Часть 4. Глава 53.

Энола

Утро после пожара в Скотленд-Ярде встретило меня тяжестью в голове и странным ощущением нереальности происходящего. Я лежала в постели, глядя в потолок, и пыталась убедить себя, что вчерашнее мне не приснилось. Дети уже встали и возились где-то внизу — слышался топот маленьких ног, смех Тэтти и спокойный голос Тьюксберри, который, судя по всему, пытался организовать завтрак. Я села, потянулась к трубке на прикроватном столике. Руки слегка дрожали — сказалось нервное напряжение. Закурила, глядя, как дым вьётся к потолку, и попыталась собрать мысли в кучу. Вчера мы с Тьюксберри разобрали почти все бумаги из папки, которую я спасла из огня. Сегодня предстояло вернуться к ним снова, уже на свежую голову, и попытаться увидеть то, что упустили ночью. — Мама! — Тэтти влетела в спальню, запрыгнула на кровать и устроилась рядом, прижимаясь к моему боку. — Ты долго спишь! Папа сказал, что у тебя был трудный день, но я соскучилась. — Я тоже соскучилась, — я погладила её по голове, откладывая трубку. — Ты завтракала? — Да. — Она показала на животе, где явно осталось пятно от варенья. — Каша была. С вареньем. — Вижу. В дверях появился Тео. Он не бежал, как сестра, а вошёл осторожно, внимательно оглядывая комнату, будто искал что-то подозрительное. Волосы, чуть влажные после умывания, вились на концах, и я снова поймала себя на мысли, как же он похож на Шерлока в этом своём изучающем взгляде. — Мама, — сказал он, подходя ближе. — Ты в порядке? — Да, малыш. Просто устала. — Из-за пожара? — Он смотрел на меня в упор, и я поняла — не отмахнуться, не соврать. — Да. Из-за пожара. — Ты кого-то спасла? — спросила Тэтти, которая уже успела переключить внимание на мою трубку. — Папа сказал, ты кого-то спасла. — Спасла. Одного полицейского. — Он теперь твой друг? — Тэтти была неумолима. — Наверное. — А он придёт к нам в гости? — Не знаю, милая. Может быть. Тео молчал, но я чувствовала его взгляд. Он запоминал. Всё запоминал. — Идите играть, — сказала я, понимая, что если не встану сейчас, то пролежу так весь день. — Маме нужно работать. — Опять работать? — Тэтти надула губы. — Ты всё время работаешь. — Потому что мама ищет плохих людей, — ответил за меня Тео, беря сестру за руку. — Пойдём, я покажу тебе, как строить башню. Они ушли, а я заставила себя подняться. Умылась ледяной водой, оделась и спустилась в гостиную, где меня уже ждали разложенные на столе бумаги и чашка остывшего чая. Тьюксберри сидел в кресле с газетой, но я видела — он наблюдает за мной. — Детей покормил? — спросила я, садясь к столу. — Да. Тэтти съела две порции каши и всё варенье, кажется. Тео помогал Гектору делать зарядку. — Гектору? — Я невольно улыбнулась. — Заставлял его бегать по саду. Пёс был не в восторге. Я взяла первую папку, открыла. Списки, показания, отчёты. Строка за строкой, факт за фактом. Где-то здесь, среди этих бумаг, пряталась истина. Оставалось только найти её. День тянулся медленно. Я перечитывала документы, делала пометки, сопоставляла даты и имена. Тьюксберри то появлялся, то исчезал — проверял детей, приносил чай, просто сидел рядом, молчаливо поддерживая. Дети заглядывали несколько раз — Тэтти показывала новые рисунки, Тео задавал вопросы, на которые я отвечала односложно, погружённая в работу. К обеду голова начала пухнуть от информации. Я откинулась на спинку стула, закрыла глаза. — Бесполезно, — сказала я вслух. — Я ничего не понимаю. — Понимаешь, — возразил Тьюксберри, подходя сзади и массируя мне плечи. — Просто пока не видишь целого. — Целое не складывается. У нас есть убитые подростки три года назад. Взорванный лайнер сейчас. Покушение на тебя. Поджог Скотленд-Ярда. Хромой мужчина. Рыжая женщина. Монтгомери, который исчез. — Я перечисляла, загибая пальцы. — И ни одной связующей нити. — А если нить не одна? — предположил он. — Если это разные люди с разными целями, которые просто совпали во времени? — Шерлок не верит в совпадения. Я тоже. — Шерлок не всегда прав. — Сейчас он прав. В дверь постучали. Мы переглянулись — кто бы это мог быть? Тьюксберри пошёл открывать, а я осталась сидеть, прислушиваясь. Через минуту он вернулся с конвертом в руке. — Тебе, — сказал он, протягивая письмо. — От матери. Я взяла конверт, вскрыла. Мама писала шифром. Через несколько минут я расшифровала и легко узнала её. Пишет