Часть 21

Муалани забыла завести будильник с вечера,что привело к тому,что проснулась она только от звонка Кинича(и то не первого). В итоге на вокзал Муалани влетела буквально за пять минут до отправления поезда, где её встретили тяжело вздохнувший Кинич и с облегчением выдохнувшая Качина. Сама поездка прошла спокойно,но едва они сошли с поезда на перрон,Муалани остановилась. В голове щелкнула одна забытая деталь. Она чуть отстала от Качины, которая с восторгом разглядывала виды, и потянула Кинича за локоть. — Кинич... — шепотом спросила она, чтобы младшая подруга не услышала. — А ты какой отель забронировал? Глаза Муалани мгновенно округлились, а лицо немного побледнело,когда она услышала ответ Кинича. Она ведь полностью доверила ему бронь. — Что?! Кинич, ты серьезно?! — Муалани перешла на шепот. — Тот самый?! Где мы жили весной на съемках?! Ты с ума сошел? Нам мало было кошмара с этой сумасшедшей? Я туда даже шагу не сделаю! Кинич остановился, повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. — Муалани, дыши ровнее.Во-первых, съемки закончились,и никто не знает, что ты вернулась. Во-вторых это единственный нормальный отель в этой зоне, где разрешено проживание с животными. В-третьих, тут пляж недалеко. Муалани застыла, переваривая его аргументы, а Кинич чуть сбавил тон. — И в-четвертых... Я здесь. Никакая сталкерша к тебе даже на метр не подойдет,я гарантирую. Муалани выдохнула, слегка прикусила губу и признательно кивнула. Заселение прошло быстро. Киничу досталась комната на третьем этаже, а девчонок поселили на первом этаже в просторном двухместном номере с балконом, откуда открывался потрясающий вид. План на день был простой: сейчас натянуть купальники и побежать на пляж, а уже завтра, в день рождения Муалани, устроить долгожданную прогулку по городу. — Ой, Муалани, тут так здорово! — восторгалась Качина, доставая из сумки полотенце. А потом, не удержавшись, хитро взглянула на подругу и пошутила: — Хотя... ты, наверное, предпочла бы, чтобы твоим соседом по номеру был кое-кто другой, да? Муалани на мгновение застыла с купальником в руках, а потом медленно обернулась и выразительно закатила глаза. — Качина-а-а... Младшая подруга тут же ойкнула, прикрыла рот ладошкой и виновато опустила плечи: — Извини! Муалани не выдержала и весело расхохоталась. Она подскочила к Качине и слегка взъерошила ей челку. — Да ладно тебе, глупенькая, я не обижаюсь. Всё в порядке. Муалани быстро насыпала в миску Лаки порцию корма и налила свежей воды,после чего они с Качиной выбежали в коридор. День был в самом разгаре, и солнце жарило вовсю. Песок забивался в сандалии и казался запредельно горячим. Единственным спасением было пробраться поближе к воде, где влажный берег приятный и прохладный на ощупь. Каждая волна накатывала, оставляя на песке белую пену. Народу, правда, оказалось прилично,но Муалани подхватила под локоть Качину и устремилась вперед, ловко лавируя между чужими расстеленными полотенцами,найдя какое то подходящее место. Кинич молча расстелил большой коврик, прижал его по углам их сумками, чтобы не унесло ветром, и положил сверху солнцезащитный крем. Муалани стояла у самой кромки воды.Серфинг — её главная любовь и страсть — естественно, отпадал. Врач строго-настрого запретил серьезные физические нагрузки, и она это прекрасно понимала. Но унывать Муалани совершенно не собиралась. Один только вид моря поднимал настроение. Едва Кинич выпрямился, Муалани подскочила, подхватила друзей за руки и потянула в воду. — Эй, Муалани, постой, на надо так резко... — строго попытался остановить её Кинич, явно не ожидавший такого напора. Уже спустя минуту Кинич, стоя по пояс в прохладной воде и пытающийся сохранять серьезный вид,пока вокруг него нарезали круги и брызгались его подруги, только вздохнул, наблюдая за ними. Вскоре они выбрались на сушу, отряхнулись и устроились на расстеленном коврике. В течении дня они то снова забирались в прохладную воду, чтобы просто поплавать втроём, о чём-то переговариваясь, то возвращались обратно сушиться. Только когда жара спала, а солнце стало медленно клониться к горизонту, окрашивая воду в золотистые тона, они начали неохотно собираться в отель.

