Дымка.

Серое утро коснулось горизонта, ознаменовав тот самый день. Усердно готовясь к миссии около недели, Сакура обдумывала различные варианты для поимки растлителя и убийцы. И самое страшное, что наиболее эффективным ей казался самый небезопасный из всех – сопряженный с ее собственным телом. Делиться мыслями девушке было не с кем, а значит и отговаривать ее было некому: встречи с друзьями осознанно избегались, а единственный человек, способный повлиять, стоически ее игнорировал. Этой ночью куноичи не спала – однако бессонница едва ли была ее главной проблемой. Ее попросту тошнило. Тошнило от жалкого отражения в зеркале, которое она всей душой ненавидела. Тошнило от своих рук, что более не способны были помогать, что не справлялись, что проигрывали в бесконечной схватке со Смертью. Ей было тошно от собственного бессилия и никчемности, от того что даже самые близкие не хотели верить в ее возможности. Сакура, поместив оставшиеся кунаи в ножны, взяла с кресла в меру увесистую сумку с вещами и вышла на улицу. Девушка не стала лишний раз утепляться, так как погода с каждым днем становилась все мягче, несмотря на непрекращающиеся дожди и давящую серость. Вечный туман, что для шиноби был как верным союзником, так и вечным врагом, не сходил по утрам до самого обеда, покрывая округу густой, практически непроглядной дымкой. Подойдя к воротам, куноичи резко обернулась. Нечто дышало ей в спину, но не было зримым. Оно ощущалось лишь на уровне инстинктов. Однако ничего, что было в поле зрения, что не было скрыто за плотной поволокой, не выдавало чужого присутствия. Отбросив необъяснимое помутнение в сторону, девушка продолжила свой путь, перешагнув границу родной деревни. Пара таких же не спавших ночью, усталых темных глаз смотрела ей вслед, пока ее тонкая фигура не перестала быть различимой.

