Ритуал возвращения

Девушка начала обряд, она резко вскинула руки, и амулеты взвыли, переходя на ультразвук. В ту же секунду тонкие, как иглы, нити темного света вырвались из её пальцев и пространство особняка мгновенно изменилось. Свет свечей стал ядовито-зеленым, а тени, отбрасываемые стеллажами, внезапно оторвались от стен. Они поползли по полу, словно живые черные пятна, стягиваясь к каменному столу, на котором лежал Снейп. — Держите его за руки! — приказала хозяйка Обители, занося над раной Снейпа длинный костяной кинжал. — И не отпускайте, что бы вы ни увидели. Если связь прервется, его душа потеряется. Гарри схватил ледяную ладонь профессора, Драко вцепился в другую. Девушка запела на древнем, гортанном языке, который не был похож на латынь — эти звуки казались старше самого человечества. Тени взметнулись вверх, образуя над телом Снейпа колышущийся кокон. Гарри почувствовал, как из его груди вытягивается что-то теплое, жизненно важное — словно тонкая нить раскаленного металла тянулась от его сердца к профессору. Драко вскрикнул, его лицо исказилось от боли, кожа стала серой, но он не разжал пальцев. Внезапно тени рванулись вниз, вгрызаясь в раны на шее Снейпа. Послышался жуткий звук, похожий на шипение разъяренной змеи — это яд Нагайны, превращенный магией в черный пар, выходил из тела. Девушка рассекла ладонь кинжалом и прижала ее к ране профессора, затем она ударила кинжалом по камню рядом с головой мужчины, и по залу пронесся мощный импульс, сбивший Гарри и Драко с ног. Наступила мертвая тишина. Тени медленно вернулись на свои места. Девушка стояла, тяжело дыша, ее лицо осунулось, а глаза казались двумя черными дырами. Тишину разорвал резкий, судорожный вдох. Снейп выгнулся на камне, хватая ртом воздух, словно человек, который только что выбрался из глубокой воды. Гарри не чувствовал облегчения — только странную, звенящую легкость в голове, будто из него выкачали не магию, а саму способность осознавать вес реальности. Он посмотрел на свои руки: они казались чужими, бледными в неверном свете пульсирующих грибов, пробиравшихся сквозь щели в каменном полу. Драко все еще сидел на коленях, уткнувшись лбом в холодный камень. Его плечи мелко дрожали, а светлые волосы, обычно идеально уложенные, теперь безжизненными прядями закрывали лицо. Он не смотрел на Снейпа. Он смотрел в пустоту перед собой, туда, где секунду назад пульсировала его «искра». — Жив, — коротко бросила хозяйка, вытирая окровавленный кинжал о край своего черного платья. —Идите в гостевые покои, пока я не передумала. Снейп бессильно уронил голову на камень, его дыхание было хриплым, но ритмичным. На месте смертельных ран теперь красовались уродливые, рваные шрамы, отливавшие серебром — вечное напоминание о цене, которую заплатили двое юношей, чтобы вернуть его с того света. Из темного угла зала, бесшумно перебирая лапами по каменным плитам, выбежало странное существо. Оно напоминало домашнего эльфа, но его кожа была цвета мокрого сланца, за спиной нервно подергивался длинный тонкий хвост с кисточкой на конце, а из спутанных волос на голове торчали два острых черных рожка. Существо низко поклонилось, коснувшись хвостом пола, и указало костлявой рукой на широкую винтовую лестницу. — Идите за Триксом, молодые господа, — проскрипел он, и его огромные желтые глаза блеснули в полумраке. — Трикс покажет вам ваши покои. Вам нужно восстановить силы, пока Обитель не выпила вас досуха. Гарри и Драко, шатаясь от пережитого обряда и потери частицы души, бросили последний взгляд на Снейпа. Тот лежал неподвижно, но его грудь теперь ровно вздымалась. Хозяйка дома уже склонилась над ним, смешивая в чаше густую серебристую жидкость. — Идите, — не оборачиваясь, бросила она. — Вашему профессору нужно время. — Хозяйка знает свое дело, — зашептал Трикс, поманив их за собой. — О, да! Хозяйка позаботится о господине зельеваре. В этой Обители никто не умирает без её на то соизволения. Она вернет ему голос, вернет ему силу… если он сможет вынести её лекарства. Существо хихикнуло, и этот звук эхом отозвался под высокими сводами. — А вы… вам лучше поспать. Коридоры Обители коварны к тем, кто в изнеможении. Тени любят уставшие умы. Гарри чувствовал странную пустоту в груди, там, где раньше было тепло. Малфой рядом с ним выглядел как призрак — бледный, с остановившимся взглядом. Они покорно побрели за хвостатым существом вверх по лестнице, оставляя Снейпа в руках загадочной ведьмы и её жуткой магии. Трикс привел их