Глава 4

Лара тем временем летела по лесу, едва касаясь земли. Она успела проскочить через заднюю калитку и оказаться на заднем дворе дома как раз в тот момент, когда Томас входил в главные ворота деревни, что-то оживленно доказывая другим охотникам. Она прислонилась спиной к прохладной стене сарая, и села на ступеньку пытаясь отдышаться и привести в порядок растрепанные волосы. Она сидела на верхней ступеньке крыльца, обхватив колени руками и стараясь дышать как можно ровнее. Сердце всё ещё пускалось вскачь при воспоминании о том, как Рейн прижимал её к себе в зарослях ивы, но снаружи она старалась казаться воплощением спокойствия. На площади Томас размахивал руками, пытаясь убедить старших охотников, что у реки «воздух пахнет иначе» и трава примята так, будто там боролись два огромных зверя. Отец Лары лишь лениво отмахнулся от него, проверяя тетиву лука — после вчерашнего оленя авторитет Томаса был где-то на уровне плинтуса. А всё из-за того что он на погоне за оленью продемонстрировал свои "навыки" охоты. Его рассказы сочли просто попыткой привлечь к себе внимание. — Опять он за своё... — раздался рядом тяжелый, полный досады вздох. Лара вздрогнула, но тут же расслабилась. Рядом с ней на ступеньку опустился Авель. Младший брат Томаса был полной его противоположностью: спокойный, рассудительный и, к счастью для Лары, совершенно не разделяющий охотничий азарт своей семьи. Они дружили с детства, и Авель был одним из немногих, с кем Лара могла просто помолчать. — Твой брат сегодня особенно красноречив, — заметила Лара, стараясь, чтобы её голос не дрогнул. — Мой брат — идиот, — Авель подпер подбородок кулаком, с тоской глядя на Томаса. — Ему везде мерещатся заговоры и оборотни. То он видел тень размером с дом, то теперь «странный запах» у реки. Лара, он вчера перегрелся на солнце, а сегодня пытается доказать отцу, что он герой. Извини за этот цирк. Он повернулся к ней, и в его глазах промелькнуло сочувствие. — Тебе, наверное, и так несладко из-за того, что дядя (отец Лары) заставляет тебя сидеть дома. А тут ещё этот выскочка со своими сказками. Лара невольно улыбнулась. Если бы Авель только знал, что «сказки» Томаса на этот раз были чистой правдой, он бы, наверное, поседел на месте. — Всё в порядке, Авель. Я привыкла, — ответила она, глядя, как Томас, наконец сдавшись под насмешками старших, побрел в сторону кузни, обиженно пиная камни. — Знаешь, — Авель понизил голос, — отец завтра хочет отправить Томаса чинить изгородь на другом конце деревни, чтобы он под ногами не путался. Так что в лесу будет поспокойнее. Лара кивнула, а про себя подумала, что нужно будет завтра же сообщить об этом Рейну. Ушастый нахал наверняка придумает, как использовать это «затишье» для очередной дерзкой выходки. Авель прищурился, и его взгляд замер на плече Лары. Прежде чем она успела среагировать, он протянул руку и аккуратно снял с алой ткани длинную, жесткую серую шерстинку. Она предательски поблескивала на солнце, совсем не похожая на ворс от бабушкиного одеяла или мех домашнего пса. — Хм... Лара, гляди. Откуда это? — Авель покрутил шерстинку между пальцами. — Для оленя слишком темная, для лисы — слишком длинная. Выглядит так, будто ты обнималась с огромным матерым псом. Или... Сердце Лары пропустило удар, но она даже глазом не повела. Она лишь небрежно стряхнула воображаемую пыль с капюшона и пожала плечами. — Понятия не имею, откуда она взялась. Наверное, у бабушки в сенях зацепила, у неё там вечно какой-то старый мех валяется. Или пока через кусты продиралась, мало ли зверей в лесу чешется о ветки? Чтобы не дать Авелю времени на раздумья (а он был парнем сообразительным), Лара тут же перехватила инициативу. Она подалась вперед и с самым живым интересом, на который была способна, спросила: — Лучше расскажи, как твои дела в кузнице? Мастер Хорн всё ещё заставляет тебя ковать только подковы, или наконец доверил что-то посерьезнее? Авель тут же преобразился. Его глаза загорелись фанатичным огоньком, который бывает только у людей, влюбленных в свое дело. Он выронил шерстинку (которую тут же подхватил и унес вечерний ветерок, к огромному облегчению Лары) и зажестикулировал. — О, ты не поверишь! Сегодня он разрешил мне самому выправлять заготовку для нового охотничьего ножа. Работа тонкая, металл капризный, но Хорн сказал, что у меня «чувство стали» просыпается. Только вот... — он немного замялся и понизил голос. — Знаешь, какой заказ пришел сегодня от старосты? Огромная партия капканов с усиленными пружинами. И... он просил добавить в сплав серебряную крошку. Лара похолодела. Серебряная крошка. В деревне такие вещи делали только тогда, когда действительно собирались идти на кого-то, кто сильнее и хитрее обычного волка. — Хорн ворчит, что это перевод ценного металла, — продолжал Авель, не замечая, как побледнела подруга. — Но староста настоял. Говорит, раз Томас так уверен, что в лесу что-то «не то», лучше перестраховаться. Так что я завтра весь день буду у горна — работы выше крыши. Лара кивнула, стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой. — Рада за тебя, Авель. Про нож — это большой шаг. Но ты не перетруждайся там, ладно? Когда Авель, наконец попрощавшись, ушел домой, Лара осталась сидеть на крыльце в полной темноте. Информация о серебряных капканах жгла её изнутри. Рейн должен узнать об этом. Прямо сейчас. Но как выбраться из дома, когда отец проверяет засовы на дверях?

