Глава 13. Вечера у Долорес

— Пошли, — отрывисто бросил Гарри, вскакивая из-за стола. ​Амулет на груди отозвался резким холодным покалыванием. Это не была ярость — это была чистая, концентрированная поддержка. Джинни сидела чуть дальше по столу, делая вид, что увлеченно обсуждает что-то с Невиллом, но её взгляд, встретившийся с глазами Гарри на долю секунды, сказал больше, чем любые слова. ​«Гарри, дыши», — её голос в голове был как глоток ледяной воды. — «Они — просто шум. Помни, что ты видел в зале суда. Помни, что мы видели в каретах. Истина не зависит от того, сколько идиотов в неё верят». ​Гарри, Рон и Гермиона быстро вышли из Большого зала. В вестибюле было чуть тише, но взгляды продолжали жечь спину. ​— Они просто боятся, Гарри, — тихо сказала Гермиона, когда они начали подниматься по мраморной лестнице. — Легче считать тебя лжецом, чем признать, что мир снова стал опасным. ​— Мне плевать на их страх, — прошипел Гарри. — Но завтра... завтра в пять я должен идти к этой жабе. ​— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал Рон, хотя по его лицу было видно, что он сам напуган. ​Весь следующий день прошел как в тумане. Уроки, перешептывания в коридорах, холодный взгляд Амбридж за обедом. И вот, когда стрелки часов неумолимо приблизились к пяти, Гарри стоял перед дверью её кабинета. ​«Я здесь», — прошептала Джинни через Узы. — «Я на восьмом этаже, прямо над тобой. Сожми амулет, если станет совсем плохо. Я заберу часть боли, обещаю». ​Гарри постучал. ​— Войдите, мистер Поттер, — пропел приторный голос. ​Кабинет Амбридж изменился. Стены были увешаны розовыми тарелками с котятами, которые топорщили усы и играли с клубками, создавая жутковатый контраст с ледяной атмосферой комнаты. ​— Садитесь, — она указала на маленький столик, на котором лежал чистый пергамент. — Вы будете писать для меня строчки. ​— Сколько раз? — спросил Гарри, доставая свое перо. ​— О, вам не понадобится ваше перо, — улыбнулась она, протягивая ему длинное, острое черное перо. — И чернила тоже не нужны. Пишите: «Я не должен лгать». ​Гарри прижал острие к пергаменту. ​«Гарри, осторожно, я чувствую... магия крови!» — ментальный вскрик Джинни заставил его руку дрогнуть. ​Он вывел первую букву. В ту же секунду на тыльной стороне его правой ладони, словно от невидимого скальпеля, проступили очертания буквы «Я». Боль была острой и жгучей. На пергаменте слова появились ярко-красным цветом. ​Гарри стиснул зубы. Он не издал ни звука. ​На восьмом этаже Джинни Уизли внезапно охнула и прижала руку к груди, сползая по стене. Её собственная ладонь начала гореть, словно к ней приложили раскаленное железо. Через амулет она чувствовала каждое движение пера Гарри. ​«Пиши, Сохатый», — передала она сквозь пелену боли, которая теперь стала общей. — «Не дай ей увидеть, что тебе больно. Мы выдержим. Вместе». ​Амбридж наклонилась над Гарри, жадно вглядываясь в его лицо в поисках слез или гримасы страдания. Но Гарри, чувствуя, как тепло амулета окутывает его руку, блокируя самый острый пик боли, лишь сильнее сжал перо и начал вторую строчку. ​— Есть какие-то проблемы, мистер Поттер? — сладко спросила она. ​— Никаких, профессор, — ответил Гарри, глядя ей прямо в глаза.Гарри тяжело опустился на кровать, даже не снимая мантии. Рука под повязкой из настойки растопырника, которую буквально силой навязала ему Гермиона, противно ныла. Но настоящая боль была не там. Она пульсировала в груди, прямо под амулетом. ​«Гарри...» — голос Джинни в его сознании был тихим и бесконечно усталым. — «Ты наговорил ей лишнего. Она просто беспокоится. Но ты прав в одном — Дамблдору сейчас не до твоего шрама. У него целый Орден на плечах». ​Гарри закрыл глаза. «Я знаю. Просто... все смотрят на меня как на какую-то диковинку. Либо как на лжеца, либо как на сломанный инструмент. И только Амбридж смотрит так, будто хочет выжечь во мне всё живое». ​«Она не выжжет», — твердо отозвалась Джинни. — «Потому что часть тебя сейчас здесь, со мной. Я чувствую твою усталость, Сохатый. Спи. Завтра будет новый день, и мы пойдем на тот восьмой этаж. Я чувствую, что замок приготовил для нас ответ на её черные перья». ​Гарри почувствовал, как через Узы передается мягкое, убаюкивающее тепло, словно Джинни сидела рядом и гладила его по волосам. Гнев и раздражение медленно отступали, сменяясь тяжелым, спасительным сном.