То, что не было сказано

Дом номер 12 на площади Гриммо умел хранить тишину. Старая, тяжёлая тишина родовых поместий, где стены слышали слишком много, чтобы реагировать на каждого нового гостя. Вальбурга Блэк стояла в тени коридора, сжимая набалдашник трости. Она долго изучала лицо человека на пороге. Питер чувствовал, как магия дома обнюхивает его, ища повод для удара. — Ты пришел в мой дом, оборотень, — проскрежетала она. — Это либо высшая степень дерзости, либо ты принес нечто действительно важное. — Я принес вам правду о вашем сыне, леди Блэк, — спокойно ответил Питер. Она еще мгновение колебалась, а затем коротко кивнула. Тяжелые створки за его спиной захлопнулись сами собой, отрезая шум Лондона. — Иди за мной. Они прошли в гостиную. Вальбурга медленно опустилась в глубокое кресло у камина. Вспыхнуло пламя, выхватив из темноты её бледное, острое лицо. Питер сел напротив, наблюдая, как она пытается скрыть дрожь в пальцах. — Я слушаю, — холодно сказала она. — Почему я должна верить хоть одному твоему слову? — Потому что я видел Сириуса неделю назад. В Азкабане. Вальбурга резко ударила тростью по полу. Звук вышел коротким и злым. — Мой сын предал свою семью. Питер наклонил голову. — Нет. Он был предан вашей семьёй. И я думаю, вы хотите знать, почему он всё ещё жив в месте, где люди сходят с ума за месяц. Глаза старой женщины сузились. Питер подался вперед. — Ваш сын — анимаг. Чёрный пёс. Символ вашей семьи.Вальбурга не шевелилась, но воздух в комнате словно наэлектризовался. — Это невозможно. Без регистрации, без... — Он всегда был талантлив, — перебил её Питер. — Дементоры не видят животных. Для них пес — это пустое место. Сириус не просто выжил, он сохранил рассудок. Вальбурга молчала, глядя на огонь. Она переваривала это знание, как хищник — добычу. Вальбурга Блэк медленно подняла бровь, и в этом жесте было столько презрения, что воздух в гостиной, казалось, заледенел. — Ты пришел в мой дом говорить о чести семьи, Люпин? Оборотень, который ошивается по подворотням в поисках работы? — Она окинула его коротким взглядом. — Твое слово в этом мире не стоит и кната. Питер не смутился. Он поудобнее перехватил папку, которую принес с собой. — Моё слово — возможно. Но бумаги, которые проходят через мои руки, стоят гораздо дороже. Он сделал небольшую паузу, глядя, как блики огня пляшут в её глазах. — Я знаю, что вы официально отреклись от Сириуса. Весь мир это знает. Но ещё я знаю, что вы дважды в год подаете запросы на пересмотр его дела. Последний был два месяца назад. Свежие чернила, свежая печать. Вальбурга замерла. Её лицо превратилось в маску из белого мрамора, и только пальцы сильнее впились в трость. — Ты… — она осеклась, пытаясь осознать услышанное. — Откуда у тебя доступ к архивам Министерства? Оборотней не пускают даже на порог департаментов, не то что к секретным делам. Питер тихо усмехнулся. В этой улыбке не было ничего от мягкого Римуса Люпина. — Скажем так, леди Блэк: для таких дел у меня есть другая личность. Министерство видит то, что хочет видеть. А я вижу то, что они пытаются спрятать. Вальбурга долго молчала, заново оценивая сидящего перед ней человека. Это был не жалкий изгой, ищущий сочувствия. Это был шпион, который пробрался в самое сердце их системы. — Значит, ты крыса в их подвале, — выдохнула она, и в её голосе впервые прозвучало нечто похожее на уважение. — Интересно. — Я предпочитаю называть это «информационным преимуществом», — парировал Питер. — И именно поэтому вы меня выслушаете. Потому что я знаю не только то, что вы подаете запросы, но и почему вам в них отказывают. Он снова подался вперед. — А теперь вернемся к главному. У вашего сына есть наследник. Вальбурга медленно откинулась на спинку кресла. Её взгляд стал очень внимательным. Очень старым. Вальбурга нахмурилась. — Поттер, — медленно сказала она. — Сын той грязнокровки. Питер вздохнул. — Сын