братик решил родиться пораньше. Это правда? Илья сглотнул ком в горле. Он представил их — своих детей, в огромном, пустом особняке, напуганных отсутствием родителей. — Правда, сынок. Мама сейчас в больнице. — А с ней всё хорошо? — в голосе Данте проскользнула взрослая, недетская тревога, которую он перенял от Габриэль. — Она кричала перед тем, как вы уехали. Я слышал через дверь. Ей было очень больно, да? Илья прижал пальцы к переносице, пытаясь сдержать подступающие слезы. Ему нужно было врать. Врать так убедительно, чтобы шестилетний ребенок поверил и уснул спокойно, пока его отец едет убивать человека. — Ей было немного больно, Данте, но врачи ей помогли. Твоя мама — самая сильная на свете. Ты же знаешь, она никогда не сдается. — Знаю, — с облегчением выдохнул мальчик. — А братик? Я смогу научить его кататься на коньках, когда он вырастет? Перед глазами Ильи мгновенно всплыла картина из отделения реанимации: крошечный, синеватый Эмиль, опутанный проводами в прозрачном кювезе, борющийся за каждый миллилитр кислорода. Рука Ильи, державшая пистолет, задрожала. — Конечно, сможешь, чемпион. Вы с ним будете разрывать лед. Только дай ему немного времени подрасти. — Па-па! — в трубке послышалась возня, и телефон перехватила Мэрелин. Её звонкий голосок заставил Илью слабо, болезненно улыбнуться. — Папа, мама приедет? Я хочу маму! — Мама скоро приедет, принцесса. Она просто отдыхает. А вы должны слушать миссис Хьюз и ложиться спать. Обещаете? — Обещаем, — хором ответили дети. — Папа, — снова заговорил Данте, и его голос стал очень тихим. — Ты ведь защитишь маму и братика? Ты же Арес. Никто не может вас победить. Эти слова прозвучали как приказ. Как благословение на то, что он собирался сделать. Глаза Ильи потемнели, в них вернулось холодное пламя. — Я защищу их, Данте. Клянусь тебе. Спите. Он сбросил вызов и медленно положил телефон на сиденье рядом с собой. Тишина в салоне машины снова стала тяжелой, давящей. Илья дослал патрон в патронник. Звонкий металлический щелчок эхом разнесся по внедорожнику. Марк, глядя в зеркало заднего вида, заметил, как изменилось лицо Малинина. От любящего отца не осталось и следа. На заднем сиденье сидел хищник, который только что пообещал своему потомству принести голову врага. — Подъезжаем, — тихо сказал Марк, сворачивая на Пятую авеню. Отель «Сент-Реджис» возвышался впереди — монолит из камня и света, символ роскоши и старых денег Нью-Йорка. — Тормози у черного входа, — скомандовал Илья. — Камеры отключены? — Да, наши хакеры положили систему безопасности отеля на десять минут. У нас есть окно, Илья. Двое охранников Беллы стоят у дверей её номера на четвертом этаже. — Они мои, — Илья открыл дверь машины еще до того, как Марк полностью остановился. — Скажи своим людям перекрыть лифты и лестницы. Если Белла попытается сбежать — стрелять по ногам. Но её голову оставьте мне. Он шагнул в холодное утро Нью-Йорка. Он вошел в отель через техническую зону для персонала, двигаясь бесшумно, как тень. Его шаги по коврам на служебной лестнице были неслышны. Он поднимался на четвертый этаж, и с каждым пролетом его ярость становилась всё более концентрированной. Он вспомнил лицо Габриэль на носилках. Вспомнил маленького Эмиля. Вспомнил Лео, прикованного к больничной койке. Всё это — дело рук одной женщины. Илья толкнул дверь на четвертый этаж и вышел в роскошный коридор, устланный толстым персидским ковром. В конце коридора, у дверей пентхауса номер 402, стояли двое массивных итальянцев в костюмах. Они расслабленно переговаривались, не ожидая нападения в таком элитном месте. Они заметили Илью, когда он был уже в десяти метрах от них. — Эй! Сюда нельзя! — один из охранников потянулся к кобуре под пиджаком. Илья не стал тратить время на разговоры. Он даже не замедлил шаг. Он поднял «Глок» с глушителем и дважды нажал на спусковой