Глава 2. Первый полет и игры

На следующий день он явился с корзиной. Целой корзиной, доверху наполненной рыбой! Я аж привстала от удивления. Мой маленький викинг не шутил — он решил взять меня измором. Или просто хотел сделать приятно? Я склонялась ко второму. Я подбежала к нему, виляя хвостом (раненым, но это не мешало выражать радость), и сунула морду в корзину. Запах! Скумбрия, треска, пара камбалий... И тут мой нос уловил ЭТО. Резкий, отвратительный, леденящий душу запах угря. Меня будто молнией пронзило. Шерсть на загривке (ну, чешуя встала дыбом), я отпрыгнула от корзины и зашипела так громко, что с деревьев посыпались листья. Глаза мои расширились от ужаса — среди аппетитной рыбы лежали эти извивающиеся (уже мёртвые, но всё равно ужасные) твари! — Ой! — Иккинг отшатнулся, глядя на мою реакцию. — Ты что? Это же просто угри, они... Я зашипела ещё громче и попятилась, вжимая голову в плечи. Угри! УГРИ! Самое страшное, что только может быть в мире! Хуже драконьих ловушек, хуже тысячи викингов с топорами! — Погоди, — до него начало доходить. Он заглянул в корзину, увидел двух угрей, валяющихся поверх рыбы, и его лицо исказилось гримасой. — А, чёрт. Я их на рассвете поймал, думал, разнообразие... — Он решительно запустил руку в корзину, вытащил угрей и с размаху швырнул их в кусты. — Фу. Знаешь, я их тоже терпеть не могу. Скользкие, гадкие. Отец говорит, это полезно, что из их крови готовиться лекарство от угриной чумы, но я скорее съем свой сапог, чем кровь угря. Я перестала шипеть. Медленно выдохнула. Напряжение отпустило. Он выкинул угрей. Он понял. И он сказал, что тоже их не любит! Я благодарно ткнулась носом ему в плечо и сразу же нырнула мордой в корзину, выхватывая самую жирную скумбрию. Пока я с упоением хрустела рыбой (челюсти работали как мельница, обычные зубы отлично справлялись с костями), Иккинг устроился... у меня на хвосте. Я краем глаза следила за ним. Он сидел на моём хвосте, прямо перед раненой частью, и сосредоточенно копался в какой-то конструкции. Она была сделана из дерева, кожи и ремней. Очень похоже на тот чертёж, что он рисовал в первый день. — Так, — бормотал он себе под нос. — Крепление должно быть здесь. И здесь. Главное, чтобы не натирало... Я замерла с рыбой в зубах. Он что, собирается это на меня нацепить? Он попытался приложить конструкцию к моему хвосту. И тут сработал инстинкт. Я вильнула хвостом. Иккинг, сидевший на нём верхом, смешно подпрыгнул и едва не свалился. — Эй! — возмутился он. — Люмин, не шевелись! Я дожевала рыбу и вильнула снова. Сильнее. Его мотнуло из стороны в сторону, и это было так забавно! Я тихо фыркнула — драконий смех. — Ты издеваешься? — простонал он, пытаясь удержаться. — Дай мне просто... Виль. Ещё виль. Он смешно болтал ногами в воздухе, цепляясь за мою чешую. — Люмин! Прекрати! Я не прекращала. Это была лучшая игра за последние дни! Мой маленький викинг пытается усидеть на моём хвосте, пока я изображаю неуправляемую ящерицу! Но он оказался упрямее, чем я думала. В какой-то момент он резко навалился всем телом, прижимая мой хвост к земле, и, пока я пыталась выдернуть его из-под него, быстрым движением защёлкнул крепления. Я замерла. Я почувствовала это сразу. Хвост больше не был бесполезным