в просторную, но мрачную комнату, где в камине горело тусклое синее пламя, не дававшее тепла. Как только хвостатое существо скрылось за дверью, Драко обессиленно рухнул в глубокое кресло, обитое потертой кожей, а Гарри прислонился спиной к холодной стене, сжимая в кармане палочку. — Ты чувствуешь это? — первым нарушил тишину Малфой. Его голос дрожал. — Эту дыру внутри? Она не соврала про часть души. Я будто… будто забыл что-то очень важное, но не помню, что именно. Гарри кивнул. В груди ныло, а мысли путались, словно их затянуло тем же туманом, что окружал дом. — Чувствую. Как будто из меня выкачали весь воздух. Малфой, мне не нравится эта девчонка. И ее «домашний черт» тоже. Ты видел эти черепа? Это место пропитано смертью. — Это «Обитель Костей», Поттер, чего ты ждал? Цветов на подоконнике? — Драко нервно усмехнулся и закрыл лицо руками. — Нас занесло в логово к ведьме, которая, возможно, хуже Темного Лорда. Она знает, кто мы. Мы здесь как в клетке. Гарри посмотрел на дверь, за которой скрылся Трикс. В особняке царила противоестественная тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием синего огня. — Нам нельзя засыпать одновременно, — твердо сказал Гарри. — Один всегда должен следить за дверью. Я не верю ни единому её слову. — Я тоже, — выдохнул Драко, поднимая голову. Его глаза лихорадочно блестели. — Но подумай сам… Снейп. Он умирал. У него оставалось сил на одно последнее заклинание, на один рывок. Он мог отправить нас в Хогвартс, в Малфой-мэнор, в Гринготтс… куда угодно. Но он выбрал это место. Гарри замолчал, обдумывая слова Драко. Перед глазами стоял бледный Снейп, шептавший заклинание активации портала с кровавой пеной на губах. — Ты прав, — неохотно признал Гарри. — Снейп — самый осторожный человек из всех, кого я знаю. Он бы не доверил свою жизнь и нас тому, кому не доверяет сам. Если он притащил нас к этой ведьме, значит, она — его последний козырь. — Или его самая страшная тайна, — добавил Малфой, глядя на танцующие синие тени. — Но это не делает место менее жутким. Мы в ловушке, Поттер. И единственный, кто может нас отсюда вывести, сейчас лежит на каменном столе под ножом сумасшедшей девицы. Они замолчали, прислушиваясь к шорохам древнего дома. Страх никуда не ушел, но общее осознание, что Снейп знал, куда их ведет, стало единственной нитью, удерживающей их от паники в этой пугающей тишине. Гарри уснул быстро, навалившись плечом на спинку старого кресла — сказывалось магическое истощение. Драко сидел напротив, вглядываясь в синие языки пламени. Сон не шел. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывали кадры последних часов, похожие на лихорадочный бред. Он вспомнил тот момент, когда страх в его груди превратился в ледяную решимость. Предать Темного Лорда было не геройством, а единственным способом выжить. Снейп понял это первым. Именно Северус месяцами вел его по краю пропасти, обучая скрывать мысли, передавая тайные знаки и шепотом отдавая приказы, которые шли вразрез с волей Того-Кого-Нельзя-Называть. «Ты должен выбрать сторону, Драко, пока сторона не выбрала тебя в качестве жертвы», — голос профессора до сих пор звучал в ушах. Малфой вспомнил пыль и грохот Хогвартса. Как они с Поттером и Уизли, стиснув зубы от взаимной ненависти, бежали по залам Выручай-комнаты. Поттер нашел диадему, и когда пламя Адского огня поглотило крестраж, Драко на мгновение почувствовал почти физическое облегчение. Они почти победили. Почти успели. Но Нагайна… Она была слишком быстрой. Они пробрались в хижину, надеясь застать врага врасплох, но змея уже была там. Малфой помнил сухой щелчок челюстей, вскрик Снейпа и то, как змея растворилась в тумане вслед за своим хозяином, прежде чем они успели нанести удар. Всё пошло прахом. Профессор рухнул на пол, истекая кровью, а Поттер — этот невыносимый, святой Поттер — вместо того чтобы бежать дальше, вцепился в мантию Снейпа, не желая оставлять его умирать. Драко посмотрел на свои руки. Они всё ещё были в пятнах чужой крови. Он никогда не думал, что окажется в одной лодке с Гарри Поттером, спасая человека, которого оба они считали то героем, то предателем. «Если он умрет, — подумал Драко, глядя на спящего врага, — мы никогда не выберемся из этого леса. И цена, которую мы заплатили этой ведьме, будет напрасной». Он поправил палочку в рукаве. Синее пламя в камине дрогнуло, отразившись в его серых глазах, полных усталости и затаенного страха перед тем, что их ждет, когда наступит утро в Обители Костей.

