Глава 3

На следующий день солнце припекало почти по-летнему. Лара нашла его у речки — там, где ивы склоняли свои длинные ветви к самой воде, создавая уютный зеленый шатер. Рейн выглядел максимально расслабленным. Он растянулся на сочной траве, закинув одну руку за голову, а другую лениво опустив в прохладную воду, задумчиво перебирая пальцами речную гальку на дне. Услышав шаги, его ухо дрогнуло, но он даже не открыл глаз. На его губах играла самодовольная ухмылка. Лара присела рядом, расправляя подол платья. Тишину нарушало только журчание воды и далекий стук дятла. — Ну что, Шапочка, — подал он голос, наконец открывая один янтарный глаз. — Как прошел ваш вчерашний пир? Твой старик-охотник, небось, весь вечер бил себя в грудь, рассказывая, какой он великий следопыт? Лара удивленно вскинула брови. — Откуда ты знаешь? Папа действительно был в восторге. Они принесли оленя и лисиц... Стоп. Рейн? Она прищурилась, глядя на то, как Рейн лениво заболтал рукой в воде, поднимая брызги. — Только не говори мне, что это... — Именно, — перебил он её, наконец садясь и встряхивая мокрой кистью прямо на неё. Лара возмущенно ойкнула, когда холодные капли попали ей на щеки. — Скажи спасибо своему лохматому нахалу. Я потратил полночи, чтобы пригнать этого жирного оленя прямо под их носы, а лисиц вообще оставил чуть ли не на пороге их лагеря. Он подался вперед, сокращая дистанцию, и заглянул ей в глаза, в его взгляде смешались лукавство и гордость. — Твой отец теперь уверен, что он — гроза лесов, и ближайшую неделю будет лениво пить эль и чистить свои железки, вместо того чтобы вынюхивать мои следы у ручья. Я купил нам немного времени, Лара. Считай это платой за те мясные пирожки. Лара замерла, пораженная его самоотверженностью (которую он, конечно, пытался выдать за обычный расчет). Этот дикий зверь, которого вся деревня считала монстром, заботился о спокойствии её семьи больше, чем сами соседи. — Ты... ты рисковал собой ради того, чтобы папа просто наелся? — тихо спросила она. Рейн фыркнул, картинно закатив глаза, и снова повалился на траву, потянув её за руку за собой, чтобы она тоже прилегла рядом. — Не льсти себе. Я просто не люблю, когда мне мешают отдыхать. А твой отец слишком громко топает своими сапогами. Он закинул ногу на ногу, и его хвост довольно заплескал по воде, как весло. — Но раз уж я такой благородный... может, наградишь меня чем-то повкуснее вчерашних пирожков? Лара поудобнее устроилась на мягкой траве, сложив руки замком на животе. Над ней колыхался зеленый шатер из ветвей ивы, сквозь который просеивались тонкие лучи солнца. Воздух здесь был таким спокойным, что на мгновение показалось — во всем мире остались только они двое и мерный шепот реки. На наглое требование Рейна о награде она лишь лукаво прищурилась, не поворачивая головы. — Мечтай побольше, Рейн, — мягко ответила она, и на её губах заиграла безмятежная улыбка. Она закрыла глаза, наслаждаясь теплом и тем редким чувством безопасности, которое мог подарить ей только этот невозможный оборотень. Теперь, когда она знала о его «подарке» отцу, её благодарность была куда глубже, чем она готова была признать вслух. Рейн издал какой-то разочарованный, но явно шутливый звук, похожий на ворчание сытого пса. — Мечтать? — переспросил он, приподнявшись на локте и глядя на её спокойное лицо. — Ты же знаешь, Шапочка, я предпочитаю брать своё, а не витать в облаках. Он замолчал, рассматривая её профиль. В этот момент его хвост, который он так и не вытащил из воды, внезапно замер, а потом с силой хлопнул по поверхности, окатив Лару целым фонтаном брызг. — Эй! — Лара подпрыгнула на месте, протирая глаза, пока Рейн заливался своим коротким, хриплым смехом. — Ну вот, теперь ты не только сладкая, но и мокрая. Так гораздо лучше. Лара потянулась за сорванным цветком, чтобы запустить в него, но замерла. В лесу что-то изменилось. Птицы, только что щебетавшие над головой, внезапно смолкли. Рейн мгновенно перестал смеяться. Его уши прижались к голове, а взгляд стал острым и холодным. Он бесшумно поднялся на ноги, заслоняя Лару собой. — Кажется, наши мечты прерывают, — сказал он, и в его голосе уже не было ни капли той ленивой нежности, что минуту назад. Шорох приближающихся шагов по сухой листве был еще далеко для человеческого уха, но для Рейна он прозвучал как гром среди ясного неба. Это не был осторожный шаг зверя — это был тяжелый сапог человека, который привык чувствовать себя хозяином леса. Рейн среагировал мгновенно. Он не стал убегать, вместо этого он рывком притянул Лару к себе, зажимая ей рот ладонью прежде, чем она успела вскрикнуть от неожиданности. — Ни звука, — одними губами выдохнул он. Он увлек её за собой в густое сплетение ивовых ветвей и колючего кустарника, нависающего над самым берегом. Там, в тени и сырости, они буквально вжались в береговой откос. Рейн накрыл её своим телом, прижимая к земле так плотно, что Лара чувствовала, как бешено и мощно колотится его сердце. Его хвост, обычно такой активный, сейчас обернулся вокруг её ног, стараясь не задеть ни единого листочка. Спузь мгновение на берег вышел охотник. Это был Томас — один из помощников отца Лары, молодой и амбициозный парень, который всегда мечтал отличиться. Он остановился в паре метров от их укрытия, поправил ружье