***

Весь мир будто сговорился против Лары. Она планировала выскользнуть с рассветом, пока роса еще не сошла с травы, но реальность обрушилась на неё горой домашних дел. — Лара, помоги с тестом! — Лара, присмотри за сорванцами соседки, ей нужно на рынок! — Лара, картофель сам себя не почистит! Она металась по дому и двору, стиснув зубы. Каждый час промедления казался ей вечностью. Перед глазами так и стоял Авель, подсыпающий серебряную крошку в раскаленный металл. Пока она возилась с плачущими детьми и пыльным складом, кузня работала на полную мощность. Только к полудню, когда солнце встало в зените и тени стали короткими и резкими, ей удалось сорвать фартук. — Мам, я к бабушке! Она просила принести свежей зелени! — крикнула Лара, хватая пустую корзинку. — Опять? Ну беги, только не задерживайся, отец скоро вернется с окраины! Лара не шла — она летела. Ноги сами несли её к заветной речке, но в лесу было непривычно тихо. Полуденный зной заставил птиц умолкнуть, и только цикады надрывно трещали в сухой траве. Добежав до ивового шатра, она не увидела Рейна на привычном месте. Вода в речке текла всё так же лениво, но на траве никого не было. — Рейн! — шепотом позвала она, оглядываясь. — Рейн, ты здесь? Никакого ответа. Лишь легкий ветерок шелестел листвой. Лара почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели он решил уйти вглубь леса? Или... или капканы уже расставлены? Вдруг сверху, с густой ветки могучего дуба, раздался знакомый насмешливый голос, заставивший её подпрыгнуть на месте: — Ты опоздала, Шапочка. Я уже начал думать, что ты решила променять меня на того кузнеца, с которым так мило ворковала на крыльце. Рейн спрыгнул на землю — бесшумно, как тень, и приземлился прямо перед ней. Его вид был всё таким же наглым, но в глазах читалось легкое недовольство. Он скрестил руки на груди, дернув ухом. — Ну? И что заставило тебя бежать по такой жаре, что ты даже капюшон забыла поправить? Рейн сделал шаг вперед, сокращая расстояние до опасного минимума. Он склонил голову набок, и его золотистые глаза хитро сощурились, изучая её запыхавшееся лицо. — Знаешь, я ведь всё видел, — протянул он, лениво обходя её по кругу, словно хищник, осматривающий свою добычу. — Как ты сидела на ступеньках с этим... человеческим щенком. Как он так заботливо снимал с твоего плеча мою шерсть. Он внезапно оказался прямо за её спиной, и Лара почувствовала его жаркое дыхание у самого уха. — У него такие чистые руки, да? Пахнут железом и углем, а не лесом и опасностью. Наверное, с ним куда спокойнее обсуждать ножи, чем прятаться в колючих кустах с «ушастым нахалом». Девушка попыталась обернуться, чтобы возразить, но Рейн примирительно, хотя и собственнически, положил ладони ей на плечи, удерживая на месте. Его хвост медленно и ритмично ходил из стороны в сторону, задевая её щиколотки. — Ты так торопилась, что даже не заметила, как раскраснелась, — продолжал он, и в его голосе зазвучали низкие, нотки ревности, которую он даже не пытался скрывать. — Неужели ты бежала так быстро только для того, чтобы сказать мне «прощай» и уйти к своему мастеру подков? — Рейн, прекрати! Ты что несешь?!— Лара наконец вывернулась и сердито посмотрела на него. — Это был Авель, он мой друг детства, и если бы ты не был таким самовлюбленным дураком, ты бы понял, что я... — Что ты «что»? — он перебил её, вскинув бровь и скрестив руки на груди. На его губах появилась ухмылка, но в глубине зрачков вспыхнуло напряженное ожидание. Ему явно нравилось выводить её на эмоции, заставляя оправдываться, хотя внутри него самого всё клокотало от мысли, что кто-то другой может касаться её плаща. Лара замолчала, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. Гнев на его наглость боролся в ней с желанием немедленно всё рассказать. — Если ты закончишь свой спектакль с ревностью, — твердо произнесла она, глядя ему прямо в глаза, — то, может быть, ты выслушаешь то, что я узнала от этого самого «щенка». И поверь, Рейн, тебе это совсем не понравится. Оборотень замер, его уши на макушке мгновенно напряглись, уловив серьезный тон в её голосе. — Ну хорошо, Шапочка, — он сделал шаг назад, давая ей немного пространства, но его взгляд оставался прикованным к её губам. — Я весь — внимание. Надеюсь, этот кузнец рассказал тебе что-то более стоящее, чем способ заточки плуга.