***

На подходе к указанному Шикамару поселению Сакура предусмотрительно сменила одежду на гражданскую, неприметную для простого обывателя. Лишь острый клинок куная, расположенного на узком кожаном ремне поперек ее бедра, выдавал в девушке потенциальную опасность. Сняв небольшой номер в захудалой гостинице, находящейся в районе, откуда проходили похищения, куноичи выдвинулась на изучение местности, облачившись в граничившее со скромностью платье. Поселение было бедным, что отражалось в потрепанных вывесках, буквы на которых были стерты; потрескавшейся краске на домах, что хрупкими лохмотьями отслаивалась от прогнивших деревянных досок; и поломанной местами черепице на крышах, грохот от которой раздавался от каждого дуновения ветра. Сакура, хоть и не была облачена в украшения и меха, все равно сильно выделялась на фоне общего уныния. Зеваки то и дело засматривались на ухоженную, пышущую молодостью и здоровьем изящную фигуру, что ярким пятном плыла вдоль непроглядной серости. У девушки было предположение, что отступник орудовал в баре или скудном придорожном кафе, откуда было бы легко похищать подвыпивших и потерявших бдительность женщин, что в подавляющем большинстве были вдовами, лишившимися мужей на войне. Оттого цепкий девичий взгляд блуждал меж неказистых вывесок в поисках подходящего для подобных махинаций места. «Пиво, пожалуйста.», обратилась девушка к бармену, усаживаясь на высокий стул. Стойка была в форме незаконченного квадрата, благодаря чему из угла открывался обзор на все заведение. Контингент был соответствующим: люди, что не жили, а выживали. Это было заметно по их впалым лицам, надломившемуся взгляду и скромной, местами рваной одежде. Бармен, протянув напиток своей мозолистой, покрытой глубокими морщинами рукой, на секунду задержал липкий взгляд на Сакуре. Ткань его накидки источала едкий запах табачного дыма в перемешку с испражнениями. «Я вас раньше тут не видел.», произнес он особенно гнусным тоном. Куноичи указательным пальцем дотронулась до пряди блондинистых волос, неспешно накручивая их. Родной цвет был слишком приметным, от чего был надет парик. «Да, я тут совсем недавно. Навещаю сестру.», насколько можно вежливее ответила девушка, пригубив прохладное пиво. Мужчина в очередной раз полупрозрачными глазами прошелся по фигуре Сакуры и, инстинктивно облизнув сухие губы, проговорил: «Если будет нужна экскурсия – знаешь, где меня найти.» Сдержав рвотный позыв, куноичи лишь кивнула, с трудом выдавив слабую улыбку на откровенно мерзкое предложение. Ночь, опускаясь на улицы поселения, загоняла его жителей в пабы, где те могли утопить свою никчемность в алкоголе. Заведение постепенно наполнялось, вместе с чем куноичи стала острее ощущать шквал грязных фантомных прикосновений на своем еле прикрытом теле. Не останавливаясь, разной степени опьянения мужчины подходили к Сакуре в попытке знакомства и она не отказывала. Ведя непринужденные беседы, она вскользь задавала интересующие ее вопросы, что один за другим отсеивали возможных подозреваемых. Когда на улице начали пробиваться первые лучи солнца, куноичи уже была готова уйти в гостиницу, чтобы поспать и вернуться к миссии вечером. Разговаривая с последним мужчиной, что был на удивление достаточно трезв и обходителен, девушка в очередной раз поведала тому выдуманную историю своей трагичной жизни: о том, как лишилась мужа; о том, что потеряла практически всех своих родственников, – в ответ на что услышала лишь густое молчание. Человек, чье имя растворилось в десятке других, развернулся к бармену и, жестом указав на бутылку за ним, заказал еще выпить. Решив, что на этом диалог можно заканчивать, Сакура, прощаясь, вежливо кивнула. Встав со стула, она направилась в сторону выхода. Потянувшись к дубовой двери, будучи готовая наконец-то покинуть душное, наполненное запахом пота и перегара место, она вдруг остановилась. Остановилась, когда холодный режущий голос за спиной внезапно спросил: «Твой муж был не из Облака?». В этот же момент запястье с силой обогнула чужая липкая ладонь.

***

На пол с оглушительным треском упала полная кипящего кофе кружка, расплескивая напиток по полу и рассыпая мелкие осколки по паркету. «Ты уверен?», со всей строгостью спросил Шестой, не реагируя на то, как обжигающая жидкость касается кожи сквозь тонкую ткань одежды. «Абсолютно. Прошло четыре дня. Мы договаривались о трех.», проговорил Советник, продолжая в очередной раз перебирать в руках все послания с миссий в надежде, что упустил отправленное ею в хаосе бумаг. Хатаке взял кофейник и со всей силой швырнул тот об стену, когда стеклянная пыль вновь коснулась пола. «Я ведь говорил! Блять, да я же говорил!», словно выдирая клоки волос, вцепившись в голову пальцами, кричал он. «Наруто был в деревне – я сразу послал его за ней. Назначил ему в сопровождение несколько человек из клана Хьюга.», безуспешно попытался успокоить Нара своего начальника, когда тот с яростью посмотрел в его карие глаза. «Ты должен был сразу сказать мне, Шикамару! Сразу же! А не ставить перед фактом, черт побери!», огрызнулся Шестой, гневно плюясь желчью через плотную маску. Казалось, словно его зрачки были способны разрезать чужую плоть на расстоянии – настолько острым и колючим ощущался его взгляд. «Ты всегда говорил не беспокоить тебя на ранней стадии. Эта стратегия наработана годами совместной работы, Какаши.», не поддаваясь на излишнюю в свою сторону агрессию, бесстрастно произнес советник. «Если упадет хоть один волос с ее головы – я лично убью каждого, кто окажется виноват. Клянусь, Шикамару.», опускаясь на кресло, леденящим тоном констатировал Хатаке. В его речи не было ни грамма фальши – лишь отборная ярость и жажда чужой крови.