обрубком. Я чувствовала в нём вес, объём, управляемость. Он сделал мне новый хвост. Он починил меня. Я медленно расправила крылья. Они сами раскрылись, повинуясь древнему зову. Воздух наполнил лёгкие. И я взлетела. Прямо вверх, с бешеной скоростью, вырываясь из оврага, как стрела из лука. Иккинг всё ещё сидел на моём хвосте, вцепившись мёртвой хваткой в ремни, и что-то отчаянно кричал, но ветер уносил его слова. Я кувыркнулась в воздухе, пытаясь понять, как работает это новое приспособление. И чуть не вписалась мордой в скалу на краю оврага! — ЛЕВО! — заорал Иккинг мне. — НАКЛОНИ ЛЕВЫЙ! Я не поняла ни слова, но его руки — они схватили край протеза и резко дёрнули в сторону. Мой хвост послушно вильнул, и я чудом разминулась с камнем. Мы взмыли выше. Солнце ударило в глаза, заливая всё золотом. Я летела! Я СНОВА ЛЕТЕЛА! Радость переполняла меня. Я кувыркалась, пикировала, взмывала к облакам, и Иккинг на моём хвосте орал то ли от ужаса, то ли от восторга. А потом мне захотелось поиграть. Резкий разворот. Мой хвост описал дугу, и Иккинг, не удержавшись, слетел с него и с громким «АААА!» полетел вниз, прямо в озеро посреди оврага. Бултых! Я довольно засмеялась — горлом вырвалось странное квохтанье, очень похожее на хихиканье. Но радость длилась недолго. Как только Иккинг отпустил мой хвост, управление пропало. Протез без его руки болтался бесполезным грузом, и я, беспомощно кувыркнувшись, рухнула в озеро следом за ним. Вода сомкнулась надо мной. Холодная, тёмная. Я оттолкнулась лапами и мощными гребками вынырнула на поверхность. Рядом, кашляя и отплёвываясь, барахтался Иккинг. Я подплыла к нему, нырнула и вынырнула прямо у него под спиной, подхватывая его наверх. Он вскарабкался мне на шею, тяжело дыша. — Ты... ты... — выдохнул он. — Это было... вау. Я довольно фыркнула, стряхивая воду с морды. «Вау? Это было ВЕСЕЛО».

***

Следующие три дня стали традицией. Утром он приходил с рыбой, днём мы играли, а потом он снова пытался приладить мне хвост. Первый протез, с верёвками для ручного управления, оказался неудачным. Иккинг не справился, дёрнул не те верёвки, и мы врезались прямо в поляну с Драконьей Мятой. Зелёные облака взорвались вокруг нас, окутывая сладким, дурманящим ароматом. Я вдохнула. И мир изменился. Всё стало мягким, пушистым и невероятно приятным. Каждая чешуйка на моём теле вибрировала от нежности. Я посмотрела на Иккинга, и моё сердце чуть не лопнуло от любви. МОЙ человек. Самый лучший, самый замечательный человек на свете! Я подползла к нему и начала тереться мордой о его плечо. Потом о спину. Потом попыталась улечься на него целиком, мурлыча как огромный драконий кот. — Люмин! — простонал он, пытаясь выбраться из-под меня. — Люмин, прекрати! Это просто мята, очнись! Но я не могла очнуться. Я хотела только одного — обнимать его, тереться о него, зацеловывать его глупое веснушчатое лицо своим шершавым языком. — Пусти! — он отбивался, но куда ему против влюблённой драконицы. Я вылизывала его голову, пока он не начал задыхаться от моей слюны. — Всё-всё-всё! — заорал он, когда я попыталась взять его в лапы, как любимую игрушку. — Больше никакой мяты! Ни-ка-кой! Когда дурман прошёл, мне было немного стыдно. Но только немного. Он был таким милым, когда отбивался.