***

Муалани открыла глаза от мягкого солнечного луча, который пробивался сквозь занавески. Она сладко потянулась и на её лице сама собой расплылась широкая, счастливая улыбка. Сегодня её день рождения. Она покрутила головой, ожидая увидеть спящую на соседней кровати Качину, но ее кровать оказалась пустой и аккуратно заправленной. Это Муалани немного смутило. Не откладывая дела в долгий ящик, Муалани поднялась, быстро заправила постель и отправилась в ванную. Приведя себя в порядок и завязав волосы в две косички, она выпила таблетку. Погладив крутящегося у ног Лаки и насыпав ему свежего корма, Муалани накинула легкий летний сарафан и выскочила в коридор. Интуиция подсказывала, что искать пропавшую подругу долго не придется. Муалани поднялась на лифте на третий этаж, прошла по ковровой дорожке и постучала в дверь номера Кинича. — Входи,не заперто — раздался из-за двери знакомый, спокойный голос. Муалани толкнула дверь и шагнула внутрь. Картина, открывшаяся ей, сразу всё объяснила: Качина уже сидела на краю застеленной кровати, нервно сжимая в руках красивый подарочный пакетик с ленточкой, а Кинич стоял у окна, опираясь на подоконник. Заметив именинницу, он чуть отступил в сторону. — Проходи. Качина тут с восьми утра дежурит, изнывает от нетерпения. — Муалани! С днем рождения! — Качина подскочила с места, и мгновенно оказалась рядом, протягивая тот самый пакетик. — Я... я так хотела тебе это подарить! Долго выбирала, надеюсь, тебе понравится. Муалани затаила дыхание и осторожно достала бархатную коробочку. Раскрыв её, она ахнула: внутри красиво переливался серебряный кулончик в виде изящной морской волны. — Качина... Боже мой, какая красота.. Не удержавшись, она обняла подругу, крепко прижимая к себе. — Спасибо тебе огромное! Он просто невероятный! Ты самая лучшая. — Ну Муалани-и-и, ну ты меня сейчас задавишь! — засмеялась Качина, но обняла ее в ответ. Кинич молча наблюдал за этой картиной, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Когда девочки наобнимались,он подошёл к Муалани. —С днём рождения. Муалани с любопытством приняла пакет и заглянула внутрь. На дне лежала коробка с беспроводной колонкой — той самой, о которой она упоминала во время их последней совместной прогулки. Но рядом с колонкой лежала ещё одна коробочка поменьше. Это были беспроводные наушники с шумоподавлением. Про них Муалани вообще никогда не заикалась. — Кинич... — у нее даже дыхание перехватило. Она переводила шокированный взгляд с коробок на парня и обратно. — Колонка — то, о чём ты говорила. А наушники это дополнение от меня. И да, я не стал брать ту ерунду из магазина с мелочёвкой,и естественно заказал напрямую с официального сайта производителя. Забыв про всякую сдержанность, Муалани поставила пакет на стол,и крепко обняла Кинича. — Кинич... я даже не знаю, как тебя благодарить... — сбивчиво, эмоционально заговорила она. Кинич от такой внезапной и бурной реакции замер, не зная, куда деть руки, а от её близости,от запаха её духов в груди всё болезненно сжалось. Ему безумно захотелось обнять её в ответ и прижать к себе. Но пересилив свой порыв,он осторожно опустил