на плече и сплюнул в воду. — Где-то здесь этот след обрывался... — пробормотал он, озираясь. Лара замерла, боясь даже дышать. Прямо перед её глазами была шея Рейна — она видела, как напряглись жилы на его горле. Его золотистые глаза потемнели, превратившись в два узких зрачка, а верхняя губа едва заметно дрогнула, обнажая край клыка. Он был готов прыгнуть в любую секунду, если их обнаружат. Томас сделал шаг к ивам. Ветки затрещали. Лара зажмурилась, чувствуя, как когти Рейна невольно впились в землю рядом с её плечом. Нахал сейчас превратился в настоящего, смертельно опасного хищника. — Тьфу ты, — вдруг чертыхнулся Томас, запутавшись в корнях. — Опять померещилось. Прав был старик, после вчерашнего оленя везде волки чудятся. Он постоял еще немного, оглядывая реку, и, к огромному облегчению Лары, развернулся и зашагал в сторону деревни. Только когда шаги окончательно стихли, Рейн медленно, очень медленно ослабил хватку. Он не спешил подниматься, продолжая нависать над Ларой в тесном пространстве между ветками. Его дыхание было тяжелым и горячим. — Твой приятель был в одном шаге от того, чтобы стать моим ужином, — произнес он, и в его голосе всё еще вибрировала звериная угроза. Затем он повернулся к ней и сказал: — Ты слишком вкусно пахнешь, Шапочка. Твой запах тянется за тобой, как шлейф. Мне стоит больших трудов его скрывать. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его наглая ухмылка начала медленно возвращаться на лицо, хотя зрачки всё ещё были расширены от адреналина. — Ну что, испугалась? — он чуть склонил голову, кончиком уха задев её щеку. — Теперь ты мне точно должна. Прятки в кустах — это тебе не веночки плести. Лара, как только поняла, что опасность миновала, с силой упёрлась ладонями в его грудь. — Рейн! Пусти! — прошипела она, отталкивая его. Рейн, посмеиваясь, неохотно откатился в сторону, давая ей пространство. Лара тут же вскочила на ноги, раскрасневшаяся и взбудораженная. Её пальцы судорожно вцепились в ткань юбки, которую она принялась яростно разглаживать и поправлять — во время их поспешного прыжка в кусты платье задралось выше положенного, и осознание этого жгло щеки сильнее любого мороза. — Ты... ты просто невозможен! — выдохнула она, пытаясь вернуть себе самообладание и поправляя сбившийся на плечо капюшон. — Он мог нас увидеть! Нас обоих! Рейн остался сидеть на траве и с нескрываемым удовольствием наблюдая за её суетой. Его хвост лениво прочертил дугу по земле, а в глазах снова заиграл невыносимый блеск нахала, который чувствует себя хозяином положения. — Да ладно тебе, Шапочка, — протянул он своим низким, бархатистым голосом. — Могла бы и подольше полежать. Я-то уж точно был бы совсем не против. В кустах было довольно уютно, не находишь? Он прищурился, явно наслаждаясь тем, как Лара вспыхнула еще сильнее. — И платье тебе идет, даже когда оно... немного не в порядке, — добавил он, нагло скользнув взглядом по её фигуре. — Это придает тебе вид настоящей лесной разбойницы, а не прилежной дочки охотника. Лара замахнулась на него пустой корзинкой, но Рейн лишь ловко увернулся, продолжая широко улыбаться. — Замолчи! — Лара наконец справилась с платьем и теперь стояла перед ним, подперев бока руками. — Тебе всё шутки, а если бы Томас обернулся? Тебе бы пришлось его... — она запнулась, не желая произносить это слово. — Пришлось бы, — легко согласился Рейн, и на мгновение его улыбка стала острой, как лезвие. — Но я бы предпочел, чтобы он ушел. Не хочу портить кровью такой чудесный день. Он поднялся одним плавным движением, стряхивая с плеча приставший лист ивы, и сделал шаг к ней, снова бессовестно вторгаясь в её личное пространство. — Ну что, успокоилась? Или мне нужно снова тебя "спасать", чтобы ты перестала на меня шипеть? Лара подхватила корзинку так резко, будто та была набита золотом, а не крошками от пирожков. Щеки всё еще пылали, а сердце никак не хотело возвращаться к нормальному ритму. — Всё, с меня хватит! — отрезала она, делая широкий шаг назад, подальше от его обжигающего взгляда и этой невыносимой ухмылки. — Я возвращаюсь в деревню! Не иди за мной! Потому что, если папа что-то заподозрит, то никакой олень мне не поможет. Рейн картинно вздохнул, его плечи поникли с долей наигранного трагизма, а хвост разочарованно шлепнулся на траву. — Ну вот, на самом интересном месте, — протянул он, демонстративно вытирая несуществующую слезу. — А я-то думал, мы обсудим вторую порцию мясного угощения... или ещё чего поинтереснее. Ты разбиваешь мне сердце, Шапочка. Оно ведь у меня почти человеческое, помнишь? — Оно у тебя волчье и наглое, — фыркнула Лара, уже пятясь к тропинке. — Сиди здесь и не высовывайся. И не смотря на меня так! Ты похож на... на... — она не нашла слов, махнула рукой и почти бегом пустилась прочь. — На твоего любимого нахала? — донесся ей в спину его насмешливый голос, заставив её прибавить ходу. Рейн проводил её взглядом до тех пор, пока алое пятно её плаща не скрылось за густыми зарослями орешника. Как только она исчезла, его лицо мгновенно изменилось. Улыбка растаяла, уступив место хищной сосредоточенности. Он принюхался к воздуху, проверяя, не затаился ли кто-то ещё где-то поблизости, и тихо рыкнул. Ему не нравилось, что его Ларе приходится дрожать перед этими "людишками с ружьями".