Часть 3. Трофеи

Тишина в городе героев стала звенящей. Прошло два месяца. Мидория Идзуку официально считался самым разыскиваемым беглецом в стране. Его лицо — старое, еще с зелёными волосами и улыбкой — висело на каждом столбе. Но те, кто сталкивался с ним лицом к лицу, говорили, что узнают только маску. Птицу. Клюв. — Он как ворон, — сказал один патрульный, которого нашли в переулке без сознания. — Возникает из ниоткуда, смотрит, оценивает... и исчезает. Первые жертвы были мелкими злодеями. Их находили в разных концах города — живых, но с аккуратным разрезом на затылке. Кто-то терял память о последних часах. Кто-то навсегда лишался причуды. — Он не убивает, — констатировал Аизава на совещании. — Он коллекционирует. — Что он коллекционирует? — спросила Дзунран. — Причуды. Или то, что он считает их источником. В убежище Мидории больше не было чертежей на стенах. Теперь там были стеллажи. Стеклянные банки, аккуратно подписанные, стояли рядами. В каждой, в специальном растворе, плавал крошечный кусочек ткани. Гипофиз. Эпифиз. Фрагменты коры головного мозга. «Ускорение регенерации — образец 1» «Управление гравитацией — неудачный, отторжение» «Огненное дыхание — перспективный» Мидория сидел за столом, водя скальпелем над очередным образцом. Его пальцы, скрытые чёрными перчатками, не дрожали. На столе лежала открытая книга по нейрохирургии двадцатилетней давности, испещренная его пометками. — Отторжение, — бормотал он. — Организм не принимает чужеродный имплант. Но если создать не органический носитель, а механический... Он отложил скальпель и подошёл к главному чертежу, висящему отдельно. «Двигатель Архонта. Проекция». В центре схемы была изображена капсула, наполненная жидкостью. К ней вели тысячи проводов и трубок. А в самой капсуле... плавал человеческий мозг. Целый. Живой. — Один донор, — прошептал Мидория, касаясь чертежа кончиками пальцев. — Один идеальный донор с причудой, способной питать всё тело. И тогда... Он замолчал. В его глазах загорелся тот самый холодный огонь. — Тогда Архонт проснётся. ______________________________________________ Новость облетела весь город за час. Легендарный злодей «Кайдзен» — тот самый, что десять лет держал в страхе восточные районы, чья причуда «Абсорбция» позволяла впитывать любую энергию и становиться сильнее — был пойман. Герои ликовали. Транспортировка в тюрьму строгого режима «Тартар» была назначена на завтра. — Идеально, — прошептал Мидория, выключая новости. Кайдзен был не просто силён. Его причуда была вечной. Поглощая энергию, он мог жить столетиями. Его мозг, его эпифиз — это был идеальный генератор. Неугасаемый источник. — Спасибо, герои, — улыбнулся Мидория под маской. — Вы принесли мой подарок прямо к порогу. Колонна машин с Кайдзеном двигалась по пустынному шоссе в час ночи. Семь броневиков, два десятка героев профессионалов, воздушное прикрытие. Никто не заметил фигуру на мосту. Мидория стоял на перилах, глядя вниз. Белый халат развевался на ветру, маска хищно поблескивала в свете фар приближающейся колонны. В руках он держал не оружие. Он держал пульт. — Теперь вы увидите, — прошептал он. — Увидите, на что способен строитель. Он нажал кнопку. Мост взорвался не снарядами, а светом. Сотни ослепительных вспышек, спрятанных им под дорожным полотном за неделю до этого, ударили по глазам героям. Машины вильнули. Одна врезалась в отбойник, вторая перевернулась. — Что за?! — заорал Синкан Каминари, отвечающий за воздушную поддержку, но его молнии били в пустоту. Мидория спрыгнул с моста. Берцы с усилителями удара встретили асфальт с глухим стуком. Он приземлился прямо на крышу центрального броневика. — Внутри, — констатировал он, прислушиваясь к биению сердец через вибрацию металла. — Пятеро охраны. И мой двигатель. То, что произошло дальше, вошло в легенды как «Инцидент на мосту». Мидория двигался не как человек. Металл под кожей делал его удары быстрее, кости — крепче, а