ладонь ей на спину, слегка похлопав по плечу. — Пользуйся на здоровье. Качина, стоящая чуть в стороне, перевела взгляд с Муалани на непривычно растерянного Кинича, хитро сощурилась и с трудом сдержала победную улыбку. Опомнившись, Муалани быстро отстранилась и сделала шаг назад. — Так. Подарки просто космос, вы лучшие друзья на свете. Но давайте к делу. Какой у нас дальнейший план? Кинич, мгновенно вернув себе невозмутимый вид, кивнул на часы: — Сейчас вы с Качиной идете к себе, спокойно собираетесь и берете всё необходимое на день. В девять встретимся на первом этаже в ресторане, нормально завтракаем. А после сразу выходим в город. — Поддерживаю! — тут же подхватила Качина, подпрыгнув на месте. Смеясь, Муалани и Качина выскочили из номера и поспешили к лифту. Вернувшись в свой номер, Качина быстро переоделась в легкое летнее платье, причесалась и теперь крутилась у зеркала. Муалани же распустила волосы, расчесала их и принялась укладывать привычные легкие волны, параллельно нанося макияж. В отражении зеркала Муалани прекрасно видела, как Качина то и дело посматривает на неё, хитровато щурится и с трудом сдерживает загадочную улыбку. При этом подруга упрямо молчала и не произносила ни слова про Кинича, его подарок или ту слишком эмоциональную сцену с объятиями. Муалани пару раз ловила этот её хитрый взгляд в зеркале, но решила сделать вид, что ничего не замечает. — Качина, подай, пожалуйста, тот розовый блеск для губ, — непринужденно попросила Муалани, кивнув на сумочку. Качина подскочила, протянула тюбик и снова улыбнулась уголками губ, быстро отводя глаза. — Ты сегодня прямо сияешь, Муалани. Честно-честно. Когда сборы были окончены, Муалани накинула на плечо небольшую сумочку и проверила миску Лаки. Щенка они решили пока оставить в номере — дождаться, пока они сходят на завтрак. Забирать его с собой на прогулку планировали уже после еды. Кинич уже стоял неподалеку от входа в ресторан, уткнувшись в телефон. Выглядел он собранно, аккуратно и, надо признать, весьма привлекательно — даже Качина тихонько ткнула Муалани локтем, привлекая внимание. Услышав шаги, Кинич поднял голову от экрана. Он сразу же обратил внимание на Муалани,и его взгляд задержался на ней чуть дольше. Он с ног до головы окинул ее внимательным взором, будто фиксируя каждую деталь её праздничного образа. Они прошли в уютный зал с панорамными окнами, выходившими прямо на море. Качина тут же побежала к стойке с выпечкой и фруктиками, а Муалани с Киничем заняли столик в тени. Предстоящий день обещал быть длинным, ярким и невероятно насыщенным. Покончив с завтраком, они первым делом вернулись в номер за Лаки. Выйдя на улицу, троица отправилась вглубь города. Гулять было одно удовольствие. Качина шла с открытым ртом, доставая телефон каждые три шага: то аккуратный балкончик с геранью ей понравится, то старинная кованая вывеска, то клумбы с цветами. Муалани с искренним восторгом работала гидом, наперебой рассказывая про каждое примечательное местечко,в которых они гуляли с Нилу. Кинич, шагавший рядом и дергавший поводок, когда Лаки пытался залезть в очередной куст, чуть повернул голову: — Вы, кстати, всё еще поддерживаете связь? Или после окончания съемок всё заглохло? — Конечно общаемся! — Муалани уверенно кивнула, откидывая за спину волосы. — Списываемся каждую неделю. Она недавно закончила гастроли и спрашивала, как мои дела. — Это хорошо. — Так,Кинич, твоя очередь работать. Нас с Качиной сфоткай вот у той арки с цветами, срочно. Киничу ничего не оставалось, кроме как взять смартфон. Следующие полчаса он с абсолютно каменным лицом выполнял указания именинницы. В итоге девчонки заставили и самого Кинича встать в кадр. Листая получившиеся снимки, Муалани восхищенно вздыхала. Так хотелось выставить фотки сейчас же,но осторожность лишней не бывает,и Муалани решила что рискованно выставлять фотки с места где они только что были, потому она убрала телефон в сумочку и потянула друзей дальше по улице. До кафешки они добрались как раз к моменту, когда солнце начало припекать. Они устроились на открытой террасе под навесом,где Киничу пришлось попросить официанта налить в миску воды для собаки. Заказ вышел внушительным: несколько видов воздушных круассанов, холодный лимонад для Муалани и Качины,и крепкий кофе для Кинича. — Я же говорила! — победно заявила Муалани, зажмурившись от удовольствия после первого же глотка. — Это лучший лимонад. Кинич, ну попробуй хотя бы капельку. — Спасибо, я предпочитаю напитки без полкилограмма сахара, — спокойно отозвался Кинич, отпивая свой кофе. Впрочем, когда Муалани поднесла соломинку прямо к его губам, умоляюще уставившись на него, ему пришлось сдаться и сделать небольшой глоток. — Ладно, нормально. Но сахар всё равно зашкаливает. Позже потянулись долгие часы шатаний по сувенирным лавочкам. Качина искала подарки для родителей и долго выбирала между двух сувениров, пока Муалани не решилась и не купила ей оба сразу. В одной из лавок Кинич незаметно отошел к стойке с деревянными подставками под чашки и выбрал для Муалани подставку с забавным резным рисунком щенка, похожим на Лаки, молча оплатив её на кассе и просто вложив имениннице в руку. К середине дня, когда жара стала совсем ощутимой, они вернулись в отель, чтобы дать Муалани отдохнуть. Пара часов в прохладе номера под кондиционером привели её в чувство. Ближе к пяти часам вечера троица отправилась к финальной точке их маршрута — смотровой площадке. Кинич задавал медленный, комфортный темп, периодически поправляя поводок Лаки и посматривая на Муалани. — Если устала, сделаем остановку. — Я в полном порядке! — бодро отозвалась Муалани, хотя небольшая одышка всё же выдавала её. — Смотри, мы уже почти пришли! Когда они поднялись на вершину, перед ними открылся головокружительный вид. Весь залив был как на ладони: бескрайнее море, далекие белые точки катеров и россыпь черепичных крыш городка внизу. Ветер приятно трепал волосы. — Ва-а-ау... — только и смогла выговорить Качина, подбегая к деревянному ограждению. Муалани подошла к перилам и закрыла глаза, подставив лицо летнему ветерку. Кинич встал рядом, оперевшись локтями о деревянный поручень. — Ну как? — тихо спросил он, не поворачивая головы. — Стоило того? — Ещё как стоило. Это лучший день рождения, Кинич.

