Глава 21. Глазами змеи

Хагрид на мгновение замер. Его единственная неповрежденная бровь дернулась, а огромные пальцы еще крепче сжали кусок мяса. ​— Не твое дело, Малфой, — отрезал он, и его голос прозвучал как рык раненого зверя. — И если ты думаешь, что я тебя сюда за этим позвал, чтобы ты мне в лицо тыкал, то глубоко ошибаешься. Мы пришли учиться, а не языками чесать! ​Гарри почувствовал, как амулет на груди отозвался холодным, неприятным покалыванием. Это было предупреждение. Он покосился на Джинни, которая стояла в паре метров от него. Она была бледной, её взгляд был прикован не к Хагриду, а к границе леса, где деревья казались особенно черными и густыми. ​«Гарри», — голос Джинни в его сознании был тонким, как натянутая струна. — «Чувствуешь это? Воздух стал плотным. Что бы он ни привел... это не просто "ручные зверьки". Это что-то древнее. Мой амулет... он дрожит, словно пытается укрыться от чего-то». ​«Спокойно», — мысленно отозвался Гарри, стараясь не выдать себя. — «Хагрид говорит, что они "любят темноту". Может, это фестралы? Он уже показывал их, но сейчас... сейчас всё иначе». ​— За мной, — скомандовал Хагрид и, не дожидаясь ответа, шагнул под сень густых, заснеженных елей. ​Ученики двинулись следом. Малфой продолжал ворчать, но по его нервным оглядываниям было ясно: он боится. Гриффиндорцы и слизеринцы сбились в одну беспокойную толпу. Гарри шел чуть поодаль, внимательно наблюдая за Хагридом. Тот периодически оглядывался, словно ожидая кого-то, кто должен был появиться из теней. ​В глубине леса стало почти темно. Ветви сплетались над головами, словно решетка тюремной камеры. Вдруг Хагрид остановился и сбросил коровью тушу на снег. Запах сырого мяса мгновенно ударил в нос. ​— Сейчас, — прошептал он, и в этом шепоте не было прежней веселости. — Главное — не делайте резких движений. Они очень чувствительны к агрессии. ​Гарри схватился за палочку. Амулет стал ледяным. Где-то впереди, среди сплетения корней и мха, раздалось мерное, тяжелое шуршание. Это не был топот лап или копыт. Это было движение чего-то массивного, что ползло, раздвигая кустарник. ​«Джинни, уходи назад», — резко передал Гарри, чувствуя, как внутри него просыпается инстинкт защитника. — «Это не фестралы. Это хищники». ​Из темноты, сочащейся густым туманом, показалась первая голова. Она была размером с повозку, покрытая чешуей, которая блестела, как полированный обсидиан. Длинная, извилистая шея, светящиеся во тьме глаза, в которых не было ни капли тепла — только голод. ​— Оборотни? — пискнул кто-то из пуффендуйцев, и этот звук стал сигналом. ​Существо издало звук — не рев, а низкий, вибрирующий свист, от которого у Гарри заложило уши. Следом из темноты показалась вторая голова, потом третья. Хагрид расплылся в довольной, хоть и кривой улыбке, но Гарри видел, как его рука дрожит. ​— Познакомьтесь, ребятки, — пробасил Хагрид, — это лесные драконьи змеи. И, судя по всему, они сегодня проголодались.Гарри выскочил из постели, не чувствуя пола под ногами. Каждое движение отдавалось в голове глухим пульсирующим эхом, но он был полностью сосредоточен на одном: Рон стоял рядом, бледный как полотно, и его губы беззвучно шевелились. ​Амулет на груди Гарри начал жечь нестерпимо. Это был не просто сигнал, это была вибрация такой силы, словно камень пытался предупредить его о чем-то, что выходило за рамки простого видения. ​«Гарри!» — голос Джинни в его сознании звучал как крик. — «Я слышу тебя! Я чувствовала твою боль сквозь Узы, когда ты... когда ты видел это! Ты не просто видел, ты был там! Сохатый, ты должен немедленно сказать Дамблдору, что это был не сон. Это была связь! Он управляет тобой!» ​Гарри схватил халат, руки дрожали. Он не смотрел на Дина или Симуса, его взгляд был прикован к профессору МакГонагалл. Она выглядела поразительно спокойной, но в глубине её глаз читался страх, который она пыталась скрыть за строгостью. ​— Профессор, — Гарри заговорил, когда они уже выходили в коридор. Его голос был хриплым, но уверенным. — Я был не просто змеей. Я чувствовал коридор. Я чувствовал запах. Это было нападение на Отделе тайн, я уверен в этом. Там была дверь… я её видел! ​МакГонагалл остановилась, резко обернувшись к нему. ​— Поттер, достаточно. Вы не в себе. Мы идем к директору, он решит, что с этим делать. Рон, держитесь рядом. ​Они быстро миновали спящие коридоры, поднимаясь к горгулье. Гарри чувствовал, как Узы с Джинни пульсируют в такт его тревоге. Она была где-то совсем рядом, в коридоре, хотя формально должна была спать. ​«Я иду следом», — передала она. — «Я не оставлю тебя одного в кабинете Дамблдора. Если это видение — его работа, ты можешь быть опасен даже для самого себя». ​Когда горгулья отпрыгнула в сторону, открывая винтовую лестницу, Гарри почувствовал, как боль в шраме окончательно отступила, оставив после себя лишь холодную, острую ясность. Он знал: это не было просто сном. Это было проклятие. ​— Директор! — МакГонагалл постучала в дверь. — Альбус! Поттер видел… нападение на Артура Уизли. ​За дверью послышались шаги. Гарри затаил дыхание. В этот момент его амулет внезапно перестал жечь. Он стал ледяным, как будто впитывал в себя всю ту тьму, что всё еще оставалась внутри Гарри после «змеиного» сна. ​— Входите, — раздался тихий, усталый голос Дамблдора. ​Гарри вошел первым. Кабинет был полон странных звуков — приборы на столах тихо позвякивали, словно предчувствуя беду. Дамблдор стоял у окна, глядя на ночное небо, и когда он повернулся, Гарри увидел, что директор выглядит как никогда постаревшим. ​— Гарри, — сказал он, пристально глядя на него поверх очков-половинок. — Расскажи мне всё. Каждую деталь. Не упускай ничего, даже если оно кажется тебе незначительным. ​Гарри начал говорить, и пока он описывал вкус крови, холод камня и блеск переливчатых предметов, он чувствовал, как присутствие Джинни в его сознании становится всё сильнее, словно она держала его за руку в самый темный момент его жизни.