коротко, как всегда — без лишних эмоций, по делу. «Энола, дошли слухи о том, что происходит в Лондоне. Знаю, ты думаешь, не связана ли я с этим. Отвечаю сразу: нет. Мои методы всегда были другими, и ты это знаешь. Я далеко и не собираюсь вмешиваться. Но если понадобится помощь — я рядом. Береги детей. Хризантема». Я перечитала письмо дважды. Внутри кольнуло — неужели она думает, что я могла её заподозрить? Хотя... после всего, что было, после её прошлого, после тех поджогов и взрывов, в которых она участвовала... да, я могла. И она это знала. — Что пишет? — спросил Тьюксберри. — Что она не причастна. — Я отложила письмо. — И что готова помочь, если нужно. — Поможет? — Не знаю. — Я закурила, глядя на конверт. — Она всегда была сама по себе. Но сейчас... сейчас я не знаю, кому верить. — Мне можешь верить, — просто сказал он. Я посмотрела на него — на человека, который был рядом все эти годы, который никогда не предавал, не обманывал, не оставлял. И вдруг стало легче. — Знаю, — ответила я. — Это единственное, в чём я не сомневаюсь. День клонился к вечеру. Дети играли наверху, Гектор изредка взлаивал, участвуя в их забавах. Я сидела над бумагами, перебирая одни и те же факты, и чувствовала, как мозг закипает. — Смотри, — сказала я Тьюксберри, показывая на одну из бумаг. — Здесь список людей, которые были на лайнере и имели доступ к трюму. Монтгомери — в этом списке. — Он был важной шишкой, конечно, у него был доступ куда угодно. — Но посмотри на время. — Я ткнула пальцем в другую графу. — За час до взрыва его видели в ресторане. А свидетель, стюард, видел хромого в трюме примерно в то же время. — Значит, это не Монтгомери? — Или у него был сообщник. Или он специально создал себе алиби. Мы замолчали, переваривая. — А что с той рыжей женщиной? — спросил он. — Её так и не нашли? — Нет. Исчезла. Как сквозь землю провалилась. — Как Алая Дама тогда, — заметил он. — Тоже женщина, тоже неуловимая. — Думаешь, это она? — Не знаю. Но почерк похож. — Он помолчал. — Только тогда она хотела взорвать театр с королевой. А теперь — лайнер с народом. Другие цели. — Может, она не одна. Может, это организация. — Я встала, подошла к окну. — И если так, то мы даже не представляем, насколько она велика. За окном темнело. В саду зажглись фонари, и их свет отражался в мокрых после дождя листьях. Красиво. Спокойно. Так непохоже на то, что творилось у меня в голове. — Энола, — Тьюксберри подошёл сзади, обнял. — Ты не одна. Помни. — Помню. — Я прижалась к нему. — Просто иногда кажется, что я кручусь на месте, как белка в колесе, и ни на шаг не приближаюсь к разгадке. — Приближаешься. Просто не видишь этого. — Откуда ты знаешь? — Знаю. — Он поцеловал меня в висок. — Потому что я в тебя верю. Мы стояли так долго, глядя на темнеющий сад, и я чувствовала, как уходит напряжение. Не совсем, но достаточно, чтобы дышать стало легче. — Мама! — Тэтти влетела в гостиную. — Мама, Тео говорит, что умеет считать до ста! А я не верю! — Умею, — спокойно сказал Тео, появляясь в дверях. — Проверим? — я подхватила дочь на руки. — Давай, Тео, считай. Он начал считать. Ровно, без запинки, до самого конца. Когда он дошёл до ста, Тэтти захлопала в ладоши. — Умеет! Мама, он правда умеет! — Молодец, — похвалила я сына. — А ты умеешь? — Я умею до двадцати, — надулась Тэтти. — Потому что я маленькая ещё. — Вырастешь — научишься, — пообещал Тьюксберри, подхватывая её на руки. — А теперь — ужин и спать. — Не хотим спать! — хором заявили дети. — Хотите, — усмехнулась я. — Уже глазки слипаются. Вечер прошёл в привычной суете. Ужин, купание, сказка на ночь — про синего и розового дракончиков, которые на этот раз искали волшебный цветок, исполняющий желания. Дети слушали, затаив дыхание, а когда сказка закончилась, Тео спросил: — Мама, а у тебя есть желание? — Есть, — ответила я. — Какое? — Чтобы вы были счастливы и здоровы. — Это просто, — сказала Тэтти. — Мы уже счастливы. Я поцеловала её в лоб, поправила одеяло Тео, пожелала им спокойной ночи и вышла. В гостиной меня ждали бумаги. Я села за стол, взяла трубку, закурила. Ночь обещала быть долгой. Но я не сдавалась. Строка за строкой, факт за фактом, я приближалась к истине. Пусть медленно. Пусть с догадками, которые оказывались ложными. Пусть с отчаянием, которое приходилось гнать прочь. Я найду их. Чего бы это ни стоило.