Глава 10. Полумна Лавгуд

Гарри выскочил на лестничную площадку как раз в тот момент, когда миссис Уизли, пылая гневом, пыталась заделать щель в портьерах, а Джинни, потирая ушибленный локоть, поднималась с пола. Глаза её метали искры, по яркости способные соперничать с огнем в камине. ​Амулет на груди Гарри отозвался резкой, колючей пульсацией — Джинни была вне себя от злости на близнецов. ​«Если они еще раз решат сэкономить силы на левитации своих манаток, я прокляну их чемоданы так, что они будут кусать их за пятки до самого Хогвартса!» — прорычал её голос в голове Гарри. ​— Ты цела? — спросил Гарри, помогая ей встать. ​— В полном порядке, если не считать того, что я только что проехала носом по пыли, которую Кикимер не убирал с тридцать второго года, — огрызнулась она, но, взглянув на Гарри, смягчилась. — Твой шрам... Опять? ​Гарри невольно коснулся лба. — Ерунда. Просто сон про тот коридор. Пошли, а то мама нас здесь замурует вместе с портретом. ​Начался сумасшедший рывок к вокзалу Кингс-Кросс. Мистер Уизли в сопровождении Грюма и Тонкс (которая на этот раз выглядела как пожилая дама в сером пальто) пытались организовать «безопасный выход». Грюм постоянно оглядывался, его магический глаз вращался во всех направлениях сразу, заставляя случайных прохожих в ужасе шарахаться. ​В суматохе платформы 9 ¾, среди клубов пара и пронзительных свистков поезда, Гарри едва успел попрощаться с Сириусом (который в образе огромного пса Бродяги не удержался и всё-таки пришел проводить их). ​Как только они оказались в поезде, Рона и Гермиону тут же утащили в вагон для старост. Гарри, оставшись один с вещами, почувствовал знакомый укол одиночества, но тут же почувствовал тепло у самого сердца. ​— Не кисни, Поттер, — Джинни появилась рядом, волоча свой чемодан. — Старосты будут обсуждать правила внутреннего распорядка еще час. Пошли найдем свободное купе, пока первокурсники не заняли всё самое лучшее. ​Они прошли почти до конца состава, пока не наткнулись на купе, где сидел только один человек. Девушка у окна читала газету вверх ногами. У неё были очень светлые, спутанные волосы, огромные глаза, которые придавали ей вечно удивленный вид, и ожерелье из пробок от сливочного пива. ​— Привет, Полумна, — сказала Джинни. — Можно к тебе? ​Девушка опустила газету («Придира», заметил Гарри) и внимательно посмотрела на них. — Здравствуй, Джинни. Здравствуй... о, ты ведь Гарри Поттер. ​— Да, это я, — Гарри сел напротив, чувствуя, как амулет на его груди начал вести себя очень странно. Он не грелся и не дрожал, а словно затих, погрузившись в состояние «ожидания», как будто сама магия этой странной девочки была ему интересна. ​— У тебя на шее очень сильный оберег, — вдруг сказала Полумна, глядя прямо в то место под футболкой Гарри, где висел амулет. — Он пахнет как солнечный свет и немного... как верность. Но будь осторожен, в Хогвартсе в этом году много нарглов. Они обожают путать мысли тех, кто связан Узами. ​Джинни и Гарри переглянулись. ​«Она... она что-то чувствует?» — быстро передала Джинни. ​«Похоже на то. Но она говорит про нарглов, так что, может, это просто совпадение». ​— Я Полумна Лавгуд, — представилась она и снова подняла газету. — Кстати, Джинни, твой амулет немного сбился с ритма. Тебе стоит подержать его в лунном свете, чтобы очистить от эха того дома, в котором вы жили. Там было слишком много мозгошмыгов. ​В купе воцарилась тишина. Гарри смотрел на Полумну, потом на Джинни. Путешествие в Хогвартс начиналось совсем не так, как он ожидал.Гарри сел на скрипучее сиденье рядом с Роном, чувствуя себя так, словно его только что окатили ледяной водой. Слова Полумны «Ты не больший псих, чем я» не слишком-то помогали. Карета дернулась и покатилась по ухабистой дороге, но Гарри продолжал смотреть в окно на ритмично двигающиеся костлявые лопатки существа, которое, по мнению Рона и Гермионы, просто не существовало. ​Амулет на груди Гарри внезапно отозвался волной холода, переходящей в тревожное покалывание. Он почувствовал, как Джинни, сидящая напротив него рядом с Гермионой, резко выпрямилась. В тесном пространстве кареты их колени почти соприкасались. ​«Гарри, что происходит?» — голос Джинни в его сознании был полон замешательства и страха. — «Почему твой пульс так частит? И почему от тебя веет смертью?» ​Гарри вздрогнул. Он посмотрел на Джинни. В полумраке кареты её лицо казалось бледным, а глаза — огромными. Она не видела лошадей, но через Узы она чувствовала то же, что и он — ледяное дыхание существ, которых видят лишь те, кто познал утрату. ​«Я вижу их, Джинни», — мысленно ответил он, стараясь унять дрожь в руках. — «Этих существ в оглоблях. Костлявые, с крыльями... Рон думает, что я сошел с ума. Гермиона молчит, но я вижу, как она на меня смотрит. Только Полумна их тоже видит». ​Гарри почувствовал, как Джинни незаметно протянула руку и накрыла его ладонь своей. Её пальцы были теплыми, и это тепло через амулет начало медленно вытеснять могильный холод фестралов. ​«Ты не сумасшедший», — твердо передала она. — «Если ты их видишь, значит, они там есть. Просто... может быть, это как-то связано с тем, что ты видел на кладбище в июне? С Седриком?» ​Гарри сглотнул ком в горле. Он совсем забыл, что Узы связывают их не только эмоциями, но и общим пониманием боли. Джинни единственная не задавала лишних вопросов, она просто принимала его реальность. ​— Гарри, ты какой-то зеленый, — прервал их ментальный диалог Рон. — Тебе точно не плохо? Может, это от того, что ты мало съел за ужином в Министерстве? ​— Я в порядке, Рон, — выдавил Гарри, не отнимая руки от руки Джинни. — Просто устал. ​— В «Придире» была статья о невидимых ездовых животных, — подала голос Полумна, безмятежно глядя в окно. — Там говорилось, что они питаются сырым мясом и притягивают несчастья, но на самом деле они очень преданные, если их не злить нарглом. ​Гермиона издала тихий звук, похожий на подавленный стон, и уткнулась в книгу, которую достала из сумки, явно решив проигнорировать всё, что связано с Полумной и «невидимыми лошадьми». ​Карета тем временем миновала высокие каменные столбы с крылатыми вепрями. Гарри смотрел на приближающийся замок Хогвартс, чьи окна светились уютным золотистым светом, но внутри него крепло нехорошее предчувствие. Хагрида нет, в каретах — вестники смерти, а в Большом зале их ждет Амбридж. ​«Мы справимся», — Джинни слегка сжала его пальцы, прежде чем убрать руку, когда карета остановилась у парадного входа. — «Что бы ни случилось в этом году, ты не один. У нас есть амулеты. И у нас есть правда, даже если её видим только мы».