Глава 4. Ревность и встреча с новыми драконами

Вечер опустился на овраг прохладой и тишиной. Я дремала на тёплом камне, пригревшись на последних лучах солнца, когда услышала знакомые шаги. Иккинг. Я приоткрыла один глаз, ожидая привычного ритуала — рыба, почёсывание за ухом, возня с хвостом. Но он был какой-то... взвинченный. Возбуждённый. Он торопливо спустился в овраг, даже не глядя по сторонам, и затараторил, роясь в своей сумке: — Собирайся, Люмин, пора делать ноги. Я всё продумал — мы улетим на рассвете, пока они все спят. Возьмём припасов, я начертил карту... Я навострила уши. Делать ноги? Улетим? Куда? И тут я увидела ЕЁ. Она сидела на камне, прямо за спиной Иккинга. Светловолосая, с острыми чертами лица и холодными глазами. В руках она лениво точила топор, наблюдая за Иккингом с выражением хищного удовлетворения. — Ну-ну, — сказала она спокойно. — Продолжай. Очень интересно послушать, куда это наш лучший ученик собрался делать ноги посреди ночи. Иккинг замер. Его лицо вытянулось, глаза стали размером с блюдца. Он медленно обернулся и уставился на неё с таким ужасом, будто увидел привидение. — А-Астрид? — выдохнул он. — Ты... ты что здесь делаешь? — Слежу за тобой, — она встала, поигрывая топором. — Ты в последнее время стал каким-то странным, Иккинг. Побеждаешь всех в школе, уворачиваешься от драконов так, будто знаешь, куда они полетят. — Она приблизилась, и я напряглась, чувствуя угрозу. — У тебя секрет. Иккинг попятился, натыкаясь спиной на валун. — Секрет? Какой секрет? Нет у меня никаких секретов... — Думаешь, я не замечаю? — Она вдруг схватила его за шиворот безрукавки и подтянула к себе. — Может, дело в этом? — Она кивнула на его сумку. — Или в каком-то новом оружии, которое ты изобрёл? — Да! — выпалил Иккинг слишком быстро. — Точно! Оружие! Я изобрёл секретное оружие, Астрид! Ты меня раскусила! Давай, тащи меня на Олух, разоблачай перед всеми! Я видела, как дёрнулся его кадык. Он врал. И врал отвратительно. Астрид, видимо, тоже это поняла. Она разжала пальцы, и Иккинг шлёпнулся на землю. — Это — за то, что врал, — холодно сказала она и пнула его ногой. Иккинг охнул, скручиваясь. — А это — за всё остальное, — добавила она и со всей дури огрела его рукоятью топора по спине. Всё во мне взорвалось. Я вскочила, чешуя встала дыбом, из глотки вырвался рык — такой громкий, что с деревьев посыпались листья. Эта самка посмела ударить МОЕГО человека! Я прыгнула. — Люмин, НЕТ! — заорал Иккинг. Но Астрид уже заметила меня. Её глаза расширились, но страха в них не было — только боевой азарт. — Ложись! — рявкнула она Иккингу и замахнулась топором, целясь мне прямо в голову. Я увернулась, но её топор просвистел в опасной близости от моего уха. Я зарычала, готовясь к атаке, как вдруг Иккинг влетел между нами, вцепившись в её руку. — НЕТ! — заорал он, вырывая топор и отбрасывая его в сторону. — Она не враг, Астрид! Люмин не враг! — Ты с ума сошёл?! — Астрид попыталась вырваться. — Это же дракон! УБИЙЦА! — НЕТ! Я рычала, припадая к земле. Каждая клетка моего тела требовала защитить его. Уничтожить угрозу. Но Иккинг встал между нами, раскинув руки, и смотрел на меня умоляюще. — Люмин, пожалуйста. Не надо. Она не понимает. Дай мне объяснить. Я замерла, борясь с инстинктами. Рычание стихло до низкого