***

На третий день он принёс новый протез. Сложный. С креплениями для ноги и седлом, которое крепилось на спине. А ещё у него была бумажка — шпаргалка, как он её назвал. Там было нарисовано, когда какую «передачу» включать. — Смотри, — объяснял он, залезая мне на спину и продевая ногу в крепление. — Это как руль. Я наклоняю — ты поворачиваешь. Я давлю — ты пикируешь. Поняла? Но я не слушала. Солнце припекало, мне было тепло и хорошо. Мой человек сидел у меня на спине. Я хотела играть. Я легла на землю и перевернулась на спину, подставляя живот солнцу. Иккинг с возмущённым писком свалился с меня и шлёпнулся в траву. — Люмин! — вскочил он, отряхиваясь. — Я серьёзно! Нам нужно учиться летать! Я подползла к нему и ткнулась носом в его руку, заглядывая в глаза. «Поиграй со мной. Просто побудь со мной». — Ну чего ты хочешь? — вздохнул он, глядя на мою умильную морду. Я легла на спину, задрав все четыре лапы в воздух, и свесила язык набок. Самая глупая поза, какую только можно представить. Иккинг засмеялся. Настоящим, искренним смехом. — Ты невыносима, — сказал он, но в голосе была только нежность. Я перевернулась, подползла и накрыла его своим крылом, прижимая к себе. Он вздохнул, расслабился и уткнулся лицом в мою чешую. — Ладно, — пробормотал он. — Полчаса поиграем. Потом учимся летать. Договорились? Я довольно заурчала. «Договорились, маленький викинг. Но сначала — я побуду твоей любящей самкой. Только так, как умеют драконы». Игра началась с того, что я просто не давала ему встать. Каждый раз, когда Иккинг пытался подняться с травы, я аккуратно, но настойчиво толкала его обратно мордой. Он падал на спину, я нависала над ним, довольно урча, и снова ложилась рядом, прижимая его к земле своим боком. — Люмин, — простонал он, пытаясь выбраться из-под моего крыла. — Я не игрушка. Я моргнула, глядя на него с абсолютно невинным выражением морды. «Конечно, не игрушка. Ты мой человек. А с моим человеком нужно играть по-особенному». Я лизнула его в щеку. Он поморщился и вытерся рукавом. — Фу, слюни. Я лизнула ещё раз. С другой стороны. Он засмеялся, но смех был нервным. — Прекрати, это... это странно. Но мне не было странно. Мне было тепло и радостно. В моём драконьем мире забота о близком проявлялась именно так — через прикосновения, через тепло тела, через запах. Я хотела, чтобы он пах мной. Чтобы другие драконы (и викинги) знали — этот человек занят. Это мой человек. Я начала тереться головой о его плечо, оставляя на его куртке частички своей чешуи и запаха. Он замер, не зная, как реагировать. — Люмин, послушай... — начал он осторожно. — Я понимаю, что ты так проявляешь... ну... симпатию. Но я человек. У нас это по-другому работает. Я наклонила голову, делая вид, что внимательно слушаю. А сама в этот момент аккуратно зацепилась зубами за его безрукавку и потянула. — Эй! — Он шлёпнул меня по носу, но беззлобно. — Отпусти! Это моя любимая! Я отпустила. И тут же ткнулась носом ему в шею, глубоко вдыхая его запах. Страх, растерянность, и под всем этим — тепло. Тёплый, живой запах доверия. — Щекотно же! — Он попытался отодвинуться, но я прижала его лапой. Не сильно, просто чтобы знал — никуда он не денется. — Люмин! — В его голосе появились нотки раздражения. — Хватит. Давай просто... ну, бегать? Или в догонялки? Зачем обязательно обниматься? Я задумалась. Догонялки? Скучно. Я хотела чувствовать его рядом. Хотела, чтобы он был в моём пространстве, в моём запахе, под моим крылом. Я перевернулась на спину и притянула его к себе, укладывая себе на грудь. Как драконица укладывает дракончика, чтобы согреть. — Нет-нет-нет! — Он упёрся руками в мою чешую, пытаясь встать. — Я не детёныш! И я не... не твой... «Мой, — подумала я. — Конечно мой. Кто ещё будет приносить мне рыбу и чинить хвост?» Я обвила его хвостом, фиксируя на месте. Он дёргался, но я была сильнее. Не чтобы сделать больно, а чтобы он просто... побыл со мной. Так, как я понимала близость. — Это унизительно, — пробормотал он, уткнувшись лицом мне в чешую. — Я викинг. Я должен сражаться с драконами, а не... не быть твоей плюшевой игрушкой. Я довольно заурчала, вибрацией проходящей через всё тело. Он вздохнул и, кажется, сдался. На минуту. А потом я почувствовала, что его рука гладит мою чешую. Робко, неуверенно, но гладит. Я замерла от неожиданности. Это было... приятно. Очень приятно. Я прикрыла глаза и заурчала громче. — Так тебе нравится? — тихо спросил он. — Когда гладят? Я чуть заметно кивнула, боясь