***

Часы на ночной тумбочке показывали второй час ночи. Качина уже давно спала,свернувшись калачиком под легким одеялом, а Лаки спал на своем коврике, уткнувшись носом в лапы. Муалани же крутилась с боку на бок, никак не находя себе места. Внутри всё неприятно сжималось и поднывало — тот самый холодный лимонад с сахаром на дневной жаре явно был ошибкой. Лекарство она выпила минут двадцать назад, но таблетка действовать не спешила. Духота в комнате только усиливала тошноту и легкое недомогание, а мысли крутились в голове беспокойным роем. Поняв, что уснуть в ближайшее время точно не выйдет, Муалани нащупала на тумбочке телефон. Она быстро нашла чат с Киничем и, почти не надеясь на ответ, набрала короткое сообщение:

Не спишь? Мне что-то не сидится. Пошли ненадолго к морю? Подышим воздухом.

Ночью? Муалани, ты время видела? Что случилось?

Всё в порядке, просто душно очень и не спится. Пожалуйста. Буквально на пятнадцать минут.

Жду в холле через пять минут. Муалани облегченно выдохнула,и тихо, стараясь не задеть тумбочку и не разбудить Качину, встала с кровати. Девушка взяла телефон и на цыпочках прошмыгнула к двери. Кинич уже ждал её у самого выхода, прислонившись спиной к стеклянной двери. Окинув её внимательным взглядом, он слегка нахмурился: — Ты бледная. Тошнит? — Немного. В комнате душно, на свежем воздухе станет лучше, — тихо ответила она. На пляже было пусто. Они прошли чуть дальше и уселись у самой кромки воды. Первые несколько минут оба просто молчали, слушая, как волны с тихим шуршанием накатывают на берег и уходят обратно. Муалани поджала колени к груди, обхватив их руками, и уставилась в темноту. — Знаешь, Кинич... — тихо начала она, нарушая тишину. Её голос звучал непривычно серьезно. — Я в последнее время часто думаю о том, насколько тяжело делать... правильный выбор. Когда ты находишься в ситуации, где один неверный шаг — и всё, что ты строил годами, может просто разрушиться. Кинич повернул к ней голову. Услышав её слова он на секунду замер. Слишком уж это было похоже на его собственные внутренние метания. Но, смерив взглядом её побледневшее лицо и вспомня о её проблемах, Кинич мгновенно сделал свой логический вывод. Он был свято уверен, что Муалани говорит про свою актерскую карьеру, про болезнь, о которой она боится обмолвиться режиссерам, и о страхе потерять то, к чему так долго шла. Кинич молчал пару секунд, разглядывая темную гладь моря, а потом едва слышно проговорил, неожиданно делясь и своими мыслями, которые давно его грызли: — Я сам оказался в этой точке. Когда понимаешь, что ресурсов и сил контролировать всё вокруг просто не хватает. И ты стоишь и думаешь, стоит ли переходить черту, если ты не можешь гарантировать безопасный исход для всех. Это ужасное чувство. Но иногда молчание и попытка сохранить всё в идеальном порядке выматывают еще сильнее. Муалани удивленно взглянула на него. Ей показалось, что Кинич говорит о своей вечной привычке брать на себя ответственность за всё подряд и о его страхе не уследить за ней. Но ни она, ни он даже не догадывались, что прямо сейчас они говорили ровно об одном и том же. Муалани обняла колени чуть крепче и тихо заговорила снова: — Самое дурацкое в этом всём — понимать, что ты уже не можешь откатиться назад, к тому, как всё было раньше. Я просто панически боюсь потерять ту ценную, важную часть своей жизни, которая дает мне почву под ногами. Если всё рухнет... я даже не представляю, как собирать себя заново. Кинич слушал, не перебивая. В его голове её слова опять сложились в нечто совершенно иное и далекое от истины , но кое-что в его собственном восприятии вдруг сдвинулось с мертвой точки. — Я сам боюсь потерять контроль. Боюсь, что если сделаю шаг и допущу ошибку, последствия будут необратимыми. Но знаешь... прямо сейчас, слушая тебя, я кое что понял для себя. — Я, кажется,тоже. Они просидели еще несколько минут в полной тишине, которую нарушал только шум волн. Муалани чуть пошевелилась, опираясь ладонью о песок, и случайно опустила пальцы совсем рядом с рукой Кинича. Тот не убрал руку,но замер,почти переставая дышать. Первой эту хрупкую тишину нарушила Муалани. Она глубоко выдохнула, и поднялась на ноги, разрывая это невидимое напряжение. — Всё,пора идти обратно,а то завтра купаться хочется,а не спать до обеда. — Разумная мысль, — ровно отозвался он, но взгляд его на секунду снова задержался на ее лице. — Тебе действительно нужно отдохнуть. Пошли.