вибрирующего урчания, но я не сводила глаз с этой светловолосой самки. Астрид воспользовалась моментом. Она рванула прочь, к тропе, ведущей на Олух. — Она позовёт остальных! — крикнул Иккинг. — Люмин, за ней! Я не поняла слов, но поняла интонацию. Взлетаем. Я рванула в воздух, Иккинг вскочил мне на спину на лету — мы уже научились делать это почти синхронно. В несколько взмахов крыльев я настигла бегущую Астрид, спикировала вниз и... схватила её лапами за плечи. Она закричала, забилась, но я уже подбросила её вверх — высоко, выше деревьев — и в полёте ловко подхватила на спину, прямо за Иккингом. — А-А-А-А! — орала Астрид, вцепившись в Иккинга мёртвой хваткой. — Тише-тише-тише! — кричал он, пытаясь удержать равновесие. — Она не съест тебя! Люмин, лети спокойно, не пугай её! Я фыркнула. «Пугать — это единственное, чего она заслуживает после того, как ударила моего человека». — Послушай, — Иккинг повернулся к Астрид, которая вжималась лицом в его спину. — Люмин не злая. Она ручная. Она мой друг. Понимаешь? ДРУГ. — Дракон не может быть другом! — выкрикнула Астрид в его куртку. — Может! — горячо возразил он. — Я докажу тебе! Он погладил мою шею и попросил: — Люмин, лети к облакам. Туда, где северное сияние. Покажи ей, как красиво. Нежно-нежно, ладно? Я вздохнула. «Ладно, маленький. Ради тебя». Я набрала высоту, плавно, без резких движений. Облака приблизились, и мы нырнули в их мягкую белизну. Астрид ахнула и на секунду даже ослабила хватку, протягивая руку к проплывающему мимо туману. — Это... это облака? — выдохнула она. — Да, — улыбнулся Иккинг. — Мы прямо сквозь них летим. Я вынырнула из облачной толщи, и перед нами открылось небо. Северное сияние полыхало зелёными и синими сполохами, переливаясь, танцуя, заливая всё вокруг волшебным светом. А внизу, далеко-далеко, крошечным пятачком темнел Олух, окружённый бескрайним морем. — О боги... — прошептала Астрид. — Это... это невероятно. Мы парили в сиянии, и я чувствовала, как напряжение уходит из её тела. Она смотрела во все глаза, забыв про страх, забыв про топор, забыв про всё. — Я никогда... никогда не видела ничего красивее, — призналась она. — Теперь понимаешь? — тихо спросил Иккинг. — Почему я не могу её убить? Астрид долго молчала. Потом, когда сияние начало гаснуть, она спросила так тихо, что я едва расслышала сквозь шум ветра: — Что ты будешь делать завтра? Иккинг напрягся. — Завтра ты должен убить Ужасное чудовище на арене. Ты лучший ученик. Все будут смотреть. — Она помолчала. — Что ты будешь делать, Иккинг? — Не напоминай, — глухо ответил он. — Пожалуйста. Я почувствовала его боль. Его страх. Его отчаяние. И в этот момент что-то произошло. Мой взгляд упал вниз, и я увидела ИХ. Тысячи огоньков в ночи. Драконы. Много драконов. Они летели вереницами, неся в лапах овец, коров, какие-то тюки. Все в одном направлении. Мой взгляд прикипел к этому зрелищу. В голове появился странный, навязчивый зов. Лететь. Надо лететь туда. Там что-то важное. Там... — Люмин? — встревоженно позвал Иккинг. — Люмин, ты чего? Куда ты? Я не могла ответить. Моё тело двигалось само, подчиняясь древнему, мощному инстинкту. Я развернулась и полетела за драконьей армадой, набирая скорость. — Люмин! — Иккинг дёргал верёвки ногой, переключал что-то, пытаясь вернуть управление, но