Крик.

Убрав со лба мешающие пряди прилипших от пота волос, девушка принялась отряхивать изрядно потрепанную после поединка одежду. В районе лодыжки красовалась зияющая рана, майка ничтожными ошметками еле как держалась на напряжённых плечах, открывая обзор на влажное тело. Сакура сплюнула кровь и тыльной стороной ладони вытерла лицо, оставляя поперек грязную полосу от непросохшей после дождя земли, в которой были ее руки. «Ты ведь понимаешь, что это ни на что не годится?», холодно произнёс Хатаке, обратив острые, словно иголки, зрачки в обозлённые лицо напротив. «Ты слишком много знаешь о том, как я веду бой – это дает преимущество.», встав в колкую защиту, огрызнулась куноичи. После первой тренировки Какаши словно подменили. Он стал твёрже и бесстрастнее, применял дзюцу, с которыми девушка никогда не имела дела, использовал каждую ее слабость, выворачивая буквально все поединки в свою пользу и не оставляя ни единого шанса на чужую победу. С того вечера, что был несколько недель назад, Сакура не выиграла ни разу. «Если ты считаешь это оправданием, то можешь забыть о нашей договорённости.», отчеканил мужчина, параллельно снимая порванную водолазку, чтобы сменить ту на свежую. Так холодно между ними еще не было. Привычная легкость испарилась, уступив место густому звенящему напряжению. Они практически не разговорили, лишь здоровались и приступали к тренировке, на которой девушка неизменно проигрывала. А затем прощались, будто и не провели очередной вечер вместе, будто не знали друг друга более десяти лет, будто никогда не были близки, будто являются друг для друга не более чем коллегами. Пропасть, что образовалась из страха. Страха за нее, страха оступиться, заплутать, вступить на запретную тропу, задуматься или, не дай Ками, почувствовать. Ледяное напускное безразличие – путь, что был выбран Хатаке, и по которому он за руку повел свою бывшую ученицу, закрыв той глаза, чтобы она не могла на него посмотреть и увидеть, заметить и догадаться. «Да в чем твоя проблема, Какаши?!», не смогла больше сдерживаться девушка, поддавшись телом в его сторону. «Я и близко не настолько плоха, насколько ты это преподносишь, и тебе прекрасно известно об этом, сенсей!», с криками продолжала она, наступая шаг за шагом. «Может просто признаешь, что изначально не собирался никуда меня отпускать?! Так ведь?!», озлобленно выплюнула она, когда указательный палец соприкоснулся с его напряженной грудью, слегка поцарапав разгоряченную после тренировки кожу. Хатаке немного опустил голову, чтобы поймать ее полный гнева взгляд и, схватив девушку за запястье, лишь глубже вдавил его себе в грудь, раздирая тонкий внешний слой, от чего поврежденный участок в мгновение побагровел. «Ты вообще хоть немного думаешь своей головой, скажи мне, пожалуйста, Сакура?!», его глаза наполнились неразбавленной яростью, грубая ладонь мужчины сильнее сжала ее запястье. Куноичи проглотила секундный испуг и, продолжив упрямо смотреть в разрез плотной маски, ровно проговорила: «Отпусти меня. Сейчас же.» Отпустить. Какаши искренне не понимал. Слышал каждое сказанное ею слово, но не понимал. Он наскоро очертил мрачными глазами ее излучающее безразличие лицо, лишь напряженная линия челюсти которого выдавала, что девушка нервничает. Затем последовал шумный выдох, мгновенно смешавшийся с порывом прохладного вечернего ветра. «Иди, куда хочешь, Сакура.», ледяной водой вылилось из его уст, мурашками покрывая ее поясницу и отдавая мелкой дрожью в пальцы. «Завтра выдам тебе миссию.» Он резко, словно брезгуя, выпустил ее покрасневшее передавленное запястье из своих рук и, подхватив остаток вещей, что лежали на земле, молча покинул поле, оставляя куноичи наедине со своими мыслями в густой душащей тишине. Она чувствовала, что полностью проиграла. В пух и прах. Снова. Но уже в нечто большем, чем простой поединок. Хатаке шел, не оборачиваясь. Знал, что нельзя. Как же он был зол. На себя. На нее. Но он отпустил. Отпустил, как она и просила.

***

«Найди самую безопасную из тех, что можно дать.», от безысходности зарываясь ладонями в густые пепельные волосы, скомандовал Шестой. «Есть одна, которая не связана с проблемами на границе, но не могу сказать, что она проще.», неловко почесав затылок, неуверенно проговорил молодой гений. «Подробности, Шикамару.», начал уже злиться Хатаке, когда переместил тёмный мрачный взгляд на своего советника. Нара, порядком удивленный степенью взволнованности начальника, встал с кресла и подал тому разъясняющие документы, параллельно обобщая их содержимое: «Где-то в тридцати километрах от Конохи есть небольшое поселение. В нем орудует шиноби, предположительно отступник Скрытого Облака, что насилует и убивает женщин, чьи мужья когда-то вели дела с его родной деревней. Торговали, например.» «Подожди, мы же отправляли туда нескольких из анбу где-то с месяц назад.», возразил Шестой, вспоминая детали озвученной миссии. «Да, все так. Но от них никаких новостей уже полторы недели. Единственное, что мы знаем точно, – район города, откуда проходили похищения. Это последнее, что нам успели передать.», подтвердил Шикамару, добавляя информацию, что в общем хаосе ускользнула мимо Хатаке. Почувствовав ее надвигающееся присутствие, Какаши нервно приложился ладонью по столу, одним ударом скинув несколько стопок с документами на пол. Чем скорее она приближалась к Резиденции, тем меньше времени у Шестого было на принятие решения. «Какой шанс того, что она вернется?», холодно спросил мужчина, всматриваясь режущими на расстоянии глазами в своего советника. «Ты же знаешь, что я не могу сказать точно.», возразил молодой гений, подавляя чужую жажду ложной надежды. Хатаке встал с кресла и, небрежно скинув мантию на его спинку, настежь открыл окно. «Сам посвятишь ее в детали.», стеклянным тоном произнес он и в секунду покинул кабинет. О его недавнем присутствии говорили лишь разбросанные по полу бумаги и еще теплая от разгневанного тела мятая ткань его мантии. Мужчина стремительно передвигался по крышам деревни, за жизни в которой он нес ответственность собственной. Облака мрачно сдвигались у Какаши над головой, давя на того с той же силой, что и мысли внутри. Казалось, будто его сейчас разорвет на части. Остановившись, Хатаке привычно положил обе руки в карманы. «Привет, друг.», произнес он настолько тихо, словно испугался, что его присутствие кто-то заметит. «История повторяется, да?», продолжил он, когда столкнулся с гудящей тишиной. «Я боюсь, что не смогу защитить ее, как и Рин когда-то. Ты ведь понимаешь? Так ведь, дружище?», шепотом проговорил он перед могилой, запрокидывая голову к небу. На глаза упали первые тяжелые капли, когда в очередной раз никто ему не ответил.