Глава 8. Слушание

Члены Визенгамота замерли, ожидая реакции. Гарри чувствовал, как амулет на груди пульсирует в такт его участившемуся сердцебиению. Холодная ярость Фаджа была почти осязаема, но присутствие Дамблдора рядом действовало как щит. ​— Вы — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента. ​— Да, — ответил Гарри. ​«Гарри, спокойнее», — прозвучал в его сознании голос Джинни, едва слышный, но уверенный. — «Дамблдор здесь. Не давай Фаджу повода зацепиться за твои эмоции. Мы с тобой». ​Через узы Гарри почувствовал, как она сжимает свой амулет там, на площади Гриммо, передавая ему частичку своей стойкости. ​— Вы получили официальное предупреждение от Министерства магии за использование незаконной магии три года назад? — продолжал Фадж. ​— Да, но... ​— И тем не менее второго августа вы произнесли заклинание Патронуса? — голос Фаджа стал громче. ​— Да, — сказал Гарри. ​— При полном понимании того, что вы находитесь в районе, населенном маглами? ​— Да. ​— И при полном понимании того, что вы находитесь в непосредственной близости от магла? ​— Да, — сердито ответил Гарри, — но я сделал это только потому... ​Волшебница с моноклем, Амелия Боунс, подалась вперед, перебив его. Ее голос был низким и властным. ​— Вы произнесли телесного Патронуса? — спросила она. — Настоящего Патронуса, имеющего форму? ​— Да, — подтвердил Гарри. ​— И он... э-э... — она чуть замялась, — он был эффективен? Прогнал то, что должен был прогнать? ​— Прогнал дементоров, если вы об этом, — отчеканил Гарри. ​По залу пронесся шепоток. Фадж побагровел, его пальцы вцепились в края стола. ​— Дементоров? — переспросил он с издевкой. — В Литтл-Уингинге? Как забавно. Очень удобно, Поттер, — просто сказочно! Маглы не видят дементоров, не так ли? Как удачно для вас! ​«Он лжет и знает об этом!» — вспыхнула мысль Джинни в голове Гарри. — «Амулет жжет, Гарри! Он боится правды!» ​Действительно, серебро на груди Гарри стало горячим. Он почувствовал, как ярость Джинни подпитывает его собственную. ​— Я не лгу! — крикнул Гарри, забыв о совете Сириуса быть вежливым. — Их было двое, и если бы я не вызвал Патронуса, они бы вытянули душу из меня и моего двоюродного брата! ​— Мы не имеем никаких сведений о том, что в Суррее находились дементоры, — ледяным тоном произнесла женщина, сидевшая справа от Фаджа. Долорес Амбридж наконец подалась вперед, и Гарри впервые увидел её лицо: широкое, рыхлое, с неестественной улыбкой и глазами навыкате. Она была похожа на большую бледную жабу. — Министерство полностью контролирует дементоров Азкабана. Мы бы знали, если бы они решили прогуляться по пригородам Лондона. ​— Боюсь, вы заблуждаетесь, Долорес, — мягко вмешался Дамблдор. Он не встал, но его голос заполнил всё пространство подземелья. — Дементоры могут находиться там, где им прикажут быть те, кто имеет на них влияние. Или там, где они находят богатую добычу. У нас есть свидетель. ​— Свидетель? — Фадж фыркнул. — Какой свидетель? Еще один ваш полоумный друг, Дамблдор? ​— Мой свидетель — ваша соседка по Литтл-Уингингу, Гарри, — Дамблдор слегка повернул голову к двери. — Арабелла Дорин Фигг.Гарри сидел неподвижно, оглушенный внезапным окончанием кошмара. «Оправдан». Это слово должно было принести облегчение, но в груди вместо радости зияла пустота, оставленная Дамблдором. Директор ушел так быстро, словно Гарри был не человеком, а неприятной обязанностью, от которой он наконец освободился. ​Амулет на груди Гарри внезапно стал невыносимо горячим. Это не была предупреждающая боль или ярость Фаджа — это было чистое, концентрированное сопереживание. ​«Гарри! Я чувствую... ты победил? Оправдан?» — голос Джинни в его сознании дрожал от волнения. — «Почему мне так горько? Что случилось?» ​«Оправдан», — мысленно отозвался Гарри, медленно вставая с кресла. Его ноги были как ватные. — «Но Дамблдор... он даже не взглянул на меня, Джинни. Просто ушел». ​«Старый дурак...» — в этом ментальном возгласе Джинни было столько искренней злости на директора, что Гарри невольно выпрямил спину. — «Он думает, что так защищает тебя, но он делает только больнее. Гарри, не смей уходить оттуда с видом побитой собаки! Ты выстоял против всего Визенгамота! Подними голову!» ​Гарри глубоко вдохнул. Он посмотрел на Фаджа, который со злостью заталкивал пергаменты в портфель, на Амбридж, чья фальшивая улыбка сменилась выражением ледяной ненависти. Перси Уизли, по-прежнему не глядя на брата и Гарри, торопливо собирал свои вещи. ​— Пойдем, Гарри! — Мистер Уизли уже стоял у двери зала, сияя от счастья. — Пойдем, надо скорее сообщить всем! ​Когда они вышли в коридор, Артур едва не задушил Гарри в объятиях. — Я знал! Я знал, что они не смогут против правды! Оправдан! Молли с ума сойдет от радости! ​Они шли к лифтам, и мистер Уизли без умолку тараторил о том, как это решение ударит по репутации Фаджа. Гарри слушал его вполуха. Его пальцы непроизвольно сжали амулет под футболкой. ​«Джинни, спасибо», — передал он. — «Твоя злость... она помогла больше, чем всё спокойствие Дамблдора». ​«Я жду тебя на крыльце, Сохатый», — пришел ответ, теплый и мягкий, как летний вечер в «Норе». — «Мы устроим такой праздник, что даже портрет старухи Блэк подавится своими воплями. Возвращайся скорее». ​В лифте, который вез их наверх, в Атриум, мистер Уизли внезапно замолчал. — Гарри, ты молодец. Это было непросто. Дамблдор... он очень занятой человек, сейчас на него оказывается огромное давление... ​— Я понимаю, мистер Уизли, — тихо сказал Гарри. ​Он понимал. Но он также чувствовал через амулет, что где-то на площади Гриммо есть человек, который понимает его гораздо лучше, чем величайший волшебник современности. ​Когда они вышли из телефонной будки на серую лондонскую улицу, солнце внезапно пробилось сквозь тучи. Гарри впервые за долгое время по-настоящему улыбнулся. Он ехал домой.