я не слушалась. — Что с тобой?! Астрид вцепилась в него сзади. — Она не слушается! Она как будто... под гипнозом! Впереди выросла огромная гора. Вулкан. Из его жерла поднимался дым, и тысячи драконов один за другим ныряли внутрь. Я нырнула следом. Внутри было жарко, темно и шумно. Лава пузырилась внизу, освещая чудовищные масштабы этого места. Драконы сбрасывали добычу в огненную бездну и улетали прочь, освобождая место следующим. — Куда мы попали? — прошептала Астрид. — Не знаю, — так же тихо ответил Иккинг. — Но смотри... Они все сбрасывают еду в лаву. Всю, что крадут с Олуха и других островов. — Он горько усмехнулся. — Приятно знать, что наших овец скидывают в лаву. Вдруг один из драконов — громмель, кажется — завис над лавой, греясь в её тепле. А потом... Огромная голова вынырнула из огненной реки. Чудовищная. Невообразимая. Пасть, полная рядов зубов, раскрылась и втянула громмеля, как пескарь втягивает мошку. Бедняга даже пискнуть не успел. Мы замерли в ужасе. Астрид прижалась к Иккингу, вцепившись в него так, что, кажется, оставит синяки. Я сама дрожала, глядя на это порождение огня и кошмаров. — Улетаем, — одними губами сказал Иккинг. — Люмин, уноси нас отсюда. ТИХО. Я не заставила просить дважды. Развернулась и рванула к выходу со скоростью молнии. В тот самый момент, когда чудовище — Красная смерть, как назвал её позже Иккинг — унюхало нас. Её огромная башка повернулась, и я увидела ЕЁ глаза. Умные. Голодные. Злые. Но мы уже вылетали из жерла, смешиваясь с потоком драконов, несущих добычу. Внизу, на скале, мы приземлились в лесополосе у моря. Все трое тяжело дышали, не в силах поверить в увиденное. — Это королева, — выдохнула Астрид. — Как в муравейнике. Рабочие носят ей еду, а она... она их гипнотизирует, заставляет. Иначе сожрёт. — Да, — кивнул Иккинг. — Именно так. — Мы должны рассказать Стоику, — решительно сказала Астрид. — Всем рассказать. Мы знаем, где гнездо! — НЕТ! — рявкнул Иккинг так громко, что я вздрогнула. — Если мы расскажем, они пошлют флот. Они убьют её. Но убьют и всех драконов вокруг. — Он посмотрел на меня. — Они убьют Люмин. Астрид замерла. — Ты... ты из-за неё готов рискнуть всем Олухом? — Я не дам её убить, — твёрдо сказал Иккинг. — Ни за что. Астрид долго смотрела на него. Потом на меня. В её глазах боролись разные чувства — гнев, непонимание, и... что-то ещё. — Ты сумасшедший, — наконец сказала она. — Знаю. Она шагнула к нему и... ударила кулаком в плечо. — Это — за похищение, — сказала она. Иккинг охнул, потирая ушиб. А потом она шагнула ближе, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Быстро. Коротко. Но это был поцелуй. — А это — за всё остальное, — прошептала она, отстраняясь. Внутри меня что-то взорвалось. Чёрная, жгучая волна поднялась из самой глубины души. Ревность. Я не знала этого слова, но чувствовала его каждой чешуйкой. Эта самца поцеловала МОЕГО человека. Посмела прикоснуться к нему губами. ЗАЧЕМ?! Из моей глотки вырвалось шипение — злое, предупреждающее. Я подхватила Иккинга зубами за шкирку (аккуратно, но настойчиво), легко оторвала от земли и, не обращая внимания на его возмущённые вопли, полетела прочь. — Люмин! Люмин, что ты делаешь?! Астрид! Я потом объясню! — донеслось до меня, но я уже не слушала. Я приземлилась в нашем овраге, поставила