крючок. Пфф. Пфф. Два тихих хлопка. Оба охранника рухнули на мягкий ковер — один с простреленным коленом, второй с пулей в плече. Они не были убиты, но они были выведены из строя мгновенно и без лишнего шума. Илья подошел к стонущим на полу итальянцам. Он пнул отлетевший пистолет одного из них подальше по коридору, а затем перешагнул через них, даже не взглянув. Он подошел к массивным двустворчатым дверям пентхауса. Белла была там. За этой дверью. Илья не стал стучать. Он поднял ногу и со всей силы Ареса, усиленной ненавистью и страхом за семью, ударил тяжелым армейским ботинком в район замка. Двери с треском распахнулись, ударившись о стены внутри номера. Илья шагнул в полумрак чужого пентхауса, держа пистолет наготове. — Здравствуй, Белла, — его голос, холодный и мертвый, заполнил комнату. — Время платить по счетам. Роскошный пентхаус отеля «Сент-Реджис» погрузился в ледяную, звенящую тишину, нарушаемую лишь стонами раненых охранников из коридора. Илья стоял на пороге гостиной, сжимая в руке пистолет с глушителем. Его взгляд медленно скользил по дорогому антиквариату, персидским коврам и тяжелым портьерам. В комнате пахло дорогими сигаретами и женским парфюмом, от которого у него рефлекторно скрутило живот. В дальнем углу, у панорамного окна, выходящего на спящий Центральный парк, стояла она. Белла Романо. Женщина, которая годами играла с их жизнями, выглядела... жалко. Это была не та самоуверенная королева мафии из прошлого. Четырнадцать лет в психиатрической клинике, напичканной транквилизаторами, оставили свой след. Она была худой до истощения, её когда-то роскошные волосы поседели и висели тусклыми прядями, а лицо было изрезано глубокими морщинами паранойи и ненависти. На ней был шелковый халат, и она судорожно сжимала в руке бокал с вином. Увидев Илью — огромного, перепачканного кровью, с глазами убийцы — она попятилась, пока её спина не ударилась о стекло. — Илья... — её голос дрогнул, бокал выскользнул из тонких пальцев и разбился вдребезги о мраморный пол. — Как ты... Карло обещал... — Карло сейчас корчится на бетонном полу с раздробленными коленями и просит смерти, — ровно произнес Илья, делая первый шаг в комнату. Звук хрустящего под его ботинками стекла прозвучал как приговор. — А ты, Белла... ты просишь у меня пощады? Он подошел ближе. Его лицо было маской ледяного равнодушия, за которой кипел первобытный, неконтролируемый гнев. — Я ничего не делала! — Белла вскинула руки, защищаясь. Её голос сорвался на истеричный визг. — Это всё Габриэль! Это она уничтожила моего Лео! Это она забрала у тебя первого сына! Ты должен ненавидеть её, а не меня! Упоминание Габриэль и Лео в одном предложении стало последней каплей. Илья в одно мгновение сократил оставшееся расстояние. Он не стал стрелять. Пуля — это было слишком просто, слишком быстро. Он ударил её наотмашь пистолетом по лицу. Раздался влажный хруст. Белла отлетела в сторону, рухнув на стеклянный журнальный столик, который с грохотом разлетелся под её весом. — А-а-а-а! — завизжала она, хватаясь за разбитое в кровь лицо. Её нос был сломан, из рассеченной скулы хлестала кровь. Илья подошел к ней. Он не спешил. Он наслаждался её ужасом. Он пнул осколки стола в сторону и грубо, за волосы, вздернул Беллу с пола, заставляя её встать на колени перед ним. — Не смей произносить имя моей жены своим грязным ртом, — прошипел он. Его голос вибрировал от такой ярости, что Белла затряслась, как в лихорадке. — Габриэль спасла нашу семью от тебя и от того оружия, в которое ты превратила Лео. Ты четырнадцать лет ломала психику мальчику, вбивая в него ненависть. Ты сделала его инвалидом! — Нет... нет, Илья, пожалуйста! — Белла зарыдала, размазывая кровь по лицу. Она хваталась окровавленными руками за его джинсы, пытаясь умолять. — Я хотела как лучше! Я хотела, чтобы Лео стал великим! Чтобы он