Глава 9: Золотое сечение боли

Завод предпринимателя Вон Кранке пах солью и смертью. Но это не была благородная смерть в бою, которой так грезил Джонни; это был запах цеха, где живую плоть превращали в цифры на банковских счетах. По стенам стекала слизь, а огромные стальные чаны вибрировали от работы центрифуг. — Видишь это, мальчик? — Вон Кранке, тучный краб в кожаном фартуке, указал клешней на стерилизованные стеклянные банки. — Это желтая икра. Самый дорогой продукт в пяти озерах. Но чтобы получить идеальный цвет, мне нужны идеальные доноры. Джонни стоял у края конвейера, и его угольная чешуя казалась черной дырой в этом белом кафельном аду. Его плавники-руки подергивались. За последнюю неделю он стал тенью мафии, их верным псом. Он помог «утилизировать» четверых. Это были жалкие, невзрачные рыбы с тускло-желтой чешуей, выловленные в трущобах. Они молили о пощаде, пока их не засасывало в приемники. Джонни закрывал глаза, но крики, заглушенные водой, всё равно проникали в мозг. — Четверо уже в банках, — прохрипел за спиной голос капо Isodovulka. Сицилиец поправил галстук, не обращая внимания на брызги на полу. — Но икра получается бледной. Не хватает чистоты. Не хватает... благородства. Джонни медленно обернулся. В его фиолетовых глазах отражался холод ламп. — И что вы предлагаете? — Нам нужна пятая, — Капо подался вперед, и его глаза превратились в узкие щели. — Самая яркая. Самая чистая. Золото этого города. Нам нужна Полковник Фредди. Сердце Джонни пропустило удар. Он вспомнил, как она выглядела в «Золотой Чешуе» — сияющая, гордая, недосягаемая. Убить её — это не просто совершить преступление. Это значит уничтожить идею о том, что в Sunken Hope вообще возможно что-то правильное. — Она — закон, — тихо сказал Джонни. — За неё Рэндалл Рэй и весь его акулий спецназ выжгут Маленькую Италию дотла. — Именно поэтому это сделаешь ты, — мафиози жестко схватил Джонни за плечо. — Семья дала тебе имя. Семья дала тебе ствол. Теперь семья хочет получить результат. Или ты принесешь её сюда, на этот конвейер... или завтра на рассвете мы вывезем тебя на поверхность. Джонни вздрогнул. Выброс на сушу. Смерть от воздуха, который жжет жабры, как раскаленный свинец. Медленное, позорное удушье под палящим солнцем, пока твоя чешуя не треснет от сухости. — Ты понял меня, угольный? — надавил Капо. — Либо её икра, либо твои мертвые глаза, смотрящие в небо.

***

Джонни шел по ночным улицам, прижимаясь к стенам. Он чувствовал себя загнанным зверем. Тысяча долларов в кармане теперь казалась грязными медяками. В голове крутились обрывки диалога Фредди и Рэндалла в казино. Он видел их в баре через окно, видел тот поцелуй ласта. *«Смерть — это самое прекрасное в моей юности»,* — вспомнил он свои слова в допросной. Сейчас они казались ему горькой шуткой. Смерть была уродливой. Она пахла заводом Вон Кранке. Он вытащил револьвер и посмотрел на него. Пять патронов. Пять желтых рыб. Четверых уже нет. Осталась Анна. Фредди. Он знал её маршрут. Знал, где она живет. Он был хищником, которого научили выслеживать. Но теперь его нюх, его «акулий инстинкт», взращенный ненавистью, вопил о том, что он совершает ошибку. — Мне никуда не деться, — прошептал он в темноту канала. — Прости, Полковник. В этом озере не бывает хэппи-эндов. Он нырнул в глубокий коллектор, ведущий к жилым кварталам высшего эшелона. В его плавнике был зажат шприц с парализатором — мафии икра нужна была «свежей». Он двигался к её дому, зная, что за углом его ждет либо величайшее предательство самого себя, либо страшная смерть на берегу. А в это время Фредди сидела у окна, глядя на огни Sunken Hope, и на её столе лежала фотография Рэндалла. Она еще не знала, что «черная тень» уже стоит под её окнами, сжимая в руках приговор для них обоих.