его на землю и... начала отчитывать. — Р-Р-Р! — рычала я, размахивая лапами. — Ф-фур-р-р! Йи-р-р-р-рак! Это был полноценный монолог. Я говорила на драконьем — быстро, гневно, обиженно. О том, как он посмел позволить другой самке к себе прикасаться. О том, что он МОЙ человек, и только я имею право тереться о него мордой и лизать его лицо. О том, что эта светловолосая вообще ему не пара, потому что она чуть не проломила ему голову топором! Иккинг слушал. Сначала с испугом, потом с недоумением, потом с пониманием. — Люмин, — осторожно сказал он, когда я сделала паузу, чтобы перевести дух. — Ты... ты ревнуешь? Я гордо вскинула голову. «Да! Имею право!» Он провёл рукой по лицу, скрывая улыбку. — Боги, я живу с драконом, который ревнует меня к девушке. Моя жизнь — это какой-то странный сон. Я зарычала — уже тише, но всё ещё обиженно. — Люмин, послушай, — он подошёл ближе и положил руки мне на морду. — Астрид — мой друг. Просто друг. Она не... она не ты. Понимаешь? Я смотрела в его глаза. Зелёные, тёплые, честные. — Ты для меня особенная, — тихо сказал он. — Ты первая, кто... ну, кто выбрал меня. Кто поверил. Кто стал ждать с рыбой и разрешил чинить хвост. — Он погладил мою чешую. — Никто и никогда не значил для меня того, что значишь ты. Ясно? Я медленно выдохнула. Обида таяла, смываемая теплом его слов. — Но люди иногда целуются, — добавил он осторожно. — Это у нас знак... ну, симпатии. Но это не значит, что я принадлежу ей. Я принадлежу... — Он запнулся. — Ну, я не знаю, кому я принадлежу. Но точно не ей. Я наклонилась и ткнулась носом ему в лоб. «Мне. Ты принадлежишь мне». Иккинг, будто услышав, обнял меня за шею и прижался лицом к моей чешуе. — Прости, если сделал тебе больно, — прошептал он. — Я не хотел. Ты моя лучшая половина, Люмин. Честно. Я обвила его хвостом, притягивая ближе. Глубокое урчание вырвалось из груди — спокойное, довольно. Ревность ушла, оставив после себя только твёрдую уверенность. «Ты мой, маленький. И я никому тебя не отдам. Ни светловолосым самкам, ни Красным смертям, никому. Мы вместе. Навсегда». Мы сидели в овраге, обнявшись, глядя на звёзды. Завтра будет трудный день. Завтра ему придётся что-то решать с этим чудовищем на арене. Но сегодня — сегодня мы просто были вместе. И этого было достаточно.

***

Ночь была тихой. Звёзды мерцали, луна серебрила верхушки деревьев. Мы с Иккингом сидели в обнимку, и я почти успокоилась после приступа ревности. Почти. И вдруг земля под нами дрогнула. Сначала я подумала, что мне показалось. Но дрожь повторилась — сильнее, глубже. Где-то под нашими лапами что-то двигалось. Что-то большое. — Люмин, — Иккинг насторожился, вглядываясь в темноту. — Ты чувствуешь? Ещё бы я не чувствовала. Мои инстинкты вопили об опасности за секунду до того, как земля разверзлась. Она вырвалась наружу, как чудовищный червь из кошмаров. Огромная, длинная, покрытая шипами от головы до хвоста. Пасть раскрылась, и я увидела ЭТО — тысячи мелких зубов, расположенных по кругу, которые начали вращаться с бешеной скоростью, издавая тот самый звук, за который этот вид драконов и получил своё название. Шёпот смерти. Я заслонила Иккинга собой, прижимая его к земле. Чешуя встала дыбом, рычание вырвалось из глотки. Эта тварь была огромна — раза в три длиннее меня. Она