Глава 11. Новая песня Распределяющей шляпы

— Не мог, — ответил Гарри, хотя в глубине души его терзали сомнения. — Но Граббли-Дерг уже здесь, и она явно приготовилась вести уроки. ​Карета с грохотом катилась по мокрой дороге. Внутри было тесно и душно. Рон и Гермиона обсуждали свои новые обязанности старост, а Полумна продолжала с интересом разглядывать Гарри, словно он был каким-то редким экземпляром морщерогого кизляка. ​Амулет на шее Гарри внезапно потеплел. Это было предупреждение — не о внешней угрозе, а о внутренней буре. Он почувствовал, как Джинни, сидящая напротив, напряжена до предела. Её тревога за Хагрида смешивалась с негодованием из-за того, что их снова держат в неведении. ​«Гарри, ты видишь их тени на стене?» — голос Джинни в сознании прозвучал отчетливо, несмотря на шум колес. — «Тех коней... я не вижу их самих, но я вижу, как ложится свет от фонарей. Они настоящие. И то, что Рон с Гермионой их не замечают... это пугает меня больше, чем само их присутствие». ​«Они здесь», — просто ответил Гарри. — «И Полумна говорит, что видит их всегда. Может, это нормально для этого места, просто мы раньше не... не созрели для этого». ​Наконец карета остановилась у величественных дверей замка. Гарри первым выпрыгнул на землю, стараясь не смотреть на жуткую морду фестрала, который дышал паром ему в затылок. ​В Большом зале всё было как прежде: тысячи парящих свечей, золотые тарелки и гул сотен голосов. Но стоило Гарри бросить взгляд на учительский стол, как его желудок сжался. Между профессором Стебль и профессором Флитвиком сидела Долорес Амбридж. В своей ярко-розовой кофточке и с коротким бантом в волосах она выглядела как нелепая пушистая муха в тарелке с супом. ​«Она!» — ментальный крик Джинни был полон такого отвращения, что Гарри едва не поморщился. — «Это та женщина из Министерства! Что она здесь делает?» ​— Это Долорес Амбридж, — прошептал Гарри, когда они уселись за стол Гриффиндора. — Она была на моем суде. Она работает на Фаджа. ​— Преподаватель защиты от Темных искусств? — Гермиона проследила за его взглядом, и её брови поползли вверх. — Это... это очень странно. Министерство никогда не вмешивалось в назначения Дамблдора. ​Началась церемония Распределения. Шляпа, к удивлению многих, запела новую песню — предостерегающую, призывающую к единству перед лицом внешней угрозы. Гарри слушал её, чувствуя, как амулет на груди вибрирует в такт словам о грядущей опасности. ​Когда Дамблдор поднялся, чтобы произнести приветственную речь, в зале воцарилась тишина. Но не успел он сказать и пары слов о переменах в преподавательском составе, как раздался тонкий, деликатный, но совершенно неуместный звук: ​— Хм, хм! ​Амбридж встала. Дамблдор на мгновение замер, его брови чуть приподнялись, но он вежливо сел, уступая ей место. Такого в Хогвартсе еще не случалось — чтобы кто-то прервал директора. ​«Смотри на её глаза, Гарри», — передала Джинни. Её рука под столом коснулась его колена, и через эту связь Гарри почувствовал холодную, липкую магию, исходящую от Амбридж. — «Она пришла не учить. Она пришла захватывать». ​Амбридж заговорила приторным, девчоночьим голосом, рассуждая о «прогрессе ради прогресса» и о том, что «Министерство всегда считало образование молодежи делом первостепенной важности». Её речь была скучной и путанной, но Гарри видел, как Гермиона буквально впивается в каждое слово. ​— Ты поняла, что это значит? — шепнула Гермиона, когда Амбридж наконец села под жидкие аплодисменты. ​— Это значит, что Министерство сует нос в Хогвартс, — мрачно ответил Гарри. ​«Это значит, что у нас война на два фронта», — добавила Джинни в его голове. — «И один из них теперь прямо здесь, в этой школе. Гарри, амулеты... нам нужно научиться закрывать нашу связь. Если она почувствует нашу магию, она не оставит нас в покое». ​Гарри посмотрел на Амбридж. Та улыбалась, но её глаза, холодные и выпученные, в этот момент встретились с его взглядом.