спугнуть момент. Он гладил мою морду, проводил пальцами по гребню на голове, чесал за ухом. Я таяла. В прямом смысле — мышцы расслаблялись, я практически растекалась по земле, как медуза. Но когда его рука опустилась ниже, туда, где чешуя была тоньше и чувствительней, я вздрогнула и резко села, сбрасывая его. Он шлёпнулся в траву и уставился на меня с недоумением. — Что? Что случилось? Я смущённо отвернулась. Туда нельзя. Это... это слишком. Даже для игры. — А, — до него дошло. — Извини. Я не знал. Я фыркнула, делая вид, что ничего не было. И тут же ткнулась носом ему в бок, приглашая продолжать игру. Но уже не такую нежную. Я вскочила на лапы и припала к земле, виляя задом, как кошка перед прыжком. — О, догонялки? — обрадовался он. — Вот это я люблю! Он побежал. Я за ним. Бегать было весело. Я настигала его в два прыжка, но не сбивала с ног, а просто обегала вокруг и снова уносилась вперёд, приглашая продолжать погоню. Он запыхался, но смеялся — по-настоящему, звонко. — Так... нечестно... у тебя... лапы длиннее! — выдохнул он, падая на траву. Я подошла и аккуратно лизнула его вспотевший лоб. Он не отстранился. Просто закрыл глаза и тяжело дышал. — Хорошая игра, — прошептал он. Я легла рядом, положив голову на лапы, и просто смотрела на него. Солнце садилось, золотя его волосы. Он был таким красивым в этом свете. Таким тёплым. Таким моим. — Только, — сказал он вдруг, не открывая глаз. — Давай договоримся. Когда мы играем — мы играем как друзья. Как... ну, как напарники. А не как... ну... — Он замялся, подбирая слова. — Не как влюблённые. Ладно? Мне это... ну, неловко. Я наклонила голову, пытаясь понять. Друзья. Напарники. Не влюблённые. Но для дракона это было одно и то же. Тот, кто заботится, тот, кто рядом, тот, кому доверяешь жизнь — это и есть твоя пара. И неважно, какого он вида. Но он просил. А я не могла ему отказать. Я вздохнула и кивнула. Один раз. Медленно. — Правда? — Он открыл глаза и посмотрел на меня с надеждой. — Ты согласна? Я ткнулась носом ему в ладонь. «Согласна, маленький. Для тебя — всё». Он улыбнулся — той самой настоящей улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Хорошая девочка, — сказал он, почесывая меня за ухом. Я зажмурилась от удовольствия. А потом вскочила и, прежде чем он успел возразить, схватила его за шкирку (аккуратно, зубами за воротник) и потащила к озеру. — Люмин! Нет! Только не в воду! Я уже сохнуть начал! Плюх! Мы оба рухнули в озеро. Я вынырнула первая, отфыркиваясь, и увидела его мокрую голову, торчащую из воды, с выражением абсолютного драматизма на лице. — Ты обещала! — завопил он. — Ты сказала, что будешь играть по-человечески! Я довольно фыркнула и брызнула в него водой из ноздрей. — Это по-человечески?! — крикнул он, отплёвываясь. — Люди не брызгаются! То есть брызгаются, но не водой из носа! Я подплыла ближе и подставила спину. Он, ворча, вскарабкался наверх, уселся между моими гребнями и обхватил шею руками. — Замёрз? — спросила бы я, если б умела говорить. Вместо этого я просто согрела спину, усиливая внутреннее тепло. — Спасибо, — тихо сказал он, прижимаясь щекой к моей чешуе. — Ты тёплая. Я медленно поплыла к берегу, рассекая воду мощными движениями хвоста. Новый протез работал отлично, даже в воде. На берегу он слез с меня и плюхнулся на прогретый солнцем песок. Я легла рядом, прикрыв его краем крыла от ветра. — Смотри, — сказал он, показывая на небо. — Первая звезда. Я подняла голову. В темнеющем небе загорались огоньки. Маленькие, далёкие, холодные. Совсем не такие, как мой человек. Мой был тёплым. — Загадай желание, — сказал он. — Я всегда загадываю. Я закрыла глаза. «Я хочу, чтобы он всегда был рядом. Чтобы мы летали. Чтобы он гладил меня за ухом. Чтобы никогда не уходил». — Какое у тебя желание? — спросил он, зная, что я не отвечу. Я ткнулась носом ему в плечо. — Ладно, не говори, — улыбнулся он. — Я своё скажу. Я хочу, чтобы мы научились летать вместе. По-настоящему. Чтобы ты была свободной, но всегда возвращалась ко мне. Я замерла. Он хотел, чтобы я была свободной. Он не хотел меня удерживать. Это было так... по-человечески. И так правильно. Я лизнула его в щеку — быстро, нежно. Он засмеялся и вытерся, но в этот раз без отвращения. — Спокойной ночи, Люмин, — сказал он, закрывая глаза. Я урчала, пока он не заснул. А потом смотрела на звёзды и думала о том, что этот странный викинг перевернул весь мой мир. И, кажется, я не против. «Спокойной ночи, маленький. Спи. Я посторожу».