***

Когда последний отголосок ритуального транса развеялся, Северус Снейп открыл глаза. Над ним не было знакомых сводов подземелий Хогвартса — лишь тяжелые балки Обители Костей, окутанные дымом редких благовоний. Он попытался пошевелиться, но резкая боль в шее напомнила о том, что он лишь недавно переступил порог смерти. Холодные, тонкие пальцы мягко, но властно прижали его плечо к камню. — Лежи, Северус. Твоя кровь еще не привыкла к тому, что она снова течет, — голос девушки звучал ровно, без тени той угрозы, с которой она встречала юношей. Снейп с трудом сфокусировал взгляд на её лице. Черные кудри обрамляли её бледную кожу, словно ночные тени. — Гермиона… — его голос был едва слышным хрипом, сухим, как осенняя листва. — Значит… портал сработал. — Сработал, — она отошла к столу с инструментами, и послышался мелодичный звон стекла. — Хотя ты был крайне неосмотрителен, притащив к моему порогу Избранного мальчика и наследника Малфоев. Ты ведь знаешь, я не люблю гостей. Особенно тех, за которыми по пятам идет Смерть. Снейп закрыл глаза, превозмогая тошноту. — Они отдали части себя. Глупцы. Жертвенность Поттера всегда граничила с безумием, но Малфой... — он закрыл глаза, и на его лице отразилось страдание, которое не имело отношения к физическим ранам. Гермиона обернулась, держа в руках чашу с темным отваром. В её черных глазах вспыхнул странный огонь. — Ты изменился, Северус. Раньше ты бы пожертвовал пешками, чтобы спасти ферзя. А теперь ты едва не сжег свою душу, чтобы открыть портал к Обители, я же просила тебя не приходить сюда больше. — Это не игра в шахматы, Гермиона. И никогда не была ею. Речь идет о жизнях, которые были отданы ради... иллюзии победы. Моя душа... если от нее хоть что-то осталось, она принадлежит только мне и моим ошибкам. — Они заплатили за тебя, Северус. Поттер отдал часть своей самоотверженности, а Малфой — часть своей гордыни. Обитель взяла свое. Снейп тяжело вздохнул, и этот вдох отозвался болью в груди. — Ты ведь поможешь им? Девушка подошла ближе и поднесла чашу с дымящимся с зельем к его губам. — Выпей, — тон её не терпел возражений. — Это не для тела. Это поможет стабилизировать душу. Он на мгновение заколебался, затем резко схватил чашу и осушил её одним глотком. Горечь и холод заполнили рот и горло, а затем волной прокатились по всему телу, принося не облегчение, а странное, звенящее онемение. — Хорошо, — прошептал он, возвращая ей пустую чашу. — Что дальше, ты поможешь? — Я помогла тебе, только потому, что ты единственный кто не бросил меня здесь одну. Но война, которую вы принесли, не касается Обители. — Нагайна… она всё еще жива. И Том… он будет искать Поттера. — В Мертвый лес не входят без приглашения, — Гермиона едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была страшнее её гнева. — Пусть пробует. Мои амулеты давно не пробовали крови истинно темных душ. Отдыхай, Северус. Твои «мальчики» в безопасности… пока они не решили нарушить правила моего дома. — Вам нужно восстановить силы, — продолжила она, —— Обитель – это место вне времени и пространства. Она существует, пока остается нейтральной. Здесь вы в безопасности, но чем дольше вы будете здесь находиться, тем сложнее будет уйти. Снейп закрыл глаза, пытаясь осмыслить её слова. Смерть у порога, темные души, Мертвый лес, Обитель, которая держится на хрупком балансе. Слишком много переменных, слишком мало ответов. Он чувствовал слабость и пустоту внутри, но также и странную, новую решимость. Он должен был защитить этих двоих, даже если это означало пожертвовать собой. Опять. Он открыл глаза, чтобы задать еще один вопрос, но Гермиона уже исчезла. Он остался один в тишине, нарушаемой лишь треском изумрудного огня