Гарри лежал в темноте, слушая мерное сопение Рона. Слова Симуса всё ещё жалили, как ожог от бубонтюбера. «Псих», «врун»... Гнев поднимался горячей волной, и в этот момент амулет на груди отозвался резкой, пульсирующей тревогой. ​Это не была его собственная боль. Холод и мелкая дрожь, исходившие от камня, принадлежали Джинни. ​«Гарри, не смей», — её голос в сознании был тихим, но властным. — «Я чувствую, как у тебя внутри всё горит. Ты сейчас разнесешь эту спальню, и Симус решит, что он был прав. Выйди отсюда. Живо». ​Гарри стиснул зубы. Он нащупал очки, натянул мантию и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнул из спальни. ​В гостиной Гриффиндора догорал камин. Угли тускло мерцали, отбрасывая на стены причудливые тени. В глубоком кресле у окна, поджав под себя ноги, сидела Джинни. Она была в одной пижаме, накинув на плечи плед, а её амулет светился ровным серебристым светом. ​— Слышала, как вы там орали, — сказала она вслух, когда Гарри подошел ближе. — Даже через потолок было понятно, что Финниган решил поиграть в «Пророка». ​— Он думает, что я это выдумал ради славы, — Гарри рухнул в соседнее кресло, закрыв лицо руками. — Как будто мне мало было того, что произошло в июне. ​Джинни встала и села на подлокотник его кресла. Через Узы Гарри почувствовал, как она буквально «вытягивает» из него излишки ярости, заменяя их своей прохладной уверенностью. ​— Слушай меня, — она коснулась его плеча. — Симус боится. Все они боятся. Легче поверить, что ты сумасшедший, чем признать, что Волан-де-Морт вернулся. Мама тоже боится — ты видел её боггарта. Но страх делает людей либо слабыми, либо злыми. ​«Мы не будем ни теми, ни другими», — добавила она мысленно. — «Посмотри на меня, Гарри». ​Он поднял голову. В свете углей её глаза казались янтарными. ​— Завтра будет первый день с Амбридж, — прошептала Джинни. — И это будет похуже Симуса. Она будет искать любую лазейку в твоей голове, любую слабость. Нам нужно укрепить щиты. Если ты почувствуешь, что теряешь контроль на её уроке — просто сожми амулет. Я буду твоим якорем. ​Гарри почувствовал, как тяжесть в груди наконец-то отпускает. Благодарность Невиллу была приятной, но связь с Джинни была чем-то гораздо большим — это было выживание. ​— Почему ты не спишь? — спросил он. ​— Ждала тебя, — она слабо улыбнулась. — И ещё... я кое-что нашла. Когда мы шли с вокзала, я заметила странное движение на восьмом этаже, там, где гобелен с Варнавой Вредоносным. Амулет там просто сходил с ума. Кажется, замок пытается нам что-то показать. ​Гарри вспомнил сон о коридоре и запертой двери. — Думаешь, это то место? ​— Не знаю. Но завтра после уроков мы проверим. А теперь — иди спать, Поттер. Тебе нужны силы, чтобы завтра не получить взыскание в первую же пятиминутку у «розовой жабы». ​Она легко спрыгнула с подлокотника и, прежде чем уйти, быстро сжала его ладонь. ​«Спокойной ночи, Гарри. Я рядом». ​Когда Гарри вернулся в спальню и снова лег, он обнаружил, что шрам больше не колет. Он заснул мгновенно, и впервые за долгое время ему не снился темный коридор Министерства.