смотрела на нас своими мутными глазами, и я видела в них голод. Она готовилась напасть. Но я не та добыча, которую можно взять голыми зубами. Я выстрелила. Плазменный заряд ударил в землю прямо перед мордой чудовища. Вспышка была ослепительной — чистое, белое пламя, ярче тысячи факелов. Шёпот смерти взвизгнул и отпрянул, зажмуриваясь. Его зубастая пасть захлопнулась, вращающиеся ряды замерли. Он тряс головой, пытаясь избавиться от белых пятен перед глазами. — Люмин, прекрати! — Иккинг вдруг выскочил из-за моей спины и шагнул к чудовищу. Я зарычала, пытаясь его остановить. «Ты с ума сошёл?! Она же сожрёт тебя!» Но Иккинг уже копался в кармашке своей безрукавки. Он вытащил... рыбу. Маленькую, вяленую, заныканную непонятно когда. — Эй, — позвал он мягко, протягивая рыбину к морде чудовища. — Ты есть хочешь? Наверное, под землёй голодно. На, попробуй. Шёпот смерти замер. Его мутные глаза уставились на рыбу. Потом на Иккинга. Потом снова на рыбу. Я замерла, готовая в любой момент выстрелить снова. Но чудовище вдруг... открыло пасть. Не агрессивно, не угрожающе. Просто открыло, ожидая, пока еда упадёт внутрь. Иккинг бросил рыбу. Зубастая мясорубка мгновенно перемолола её в фарш. — Хорошая девочка, — сказал Иккинг и протянул руку, кладя ладонь на огромный шипастый лоб чудовища. — Будешь Шёпот. Потому что ты Шёпот смерти и потому что... ну, ты самка. И, кажется, можешь быть нежной. Даже с такими шипами. Шёпот моргнула. Потом прикрыла глаза и... заурчала. Урчание шло откуда-то из глубины её длинного тела, вибрируя в земле под нашими ногами. Я смотрела на это и не верила своим глазам. Моя вспышка, которая должна была её ослепить, просто дала Иккингу время. А рыба... рыба сделала всё остальное. Он приручил чудовище за секунду. За одну рыбину. — Ты невероятный, — выдохнула бы я, если б умела говорить. Шёпот вдруг наклонилась, ухватила Иккинга зубами (аккуратно, за шкирку) и усадила себе на спину, прямо между шипами. — Ого! — воскликнул он, хватаясь за ближайший шип. — Люмин, ты видишь? Она хочет нам что-то показать! Шёпот развернулась и нырнула обратно в нору, из которой вылезла. Я, не раздумывая, прыгнула следом. Туннель оказался огромным. Шёпот прорыла настоящую сеть подземных ходов — широких, высоких, разветвлённых. Стены были гладкими, утрамбованными её телом за долгие годы. — Невероятно, — бормотал Иккинг, разглядывая туннели при свете моей чешуи. — Это же целый подземный мир! Она прорыла ходы под всем островом! Шёпот вела нас всё глубже и глубже. Иногда туннели расширялись в огромные пещеры, иногда сужались до размеров, где могла пролезть только она. В одной из пещер я увидела горы костей — остатки её трапез за многие годы. — Вот почему на Олухе иногда пропадали овцы без следа, — догадался Иккинг. — Она забирала их снизу, прямо из-под земли! Шёпот довольно заурчала, подтверждая его догадку. Мы прошли через пещеру с подземным озером, через залы, где росли светящиеся грибы, через узкие лазы, где мне пришлось вжимать крылья, чтобы протиснуться. И везде — везде! — были следы её трудов. — Сколько же ты здесь живёшь? — спросил Иккинг, поглаживая шип, за который держался. — Годы? Десятилетия? Шёпот не ответила — она не умела говорить. Но я видела в её глазах что-то древнее. Что-то очень старое. Наконец мы вынырнули