отомстил за то, как Габриэль унизила мою семью! Илья ударил её коленом в живот. Белла с хрипом сложилась пополам, выблевав на ковер вино, смешанное с желчью. — Мне плевать на твою семью, Белла, — Илья присел на корточки рядом с корчащейся на полу женщиной. Он схватил её за горло, сжимая пальцы ровно настолько, чтобы она могла хрипеть, но не могла дышать полной грудью. Он наклонился к её лицу, глядя в её расширенные, полные животного ужаса глаза. — Ты знаешь, где я был два часа назад? — прошептал он, и каждое слово падало, как капля яда. — В операционной. Из-за твоего стресса, из-за твоих гребаных игр моя жена едва не умерла от потери крови. Мой сын... мой новорожденный сын родился синим и не дышал. Семь минут реанимации, Белла. Семь минут я думал, что потерял всё. Глаза Беллы вылезли из орбит от нехватки кислорода, она судорожно скребла ногтями по его руке. — Я... не знала... — прохрипела она. — Вранье, — отрезал Илья. Он сильнее сжал горло, наслаждаясь тем, как синеют её губы. — Ты всё знала. Ты ждала, когда она будет слабее всего, чтобы нанести удар. Ты думала, что Габриэль уязвима. Но ты забыла одну вещь. Он приблизил свое лицо так близко, что она могла почувствовать запах его дыхания — запах крови и смерти. — У Габриэль есть я. Арес. И я клялся ей, что убью любого, кто причинит боль нашей семье. Он отпустил её горло, позволив Белле судорожно вдохнуть воздух. Она закашлялась, ползая по полу, оставляя кровавые следы на дорогих коврах. — Пожалуйста... Илья... — рыдала она, цепляясь за его ботинки. — Умоляю тебя! Не убивай меня! Я уеду! Я исчезну! Я клянусь, ты больше никогда обо мне не услышишь! Илья медленно выпрямился. Он смотрел на неё сверху вниз — на женщину, которая когда-то пыталась уничтожить его жизнь, а теперь валялась у его ног, как раздавленное насекомое. Он чувствовал отвращение, но не жалость. Жалость — это была роскошь, которую он не мог себе позволить. Он поднял «Глок». — Ты права, Белла, — его голос был холодным, лишенным каких-либо эмоций. Звук предохранителя, снятого с пистолета, прозвучал как раскат грома в тишине номера. — Я больше никогда о тебе не услышу. — Нет! Умоляю, ради Лео! Ради твоего сына! — завизжала она, закрывая лицо руками. При упоминании Лео палец Ильи на мгновение замер на спусковом крючке. Но только на мгновение. — Лео мертв для тебя, — процедил Илья. Он прицелился. Пфф. Пфф. Два выстрела с глушителем слились в один звук. Белла Романо дернулась и замерла. Её тело обмякло на ковре, раскинув руки. Кровь медленно начала пропитывать светлый ворс персидского ковра, расплываясь темным, уродливым пятном. Илья опустил пистолет. Его рука не дрожала. Его сердце не колотилось. Внутри была только звенящая, холодная пустота и осознание того, что он только что сделал. Он переступил черту, за которую никогда не хотел заходить, даже будучи Королем Нью-Йорка. Он стал убийцей. Но глядя на труп Беллы, он чувствовал только одно — облегчение. Опасность миновала. Его Королева могла спать спокойно. Его дети могли гулять по саду без страха. Эмиль будет расти в мире, где нет тени семьи Романо. Илья медленно отступил от тела. Он сунул пистолет за пояс джинсов, развернулся и пошел к выходу. В дверях он столкнулся с Марком, который только что поднялся на этаж. Начальник охраны окинул взглядом разгромленный номер, окровавленных охранников в коридоре и труп Беллы на полу. Марк сглотнул, глядя на Илью с нескрываемым благоговением и страхом. — Всё кончено? — тихо спросил Марк. — Зачисти здесь всё, — хрипло бросил Илья, не останавливаясь. — Растворите её, сожгите, мне плевать. Сделай так, чтобы Беллы Романо никогда не существовало. Он прошел мимо Марка, направляясь к служебной лестнице. Ему нужно было смыть с себя этот ад. Ему нужно было вернуться в клинику. Ему нужно было увидеть Габриэль и сказать ей, что война, наконец-то, закончена.