Джеймса Поттера. И магический крестник вашего сына. Вальбурга замерла. Она медленно подняла взгляд на Питера, и в её глазах отразилось напряженное соображение. Она была аристократкой до мозга костей и знала законы магии лучше, чем министерские чиновники — свои кодексы. — Крестник... — тихо повторила она. Питер кивнул, закрепляя успех. — Вы сами знаете, что это значит, миледи. Магическое обязательство. В случае смерти родителей крестный отец становится по закону магии ближе, чем любой кровный родственник. Он сделал паузу, давая ей возможность самой прийти к главному выводу. — У Сириуса нет своих детей. И, учитывая Азкабан, вряд ли они появятся в ближайшее время. Юридически и магически — Гарри Поттер является его прямым наследником. Вальбурга медленно выдохнула. Её пальцы задрожали на набалдашнике трости, но не от слабости, а от осознания открывшейся перспективы. По законам магии «наследник по духу и клятве» приравнивался к родному сыну, если род угасал. — Значит... кровь Поттеров, но права — Блэков, — прошептала она. — Именно, — подтвердил Питер. — Мальчик принадлежит роду Блэк по праву опеки. Сириус — его отец перед лицом Магии. И если вы заберете ребенка, вы не просто спасете сироту. Вы вернете Блэкам их будущее. И Министерство ничего не сможет сделать против договора, скрепленного крестной клятвой. Она смотрела на огонь ещё несколько секунд. А потом сказала фразу, которая удивила даже Питера: — Я всегда знала, что мальчишка Поттер был безрассудным идиотом. Она подняла глаза. В них больше не было усталости — только холодная расчетливость. — Но если он оставил ребёнка… моему сыну… — Вальбурга Блэк медленно улыбнулась холодной аристократической улыбкой. — Тогда это семейный вопрос. А Блэки умеют решать свои вопросы. Вальбурга медленно подняла голову. И впервые её голос прозвучал иначе. — Где ребёнок? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучал холодный, хищный интерес. Питер слегка качнул головой. — Не у меня. Его пристроили к маглам. В комнате стало так тихо, что было слышно, как оседает пепел в камине. Вальбурга Блэк медленно, очень медленно поднялась с кресла. Её лицо исказилось от такого глубокого, искреннего омерзения, будто ей в лицо плеснули нечистотами. — К маглам? — прошипела она. — Наследника одного из Древнейших и Благороднейших родов… отдали грязным животным? Дамблдор совсем выжил из ума? Она ударила тростью по полу, и на этот раз от неё разошлась волна чистой, злой магии. — Они держат Блэка в клетке с бескровными тварями. Это оскорбление… это преступление против самой магии! Питер дождался, пока первая вспышка её ярости утихнет. Он смотрел, как она тяжело дышит, сжимая кулаки. — Но я не успел сказать вам самое главное, леди Блэк, — произнес он, и его голос заставил её замереть. — Естественно, я его нашел. Вальбурга резко обернулась к нему. — Ты знаешь, где он. — Я знаю дом. Я знаю их распорядок дня. И я знаю, что у них нет ни единого шанса остановить того, кто решит забрать мальчика домой. Вальбурга долго смотрела на него. Её гнев не исчез, он просто трансформировался в холодную решимость. Она поняла, что этот «оборотень» проделал всю грязную работу за неё. — Значит, мы заберем его, — отрезала она. — Но сначала… Она посмотрела на него с новым, пугающим уважением. — Чего ты хочешь за свою помощь? — Мне не нужно золото, — ответил Питер. — Мне нужна сила вашего рода. Когда я вытащу Сириуса, ему понадобится бастион, который не рискнет штурмовать Министерство. И мне нужна стая, которая не побоится оскалить зубы в ответ на закон. Вальбурга кивнула, принимая условия. Это была честная сделка двух хищников. — Кикимер! — властно крикнула она.С негромким хлопком появился эльф. — Приготовь гостевую комнату в восточном крыле. Вычисти там всё. И принеси ту папку, что лежит под моим завещанием. Кажется, мистер Люпин задержится у нас на ужин. У нас много дел.