из последнего туннеля... прямо на вершине утёса, с которого открывался вид на море и на Олух вдалеке. Рассвет только начинался, золотя верхушки волн. — Вау, — выдохнул Иккинг, глядя на открывшийся вид. — У тебя тут собственный балкон с видом на всё королевство. Шёпот довольно урчала, пока Иккинг слезал с её спины. — Теперь ты тоже моя, — сказал он, почёсывая её шею (насколько это было возможно среди шипов). — Будешь жить здесь, под землёй. А когда захочешь есть — вылезай, я буду кидать тебе рыбу. Договорились? Шёпот моргнула и вдруг... ткнулась своей огромной шипастой мордой ему в грудь. Осторожно, нежно, насколько это возможно для существа, способного проглотить человека почти целиком. Иккинг засмеялся и обнял её. Обхватить целиком не получилось — слишком большая, — но он прижался к её шипастой щеке и замер на мгновение. — У меня теперь два дракона, — сказал он, поворачиваясь ко мне. — Два! Люмин, ты представляешь? Я просыпаюсь утром с мыслью, что надо накормить рыбой себя, тебя и теперь ещё и Шёпот. Мне понадобится собственный рыболовный флот! Я подошла и ткнулась носом в его плечо. Ревность? Нет, её не было. Шёпот была другой. Она не пыталась его целовать. Она просто... хотела быть рядом. Как и я. — Ладно, — Иккинг вздохнул, глядя на поднимающееся солнце. — Нам пора возвращаться. Завтра... сегодня уже тяжёлый день. Арена. Ужасное чудовище. — Он помрачнел. — Я не знаю, что делать, Люмин. Я лизнула его в щеку. «Мы что-нибудь придумаем. Вместе». — Спасибо, — прошептал он. Шёпот заурчала, прощаясь, и скользнула обратно в свой туннель. Мы с Иккингом полетели к оврагу — досыпать последние часы перед рассветом. Но я не спала. Я смотрела на спящего Иккинга, на его беззащитное лицо, и думала о завтрашнем дне. Об арене. О чудовище, которое он должен убить. «Я не дам тебя в обиду, маленький, — думала я. — Что бы ни случилось завтра, я буду рядом. Всегда». Солнце поднималось над горизонтом, золотя верхушки деревьев. Новый день начинался. День, который изменит всё.

***

Меня разбудила дрожь. Не та, привычная, когда Шёпот передвигается в своих туннелях. Другая. Глубже. Мощнее. Земля вибрировала так, будто само сердце острова начало биться в бешеном ритме. Иккинг рядом со мной подскочил мгновенно, сон слетел с него в одно мгновение. — Что это? — прошептал он, вглядываясь в предрассветный туман. А потом земля разверзлась. Я в жизни не видела ничего подобного. Она вырвалась из-под земли, как само воплощение древнего ужаса. Огромная. Белая, как снег на вершинах гор. Её тело извивалось в воздухе, змеевидное, длинное — я не могла охватить его взглядом целиком. Семьдесят метров? Восемьдесят? Она двигалась странно, завораживающе — круговыми движениями всего тела, и огромные крылья помогали ей удерживаться в воздухе. Глаза — красные, без зрачков, горящие внутренним огнём — смотрели прямо сквозь нас. — Мда... Чего то такого я и ожидал увидеть— выдохнул Иккинг. — Этого дракона нет в книге. Его НЕТ в книге драконов! Я прижалась к земле, готовая к атаке. Но гигант — самка, я почему-то сразу поняла это — не обращала на нас внимания. Она парила в небе, медленно, величественно, будто изучая мир вокруг. Её тело было усеяно шипами — не десятками, сотнями! Они торчали вдоль всего хребта, огромные, острые, смертоносные. А