отсутствие страха — смертоноснее. Он не использовал причуду. Он использовал знание. Каждое движение было точным рассчитанным ударом в нервный узел, в сонную артерию, в точку временного паралича. Герои падали один за другим, не в силах даже активировать свои способности. — Ты! — закричал охранник внутри броневика, когда дверь слетела с петель. Мидория вошёл внутрь. Белый халат был забрызган чужой кровью, но на лице (том, что видно из-под маски) не было эмоций. Кайдзен, прикованный к креслу цепями, смотрел на него с любопытством и страхом. — Ты пришёл за мной, птичка? — усмехнулся злодей. — Освободить? — Нет, — Мидория склонил голову, рассматривая его как экспонат. — Ты не поймёшь. Но твоя смерть станет рождением. Рождением бога. Он вынул шприц. — Что ты делаешь?! — Кайдзен дёрнулся, но цепи держали крепко. — Анестезия, — спокойно ответил Мидория. — Ты будешь жить. Долго. Очень долго. Просто в другой форме. _______________________________________________ Аизава ворвался в убежище через три часа после нападения. Он шёл по кровавым следам, которые Мидория даже не пытался скрыть. Вёл его не запах крови — вёл его страх за ученика. За того мальчика, которого он не уберёг. Дверь в главный зал была открыта. — Мидория, — позвал Аизава, активируя причуду. Ответа не было. Только мерный гул машин и запах озона. Он вошёл внутрь и замер. В центре зала стоял ОН. Мидория стоял спиной ко входу, перед огромной капсулой, наполненной зеленоватой жидкостью. В капсуле плавало тело. Нет, не тело — то, что от него осталось. Опутанное проводами, с трепанацией черепа и вживлёнными в позвоночник электродами. Кайдзен был жив. Его глаза были открыты и смотрели в никуда, а мозг, подключённый к тысячам контактов, пульсировал в такт машине. — Работает, — голос Мидория звучал благоговейно. — Смотрите, сэнсэй. Он не чувствует боли. Он просто... горит. Энергия течёт. Вечно. Аизава перевёл взгляд на самого Мидорию и сделал шаг назад. Белый халат был залит кровью так, что его первоначальный цвет угадывался с трудом. Берцы стояли в луже физиологического раствора. Но страшнее была голова. Волосы Мидория стали белыми полностью. Ни одного зелёного волоска. Абсолютная, мертвенная белизна. Шрам между бровей, казалось, углубился, пульсируя в такт машине за спиной. — Ты убил человека, — тихо сказал Аизава. — Я создал бога, — поправил Мидория, медленно поворачиваясь. Из прорезей маски на учителя смотрели глаза, в которых не осталось ничего человеческого. Только восторг творца, только жажда совершенства. — Остался последний штрих, — продолжил Мидория, делая шаг вперёд. — Двигатель есть. Тело готово на семьдесят процентов. Но мне не хватает одного импланта. — Ты никуда не пойдёшь. — Я и не собираюсь, — улыбнулся Мидория, и эта улыбка была страшнее любого крика. — Он уже здесь. Он коснулся пальцем своей груди, туда, где под кожей угадывался металлический контур. — Последний имплант — сердце. Механическое сердце, которое не устанет, не остановится. Но я не могу вживить его сам. Мне нужен хирург. Он посмотрел на Аизаву в упор. — Или я могу попрактиковаться на вас, сэнсэй. А потом сделаю себе сам. Выбор за вами. Аизава понял. Мальчик, которого он знал, исчез. Остался только Архонт. Строитель. Безумец в маске ворона, готовый перекроить мир под свои чертежи. — Прости, Идзуку, — сказал Аизава, бросаясь вперёд. — Но я не дам тебе умереть. — Умереть? — рассмеялся Мидория, уклоняясь от захвата с неестественной грацией. — Я не умираю, сэнсэй. Я рождаюсь. Их схватка в зале, среди гудящих машин и плавающего в капсуле полумертвого тела, стала легендой. Герой против своего ученика. Учитель против архитектора безумия. Но даже Аизава не знал, что на периферии зрения, в темноте коридора, стоят ещё двое. Бакуго и Тодороки. Они следили за Мидорией с самого побега. И теперь, глядя на то, во что превратился их друг, они должны были принять решение. Убить Архонта. Или попытаться спасти Идзуку.