голова... голова была почти лысой, без шипов, но пасть... в пасти мог поместиться целый дом. Иккинг заворожённо смотрел на неё, забыв дышать. — Она может съесть остров, — прошептал он. — Такой дракон может съесть целый ОСТРОВ. Гигант уже собиралась улетать. Она сделала круг над нами, равнодушно скользнула взглядом по крошечным фигуркам внизу и начала набирать высоту. И тут я совершила ошибку. Инстинкт сработал быстрее разума. Та же тактика, что с Шёпот — яркая вспышка, чтобы ослепить, чтобы выиграть время. Я выстрелила в землю перед собой, и плазменный заряд взорвался фонтаном слепящего света. Гигант замер. Её голова медленно, очень медленно повернулась в нашу сторону. Красные глаза без зрачков уставились прямо на меня. И она полетела к нам. Не отшатнулась. Не ослепла. Её это не отпугнуло — ПРИВЛЕКЛО. Она приближалась, и с каждым её движением воздух дрожал. Она подлетела почти вплотную — так близко, что я видела каждый шип, каждую чешуйку, каждый зубец в её чудовищной пасти. Иккинг стоял ни жив ни мёртв, вцепившись в мою лапу. Я зарычала, готовясь к бою, понимая, что шансов у меня нет. Эта тварь была в десять раз больше меня. Она могла проглотить нас обоих, даже не заметив. Но вдруг земля снова разверзлась. Шёпот вылетела из своей норы с такой скоростью, что камни брызнули в стороны. Она встала между нами и гигантом, раскинув свои шипастые бока, и заговорила. Да, заговорила. На драконьем. Я слышала звуки — низкие, вибрирующие, сложные. Она объясняла что-то гиганту, убеждала, просила. И гигант... слушал. — Шёпот? — выдохнул Иккинг. — Ты... ты знаешь её? Шёпот обернулась к нам на секунду и издала короткий звук, который я истолковала как «всё в порядке, не бойтесь». А потом до меня дошло. Шёпот была её матерью. Этот гигант — это детёныш Шёпот. Огромный, семидесятиметровый, способный съесть остров — детёныш. Гигант слушала мать, склонив голову, как нашкодивший щенок. А потом её красные глаза обратились на Иккинга, и в них появилось... любопытство. Не голод. Не злость. Просто любопытство. Она медленно, осторожно, протянула морду к Иккингу. Так близко, что он мог дотронуться. — Ты... ты не будешь меня есть? — дрожащим голосом спросил он. Гигант моргнула. Потом открыла пасть и... лизнула его. Огромным, шершавым, как наждак, языком. С ног до головы. Иккинг стоял, покрытый слюной гигантского дракона, с выражением абсолютного шока на лице. — Она... она меня лизнула, — выдавил он. — Она меня просто лизнула. Шёпот издала звук, очень похожий на смех. Я тоже фыркнула. Иккинг, придя в себя, осторожно протянул руку и коснулся лба гиганта. Ладонь утонула в белой чешуе — тёплой, гладкой, удивительно приятной на ощупь. — Ты просто огромная нежная душа, да? — прошептал он. — Такая страшная снаружи, а внутри... — Он посмотрел в её красные глаза. — Как же мне тебя назвать? Ты похожа на крик. На вопль, который слышишь перед смертью. Но ты не смерть. Ты... — Он задумался. — Будешь Вопль. Вопль Смерти, которая оказалась жизнью. Гигант — Вопль — довольно заурчала. Её урчание было таким глубоким, что у меня завибрировали кости. А потом она повернулась ко мне. Я напряглась, но Шёпот успокаивающе зашипела. Вопль приблизилась и ткнулась носом в мою морду — нежно, почти робко. Я выдохнула и ткнулась в ответ. Так мы и познакомились.

***

Следующие часы стали самыми безумными в моей жизни. Иккинг, конечно же, не мог упустить шанс полетать на семидесятиметровом драконе. Вопль послушно наклонилась, позволяя ему забраться на спину между шипами, и взмыла в небо. — А-А-А-А! — орал Иккинг от восторга и ужаса одновременно. Позже Иккинг слез с неё и сел на меня. Я полетела рядом с Вопль, и мы устроили гонку. Вопль оказалась быстрой. ОЧЕНЬ быстрой. Её змеевидное тело двигалось с невероятной скоростью, разрезая воздух, как нож масло. Я выкладывалась полностью, но она всё время была чуть впереди. — Давай, Люмин! — кричал Иккинг. — Ты сможешь! Я поднажала. Крылья горели, лёгкие разрывались, но я летела быстрее, чем когда-либо в жизни. Я обогнала её на полкорпуса. Потом на корпус. Потом ещё немного. Я ПОБЕДИЛА! Я издала радостный крик, кувыркнувшись в воздухе. И в этот момент Вопль открыла пасть и... ВОПЛЬ. Это нельзя было назвать звуком. Это пронзило меня насквозь — каждую клеточку, каждый нерв, каждый импульс в мозгу. Мир перестал существовать. Осталась только эта вибрация, ломающая всё внутри. Я потеряла управление, и Иккинг тоже. Крылья задрожали, тело замерло, и я камнем полетела вниз, прямо на скалы. — ЛЮМИН! Я успела увидеть приближающиеся острые камни. Успела подумать — вот оно, глупо умереть после победы в гонке. И закрыла глаза. Но удар не наступил. Что-то огромное и мягкое подхватило меня в воздухе. Вопль. Она обвилась вокруг меня своим змеиным телом, смягчая падение, и аккуратно опустила на землю. Я лежала, тяжело дыша, и смотрела в её красные глаза. В них был испуг. И вина. — Ты... ты спасла меня, — прошептал Иккинг, сползая с моей спины и падая рядом со мной на колени. — Ты... вы обе... — Он обнял сначала меня, потом уткнулся лицом в бок Вопль. — Спасибо. Вопль издала тихий, виноватый звук. Кажется, она не хотела причинять мне вред. Просто её крик — это оружие. Она не умела его контролировать. — Всё хорошо, — сказал Иккинг, гладя её чешую. — Всё хорошо. Ты не виновата. Мы просто будем учиться, ладно? Вопль кивнула, и на душе у меня потеплело. Эта огромная белая гора оказалась просто ребёнком. Огромным, опасным, но ребёнком.

***

— Мне пора, — вдруг сказал Иккинг, глядя на солнце, поднявшееся уже высоко. — Арена. Ужасное чудовище. — Он сглотнул. — Я не буду его убивать. Я насторожилась. А что он будет делать? — Я приручу его, — твёрдо сказал он. — Прямо там. На глазах у всех. Я докажу им, что драконы не злые. Что с вами можно дружить. Он посмотрел на Вопль. — Ты можешь мне помочь? Вернись пока в пещеру. Но если я позову... если услышишь, что мне нужна помощь — прилетишь? Вопль кивнула. — И ещё, — Иккинг замялся. — Можно проверить... сколько ты можешь стрелять? Ну, лимит выстрелов. Пока не устанешь и не начнёшь перезаряжаться? Вопль наклонила голову, явно не понимая, зачем это нужно, но согласилась. Она повернулась к скале, торчащей из воды неподалёку, и... выстрелила. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Очередь. Быстрая, мощная, непрерывная очередь. Скала вспыхнула, расплавилась, потекла огненными ручьями в море. А Вопль даже не запыхалась. Она обернулась к нам с совершенно невинным выражением морды. — Без лимита, — выдохнул Иккинг. — У неё нет лимита. Она может стрелять вечно. Он подбежал и обнял её огромную морду, насколько хватило рук. — Ты совершенство, — сказал он. — Абсолютное совершенство. Вопль довольно урчала, пока Иккинг гладил её по носу. — Ладно, — сказал он наконец, отпуская её. — Нам пора. Вопль, ты знаешь, что делать. Мы на Олухе. Если что — мы позовём. Вопль кивнула, развернулась и... нырнула в море. Я с удивлением смотрела, как её огромное тело скользит под водой со скоростью, не уступающей полёту. Она плыла к Олуху. — Она пророет там туннели, — догадался Иккинг. — Огромные, под всем островом. Чтобы слышать всё. Чтобы быть рядом, если я позову. Я посмотрела на него. На своего маленького, безумного, невероятного человека. — Летим? — спросил он, забираясь мне на спину. Я расправила крылья. «Летим, маленький. Покажем им, кто ты на самом деле». Мы взлетели. Внизу остался островок, где мы обрели новую семью — Шёпот и Вопль. Впереди был Олух. Арена. И битва, которая изменит всё. «Держись, Иккинг. Я с тобой».